Предания о древнейших князьях Руси по записям XI-XX веков

Традиционно принято … начинать историю Русского государства с 862 г., ибо наиболее авторитетный из летописных источников - «Повесть временных лет» - сообщает о приглашении в этом году ва­ряжского князя Рюрика представителями населения Северной Руси. Он прибыл с двумя братьями; сам Рюрик избрал своей резиденцией Нов­город, брат его Синеус обосновался на Белом озере, другой брат Трувор - в Изборске. Через два года братья умерли, и Рюрик стал единодер­жавным правителем. Так события изложены в одной из дошедших до нас редакций «Повести». Текст другой ее редакции называет первым местопребыванием Рюрика город Ладогу и сообщает, что по смерти братьев князь перенес резиденцию в построенный им Новгород[1]. До настоящего времени в Новгороде археологами не обнаружено слоев старше IX в. Продолжаются раскопки близлежащего Рюрикова Горо­дища, о котором известно предание, записанное (точнее сказать - публикатором пересказанное) более ста лет назад: «Здесь, - сообщало оно, - поселились славяне, пришедшие с юга, часть которых впоследствии, по причине увеличения населения, перешла несколько ниже и основала Новый город или Новгород. В Городище жили самые влиятельные из славян, вследствие чего здесь же поселился первый русский князь Рю­рик, когда призван был на княжение»[2].

 

Высказывалось не раз предположение, что имена братьев Рюрика летописцем образованы искусственно - в результате ошибочного вос­приятия фразы древнескандинавского языка, сообщавшей, что Рюрик прибыл «с родом своим и верной дружиной». Однако, согласно недав­нему комментарию, летописный текст не имеет следов перевода, а воз­ведение имен братьев Рюрика к этим словам «фонетически невозмож­но»[3]. Интересно, что упомянутому предположению противостоит и русский фольклор о князьях Синеусе и Труворе.

 

Недалеко от Изборска предания о трех братьях записаны еще в 1937 г. Согласно одной из записей, «Встарину жили три князя: Рюрих, Синеус и Трувор. Часто Синеус ездил к Трувору в гости. А Трувор-то жил в нас, в Изборски. И посичас евоная могила на нашем кладбищи е. Так вот, ездил Синеус в гости на парусных лодках. Тогды наше озеро было рякой - Смолкой прозывалася. Ион и ездил по этой Смолки-то. Рюрих тож приязжал, встречали их на берегу славяны. Трувор прожил в нас недолго, ево змея в пригори укусила, ион и помер»[4]. Другая запись отобразила легенду о попытках разрыть могилу Трувора: якобы уже откопали «золотой гроб», но испугались, и гроб исчез[5]. Неизданный летописный текст XVII в. упоминает, что после прибытия князей "по двою лет умре Трувор в Изборске, а Синеус на Белеозере в Кистеме, оба же безчадны и оста един Рюрик...»[6]. В данной связи академик А.А.Шахматов замечал, что «на Белоозере вспоминали о варяжском князе Синеусе; память о нем была жива еще в XVI столетии, когда указывали даже погост, где он сидел». А.А.Шахматов цитировал извест­ную ему рукопись Кирилле-Белозерского монастыря, где про Синеуса сказано, что он сидел «у нас на Кистеме»[7]. Этим снимается высказывавшееся сомнение в отношении Синеуса, связанное с тем, что город Бслоозеро основан позже: и в летописи, и в устной традиции речь шла о пребывании на Белом озере, а не в городе с аналогичным названием.

 

Что касается княжения самого Рюрика, то довольно обстоятельное предание записал в Олонецкой губернии Ё. В. Барсов. Оно повествовало, что князь Рюрик приехал «из северной стороны» и «распоселился жить в Ладоге». Но «тут ему место не по люби, и приезжает он в Новгород Великий, и не с голыми рукама, и в союз вступает». Рюрик понравился новгородцам, которые согласились сначала платить ему небольшую дань, а затем постепенно увеличили ее по просьбе князя Рюрика, «и поныне помнят этого домового хозяина и в Северной Украине, и в Олонецком крае, и в Новгороде»[8].

 

Но есть и гораздо более любопытный фольклорный по происхожде­нию материал. Долгое время не использовали так называемую Иоакимовскую летопись. Ее рукопись не сохранилась, но начальная часть этой летописи - в тех ее фрагментах, которые дополняли или коррек­тировав известия «Повести временных лет» - была переписана пер­вым нашим историком В.Н.Татищевым и включена в состав его труда[9]. Многие историки позднейшего времени скептически относились к этим сведениям - и не без некоторых оснований. Явно отредактиро­ванная кем-то уже в XVII или XVIII веке, летопись уснащает свой древний текст - по примеру некоторых польских и западноевропейских историков XVI - XVII столетий - плодами этимологических домыслов. На это обратил внимание уже сам В.Н.Татищев. Вместе с тем, несо­мненно, что Иоакимовская летопись опиралась и на фольклорные ис­точники, о чем свидетельствуют находящиеся там ссылки. В сущности, за вычетом некоторых имен и географических названий нет реальных причин отказывать в доверии Иоакимовской летописи. Это показал в обстоятельном ее разборе П.А.Лавровский еще около 140 лет назад[10].

 

Основу рукописи, попавшей к Татищеву, составляет (это сказано в самом ее тексте) историческое сочинение первого новгородского епи­скопа Иоакима Корсунянина, деятельность которого протекала здесь в конце X и первой трети XI в. (он умер в 1030 г.). К тому же составитель летописи говорит о себе в первом лице как о проповеднике христианст­ва в Новгороде. Драматические события, связанные с крещением нов­городцев, изложены в обстоятельном рассказе, который есть только в Иоакимовской летописи. Эти события должны были оставить значи­тельные вещественные следы на местности. Недавними раскопками в Новгороде они были обнаружены и соответственно подтвердилась ис­тинность уникального повествования Иоакимовской летописи. Об этом можно прочесть в статье руководившего раскопками академика И Я.Янина[11].

 

Рассказ о крещении новгородцев содержит упоминание о фольклор­ных источниках - аналогично тому, как это имеет место в известиях Иоакимовской летописи о событиях более ранних. Свидетелем таких событий епископ Иоаким не был. Но он, конечно, мог воспользоваться устными преданиями и даже историческими песнями, которые упомянуты в Иоакимовской летописи при описаниях этих более ранних со­бытий.

 

В Иоакимовской летописи рассказывается, что инициатором при­глашения Рюрика был княживший до него у новгородцев Гостомысл. Краткое известие об этом есть и в некоторых других летописях, но в них Гостомысл назван не князем, а старейшиной; имя его открывает собой и летописный перечень посадников Великого Новгорода. В этих летописях вообще нет речи о русских князьях, предшествовавших Рю­рику, что естественно для памятников средневековой историографии, редактированных во времена правления Рюриковичей.

 

Исключение составляет Иоакимовская летопись, древний текст ко­торой, как можно думать, уцелел до того времени, когда правила уже династия Романовых и ослабли побудительные мотивы именно Рюрика считать первым князем на Русской земле.

 

В этой летописи сообщается о долго правившей славянской княже­ской династии, последним представителем которой как раз и был Гос­томысл. Подробно пересказано включавшее один из международно-распространенных мотивов предание о его смерти и передаче княжения Рюрику: четыре сына Гостомысла погибли бездетными при жизни отца, когда его возраст уже не давал надежд на продолжение рода по муж­ской линии, но оставались три дочери; они были замужем и имели сыновей; Гостомысл в соответствии с явившимся ему сновидением завещал княжение сыну средней дочери, выданной за иноземного пра­вителя; старейшины, исполняя его волю, пригласили на княжение Рю­рика.

 

Привожу полностью этот любопытный текст, как он был изложен В.Н.Татишевым:

 

Гостомысл имел четыре сына и три дсчере. Сынове его ово на войнах избнени, ово в дому изомроша, и не остася ни единому им сына, а дочери вы­даны быша суседним князем в жены. И бысть Гостомыслу и людем о сем печаль тяжка, иде Гостомысл в Колмогард вопросити боги о наследии, и, возшед на высокая, принесе жертвы многи и весчуны угобьзи. Весчуны же отвесчаша ему, яко боги обесчают дата ему наследие от ложесн его. Но Гос­томысл не ят сему веры, зане стар бе и жены его не ражяаху, посла паки в Зимеголы к весчунам вопросит, и ти реша, яко иметь нвслеповати от своих ему. Он же ни сему веры не ят, пребываше в печали. Единою спясчу ему о полудни виде сон, яко из чрева средние дсчери его Умилы проиграете дрено велико плодовита и покры весь град Великий, от плод же его насысчахуся людие всея земли. Востав же от сна, призва весчуны, да изложат ему сом сей. Они же реша: «От сынов ея имать наследите ему, и земля угобзится княжением его». И вси радовахуся о сем, еже не имать наследити сын больший дсчере, зане негож бе. Гостомысл же, видя конец живота своего, созва вся старейшины земли от славян, руси, чуди, веси, мери, кривич и дрягович, яви им сновидение и посла избраннейшия в варяги просити кня­зя. И приидоша по смерти Гостомысла Рюрик со двема брата и роды ею»[12].

 

Однако вокняжение Рюрика произошло далеко не сразу после смер­ти Гостомысла. «Повесть временных лет» сообщает, что на какое-то время власть захватили непрошенные варяги, которые взимали дань, а после изгнания их начались внутренние раздоры, побудившие отпра­вить послов именно к Рюрику и его братьям с хорошо известными словами: «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нету; да пойде­те княжит и владет нами». По-видимому, за прекращением дина­стии последовала смута, аналогично тому, как это произошло много позже - вслед за пресечением династии Рюриковичей.

 

Междуцарствие продолжалось 18 лет. Такой вывод позволяют сде­лать западноевропейские хроники, которые сообщают о смерти Гостомысла в 844 г. Ещё полтораста с лишним лет назад академик ФИ.Круг высказал мысль, что это тот самый Гостомысл, который упо­минается в наших летописях. Но хроники говорят о нем не в связи с Новгородом: речь идет о вторжении немецкого войска в земли славян и убиении их короля; это могли быть только западные, прибалтийские славяне. Одна из хроник уточняет, назвав их бодричами.

 

Для той эпохи подобное совмещение одним лицом властных функ­ций в разных, но более или менее близких этнически, либо географи­чески государственных образованиях - далеко не редкость. Как выяс­нено, сам Рюрик, будучи уже князем в Русской земле, оставался гер­цогом Южной Ютландии, а до того был владетельным графом во Фрисландии[13]. Эти территории - не славянские и находились от русских его владений в несколько большем удалении, чем королевство бодричей. Вполне естественно, что славянин Гостомысл мог быть и князем Северной Руси, и королем бодричей. В этом случае закономер­но, что одна из дочерей его оказалась выдана за члена скандинавского королевского рода в союзную тогда бодричам Ютландию. Известно, что старшие члены семьи, в которой родился Рюрик, были изгнаны оттуда в В13 г. и бежали к бодричам. Позже они прибыли к германскому им­ператору, дабы вернуться при его поддержке. В результате войско его вместе с войском бодричей в 815 г. отправилось в поход. Таким образом, уже с 813 г. существовало тесное содружество ютландской королевской семьи с правителями бодричей. А Рюрик, согласно подсче­там исследовавшего этот вопрос Ф.Крузе, родился около 817 г.[14]

Нетрудно объяснить и то обстоятельство, что король бодричей Гос­томысл был одновременно князем именно в Северной Руси. Несо­мненны ее многовековые исконные связи с прибалтийскими славяна­ми, откуда, очевидно, и происходила некогда основная часть славян­ского населения будущей Новгородской земли. Как резюмировал сравнительно недавно В.В.Седов, «есть весьма серьезные основания» для «доказательства западного (вендского) происхождения славян новгород­ских». Подытоживая результаты, добытые в этой связи лингвистами и этнографами, он заключал: «Собранный к настоящему времени мате­риал весьма обширен и свидетельствует о несомненной генетической связи древних новгородцев со славянскими племенами Польского Поморья»[15]. Особенности же археологических находок в Новгородской земле можно объяснить «только предположением о происхождении новгородских славян с запада, из Вендской земли»[16]. На таком фоне династические связи представляются более чем естественными. А династия, последним представителем которой был Гос­томысл, насчитывала несколько столетий - если верить Иоакимовской летописи. Из ее текста следует, что подвластная упомянутой династии территория некогда охватывала земли и восточных, и прибалтийских славян.

 

/Приводится (с сокращениями) по изданию: Азбелев С.Н. «Предания о древнейших князьях Руси по записям XIXX вв.» / «Устное народное поэтическое творчество и традиции Древнерусской Духовной Культуры» // «Славянская Традиционная Культура и современный мир. Сб. материалов научно-практической конференции. Вып. 1. – М., Государственный республиканский центр русского фольклора, 1997./

 

Скан., подготовка – Ставр.  


 


[1] Шахматов А.А. Повесть временных Лет. Т. 1: Вводная часть. Текст. При­мечания. Пг., 1916, с. 29-21.

[2] Бураковский С.З. Путеводитель по Новгороду и его окрестностям. Новго­род, 1891, с. 119-120.

[3] Петрухин В.Я. Комментарий в кн.: Ловмянъский X. Русь и норманны. М., 1985, с. 275. Опровергаемое комментатором мнение разделял автор этой книги, изданной в русской переводе, а в оригинале опубликованной в 1957 г.

[4] Литературный музей г. Тарту. - Т. 13, с. 626-627.

[5] Там же, с. 503-504. Записи произведены 3.Жемчужиной в деревнях Велие и Подаренье. Предоставлением этих материалов автор обязан В.В.Шмидт.

[6] Российская национальная библиотека в Петербурге, р.IV.216. Л. 14.

[7] Шахматов А.А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах.

СПб., 1908, с. 312.

[8] Барсов Е.В. Северные народные сказания о древнерусских князьях и царях//Древняя и новая Россия. 1879. № 9, с. 400-401.

[9] Татищев В.Н. История Российская. М.;Л., 1962. Т. 1, с. 107-113.

[10] Лавровский П.А. Исследование о летописи Якимовской. СПб., 1855. К первой половине XVIII столетия относит окончательное оформление текста, попавшего в руки Татищева, В.И.Вышегородцев (см: Вышегородцев В.И. Иоакимовская летопись как историко-культурное явление. Автореферат канд.дисс. М., 1986).

[11] . Янин В.Л. Летописные рассказы о крещении новгородцев//Русский   город. Исследования и материалы. М., 1984. Вып. 7, с. 40-56.

 

[12] Татищев В.Н. История Российская. Т. 1, с. ПО. Слово «живот» здесь употреблено в значении «жизнь». «Угобьзити» - насытить; «угобьзитися» - процвести, возвеличиться (см.: Срезневский И.И. Материалы для словаря древ­нерусского языка по письменным памятникам. СПб., 1903. Т. 3. Стб. 1134).

[13] 21. Беляев Н.Т. Рорик Ютландский и Рюрик начальной летописи// Сб. ста­тей   по   археологии   и   византиноведению,   издаваемый   семинарием   имени Н.П.Кондакова. Прага, 1929. Т. 3, с. 215-270. Сопоставление этого труда и последовавших работ см. в статье: Азбелев С.Н. К вопросу о происхождении Рюрика//Герменевтика древнерусской литературы. М., 1994. Вып. 7, с. 364-367.

[14] Крузе Ф.: 1. О происхождении Рюрика (преимущественно по француз­ским и немецким летописям)//Журнал министерства народного просвещения (далее: ЖМНП). 1836. № 1. Отд. 2, с. 43-73;

[15] Седов В.В. Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья. М., 1970, с. 71 – 25.

[16] Там же, с. 72. Ср.: с. 107.

 

 

Оставить отзыв


Защитный код
Обновить

Материалы на нашем сайте обновляются практически ежедневно. Подпишитесь и первыми узнайте обо всём самом интересном!