Несколько слов о чудесном яйце и рябой дуре

С самого детства меня напрягала сказка «Курочка Ряба». Нет, в самом деле,  почему старики, только что сами пытавшиеся разбить злополучное яйцо, плачут над его осколками? Каким образом обещание нести обыкновенные, а не золотые яйца может быть «хеппи эндом», характерным для детских сказок? Почему курица именно рябая? 

     Как ни странно, на эти вопросы легко ответить, найдя в этой коротенькой сказке ключевую фразу, а в ней ГЛАВНОЕ СЛОВО. Я полагаю, что  это:

      «Положили яичко на ПОЛОЧКУ…».

     Поскольку сказка эта старинная, необходимо представлять себе внутреннее устройство избы тех времён. Продукты и посуда хранились в ставце (шкафу), а ещё раньше, до его изобретения, на длиннющей, от стены до стены,  доске, которую нельзя назвать уменьшительно «полочкой».

      Но полочка (в современном понимании этого предмета) в старинной избе имелась. Небольшая, искусно вырезанная, в красном углу – так называемая «БОЖНИЦА». И действительно, куда ещё положить красивое, золотое, необыкновенное ударостойкое яйцо?   

    При принятии тождества: полочка = божница, всё встаёт на свои места, поступки и мотивации приобретают логическую завершённость.

    Сначала старики отнеслись к необычному золотому яйцу не благоговейно, а по житейски практично: решили посмотреть, что у него внутри. В восточнославянском фольклоре имеется блок сказок,  в сюжете которых фигурируют куры (утки), несущие золотые яйца (драгоценные камушки) и их хозяева становятся богатыми, продавая  сокровища.  Наши дед с бабой видимо решили, что разбитое золото остаётся золотым, его ценность не уменьшится, а вдруг внутри самоцвет?

   Но яйцо ещё раз проявило свою необыкновенность. В крестьянском быту не было предмета более хрупкого, чем куриные яйца. А это яйцо не билось! Я просто вижу, как баба пытается разбить его о край глиняной сковородки, как, крякнув, за дело берётся дед, применив топор, который у хороших хозяев всегда был под рукой – в избе, у порога.

   В этой «схватке» Яйцо вышло победителем, и, признавая непостижимую необыкновенность происходящего, старики поместили его в область сакрального – на полочку – божницу. Туда, где хранились волшебные Купальские венки; редчайшие, приносящие плодородие, двойные колосья – Спорыши; персты Перуна - громовые стрелы и многое другое.

    И тут появилась, какая-то мелкая, низкая мышь и всё испортила. Золотое, солнечное яйцо пало под натиском хтонической твари и разбилось! Есть, над чем плакать. Так как мыши находились под юрисдикцией Макоши (См. В.В. Иванов, В. Н. Топоров

« Мифологические географические названия …» в сборнике Вопросы этногенеза и этнической истории славян и восточных романцев. М. Наука. 1976. Стр. 113, 114),  то в данной сказке мы видим яркую иллюстрацию поговорке о суровом характере этой богини: «Бог не Макешь, чем-нибудь да потешит!».       

     Макошь наказала, не потешила деда и бабу, а гнев Богов, как и их приветы, принимали благоговейно, размышляли, что бы это значило, старались наладить и сохранить хорошие отношения..   На этом фоне попытки курицы, которую народ за низкие интеллектуальные способности наградил постоянным эпитетом «дура», утешить посулами снесения простых яиц, выглядят глуповато и приземлёно. Взамен божьего дара предложила яичницу…

     Впрочем, что ожидать от курицы, да ещё и рябой! Известно, что наличие  рябости в народной культуре,  часто маркирует объекты с негативными признаками. Например, некрасивая женщина – косая, кривая и рябая, то есть не симметричная, с изъяном, не такая как все, меченая Богом.

    Большинство диких представителей куриного рода (куропатки, тетёрки, рябчики) пестры и это отсылает нас к исконному противопоставлению всех известных культур: дикий - домашний. То есть наша курица амбивалентна, она домашняя, но не вполне, с рябыми признаками дикости. Кстати дикость, это не всегда плохо. Некоторые лингвисты считают, что слово «дикий» родственно слову «дивий», то есть имеющий отношение к богу Неба (Дый, Деус, Зевс). Тогда,  мы имеем противопоставление: дикий – Божий, а домашний – человеческий.     

   И вот эта домашняя курица, своей пёстротою отмеченная Небесами, как бы подтверждая свою положительную исключительность, выдаёт чудесное яйцо. Но, произнеся  нелепые утешения, резко перемещается с плюсовых позиций в разряд «рябых дур»!

   Простая на первый взгляд сказка, помимо прочего, несёт глубокий философский смысл о значимости произнесённого слова.

   Обычно эта сказка не попадает в разряд сказок волшебных, то есть мифологических. Однако она и не бытовая, не новеллистическая, не о животных. Присмотревшись к ней повнимательней мы видим противопоставление солнечного предмета и подземного животного, конфликт Верха и Низа. В индоевропейских культурах эти оппозиции проявляют себя в мифах о Небе – отце и Земле – матери, их не простых отношениях в супружестве. В славянской среде (Хорватия) бытовали песни о пререканиях Земли с Небом, в которых Земля выступает страдательной стороной:

            

С  небесами Земля препиралась.

…Ты терзаешь меня, моё Небо,

…Бурей, стужей и тяжкими льдами,

…Градом, гладом и засухой страшной

…А по нивам блуждают сироты…

…Отвечает высокое Небо:

«Как решилась, проклятая, спорить

С голубою и ясною твердью!

 

(В. Н. Топоров. К реконструкции образа Земли – Матери. Б.С.И. 1998 – 1999. С.262).

   

Так же и в восточнославянском фольклоре Мать Земля терпелива до безответности, в полном соответствии с христианскими идеалами и реалиями патриархального быта.

Растужилась, расплакалась матушка сыра Земля

Перед Господом Богом:

«Тяжёл – то мне, тяжёл, Господи, вольный свет!

Тяжелее – много грешников, боле беззаконников!»

…Речёт же сам Господь сырой Земле:

«Потерпи же ты, матушка сыра Земля!».

   И далее Бог обещает наказать виновных. (Там же. С. 263).

    В сказке же «Курочка Ряба» мы видим другой исход взаимодействия сторон. Низ (Земля, Макошь) не ведёт переговоры с Небом, но действиями изменяет ситуацию по своему усмотрению. Посланная с Верха благодать в виде золотого яйца, одним махом превращается в ничто. Мышиный хвост в этой ситуации является буквально Бичём Богини, с помощью которого Она не позволяет старикам пользоваться даром Неба.

    Переиначив русскую поговорку можно сказать: «Бог говорит: – награжу! А Макошь: - я ещё погляжу!». Земля и Небо, мужское и женское начало, верх и низ выступают активными, равноправными сторонами.

    Наш далеко не полный анализ содержания сказки «Курочка Ряба», даёт основания отнести её из разряда незамысловатых сказок «для детей младшего дошкольного возраста», в разряд  мифологических сказок с уклоном в притчу.

    Это касательно содержания. Теперь пристально рассмотрим форму нашей сказки. Начну издалека.

  Древнерусские летописи написаны, в основном, сухим, «протокольным» языком. Но в них имеются новеллистические вставки, излагаемые ярко и образно, причём рассказывается в них о событиях древних даже по отношению к самому летописцу. Например, вставка о походе Игоря на древлян и о мести княгини Ольги.

     Учёные предполагают, что летописец пытался изложить своими словами известные ему древние героические песни, но постоянно сбивался на поэтический ритм. Об этом говорит  звук «И» в начале многих предложений. Он как бы маркирует разделение предложений на стихотворные строчки.

     В нашей сказке мы видим похожую картину: «Жили –были Дед да Баба и была у них курочка Ряба, и снесла она яичко…».

   С другой стороны, известно, что в старину сказки пелись, например «Репка» в некоторых записях называется песней.  

«…Ф. Де Соссюр в результате упорных занятий древнейшими образцами индоевропейской поэзии пришёл к выводу, что ядром индоевропейской эпической традиции были очень короткие, чаще всего из четырёх стихов (строчек), тексты, реализующие один мотив, связанный с данным мифологическим или эпическим персонажем». (В. Н. Топоров. К реконструкции одного цикла архаичных мифопоэтических представлений в свете «LATVJU DAINAS». Балто – славянские исследования. 1984. С.44.)

     Текст «Рябы» так и просится в такую форму:

Жили – были Дед да Баба,

И была у них курочка Ряба,

И снесла она яичко,

Не простое, золотое.

(произносится на одном дыхании, далее следует пауза).

Дед яйцо бил – бил, не разбил,

Баба била, не разбила…

   Эти строчки выглядят как комментарий исполнителя в паузе между произнесением основного текста. Такие вставки зафиксированы у исполнителей былин. Учёные считают, что реконструируемые древние индоевропейские эпические тексты состояли из сочетания «поэтических и прозаических частей, в котором прозаические части выступали…как своего рода «прослойки» вводяще–комментирующего характера…» (Там же. С. 45)

Положили яичко на полочку.

Мышка бежала, хвостиком махнула,

Яичко упало и разбилось

Плачет Дед, плачет Баба!

 

А Курочка Ряба говорит:

Не плачьте Дед и Баба,

Я снесу вам яичко другое,

Не золотое, а простое.

       Ритм разбитого таким образом текста весьма похожа на архаический хореический восьмисложник сохранившийся «… в разных индоевропейских традициях (древнеиндийской, древнегреческой, хеттской, славянской и т. д.), правда, в несколько различных вариантах». (Там же. С.46).

   Латышские дайны, которые «…в ряде решающих отношений вернее воспроизводят исходный индоевропейский тип, нежели древнегреческие и древнеиндийские образцы поэзии…»(С.47), или русские ритуальные песни типа: «Масленница загорела, Всему миру надоела…» имеют в каждой стопе восемь метрических слогов.

   Посмотрим, сколько слогов в каждой стопе, на которые мы условно разбили текст исследуемой сказки.   

Жи – ли- бы – ли- дед – да- ба – ба (8)

И – бы – ла – у – них – ку – роч - ка –ря – ба (10)

И - снес – ла – ку – ра – я -ич – ко (8)

Не – прос – то –е- зо – ло –то –е (8)

 

По – ло - жи – ли – на – по – лоч – ку(8)

Мыш - ка – бе – жа – ла – хвос – том – мах - ну - ла (10)

Яй – цо – у- па – ло – раз – би –лось (8)

Пла – чет – Дед –и - пла – чет – Ба –ба (8)

 

А- ря -ба –им – и - го- во - рит  (8)

Не – плачь –Дед – не –плачь – Ба –ба (7)

Я – сне - су- - яй -цо – дру – го – е (8)

Не – зо –ло –то –е – прос – то – е (8

        Мы видим, что в каждом четверостишии из ряда вон выбивается вторая стопа. В литовских дайнах, сохранивших древнюю форму, цезура (пауза) после второй стопы обязательна. Может быть, в нашем варианте стопа удлиняется и укорачивается за счёт такой паузы. Главное, что в предложенной разбивке наблюдается система, при чём система в общих чертах отвечающая правилам древнего индоевропейского мифологического или эпического стихотворения.

   Применив комплексный подход в рассмотрении сказки, мы получили результат, которого никогда бы не достигли, рассматривая различные аспекты произведения по отдельности.

  Скорее всего, мы никогда не сможем получить прямые доказательства того, что сказка «Курочка Ряба» это мифологический поэтический текст. Но совокупность косвенных доказательств позволяет нам утверждать это с большой долей вероятности. 

   В связи с выше изложенным, считаю необходимым срочно реабилитировать этот древнейший восточнославянский стихотворный текст, поднять его нулевой рейтинг среди взрослого читающего населения России. В качестве первоочередной меры предлагаю художникам проиллюстрировать сказку, используя образы выявленных мифологических персонажей  - участников разворачивающейся драмы (Макошь, Род).

В дальнейшем издавать эту сказку с комментариями, так, как положено издавать древнейшие тексты, смысл которых  с течением времени размывается, ускользает, и конечно, текст должен быть оформлен в виде стихотворения, примерно так:

ЖИЛИ – БЫЛИ ДЕД ДА БАБА

И БЫЛА У НИХ КУРОЧКА РЯБА.

И СНЕСЛА КУРА ЯИЧКО

НЕ ПРОСТОЕ, ЗОЛОТОЕ.

   (Лично я вижу такую картину: двор, курятник (не изба!),  ярко выражен центр композиции, совпадающий с центром листа: с неба в ладонях Бога спускается яйцо, в блеске которого и курица становится сияющей. По сторонам удивлённые Дед и Баба, взгляды их пересекаются).

 

ПОЛОЖИЛИ ЕГО НА ПОЛКУ.

МЫШЬ БЕЖАЛА, ХВОСТОМ МАХНУЛА,
                ЯЙЦО УПАЛО, РАЗБИЛОСЬ.

ПЛАЧЕТ ДЕД И ПЛАЧЕТ БАБА,

 

(Изба. Центр смещён. Властная Макошь жестом посылает мышь на полку.  Падение яйца. Горе стариков. Смотрят в пол,  но лица обращены друг к другу, курица между ними).

               

А РЯБА ИМ И ГОВОРИТ:

НЕ ПЛАЧЬ ДЕД, НЕ ПЛАЧЬ БАБА,
                Я СНЕСУ ЯЙЦО ДРУГОЕ,

НЕ ЗОЛОТОЕ, ПРОСТОЕ!

 

(Курица уже не сияющая, а тёмноватая. Осколки яйца тоже тускло золотые. Всё как бы покрыто пылью. Все смотрят в разные стороны. Центра композиции нет. Никакого «хеппи энда», всё не по – детски серьёзно).

       

Ноябрь – декабрь 2004. Т. Пятница.

Р. S. Важная часть этой работы появилась благодаря любезной помощи Лебеди. 

Оставить отзыв


Защитный код
Обновить

Материалы на нашем сайте обновляются практически ежедневно. Подпишитесь и первыми узнайте обо всём самом интересном!