Многочисленные археологические памят­ники в пределах Смоленской земли, как-то: древние поселения (городища и селища), курганы и могильники — с дав­них времен привлекали внимание иссле­дователей, но до начала 20-х гг. XX в. древних языческих святилищ еще откры­то не было. В 1920-х гг. А. Н. Лявданский проводил работы по изучению древних городищ на территории Смоленской гу­бернии и на основе их внешней формы и характера культурного слоя создал клас­сификацию городищ, разделив их на 2 группы. В 3-ю группу им были включе­ны небольшие городища, расположенные преимущественно среди болот, имевшие округлые площадки диаметром 15–20 м, ограниченные одним или двумя валами и рвами, но не содержавшие культурно­го слоя с остатками артефактов.

На ос­нове материалов, собранных о значи­тельном количестве городищ 3-й группы, А. Н. Лявданский пришел к выводу: «Принимая же во внимание их неболь­шие размеры, местонахождение и отсут­ствие черепков посуды с костями живот­ных и предметов — следует допустить, что они служили для обрядовых и вообще ре­лигиозных целей, но отнюдь не были мес­том жительства или укреплений» (Лявданский. 1926. С. 187-190).Таким обра­зом, впервые был выделен один из типов древних святилищ на Смоленской зем­ле — «болотные городища». Однако точ­ное время их функционирования опреде­лено не было. В 1955–1958 гг. В. В. Седов изучал древнерусские поселения цен­тральных районов Смоленской земли и уделил внимание болотным городищам, в том числе проанализировал материалы, связанные с городищем Шапырево и др. и определил время их бытования и этни­ческую принадлежность: «…принадлеж­ность круглых болотных городищ Смо­ленщины к древнерусскому времени представляется наиболее вероятной …они относятся к языческой поре вос­точного славянства» (Седов. 1960. С. 37). В том же году В. В. Седов опубли­ковал специальную работу, посвященную болотным городищам, в которой исполь­зовал сведения А. Н. Лявданского и опре­делил их соотношение с окружающими древними дохристианскими кривичски­ми поселениями, выявленными им же во время археологических разведок (Седов. 1960. С. 57-64).

В 1954–1960 гг. П. Н. Третьяков изу­чал древнейшие городища Смоленщины бассейнов верхних течений рек Сожа и Днепра. В результате этих исследований из большого числа городищ была выделе­на особая группа памятников типа Тушемля, Городок и др. середины — третьей четверти I тыс. н. э., получившая назва­ние памятников тушемлинской археоло­гической культуры. Они представлены многочисленными городищами-убежищами, часть которых на своих площадках имела особые святилища (Тушемля, Го­родок, Прудки). Было дано их общее описание и характеристика, а на приме­ре материалов из раскопок Тушемли сде­лана реконструкция убежища и святили­ща. Определены время их функциониро­вания (VI–VII вв. н. э.) и принадлеж­ность тушемлинским племенам (Третья­ков. 1963. С. 59-70). Он также провел раскопки болотных городищ Асташково и Шапырево и получил некоторые дан­ные об их планировке (Третьяков. 1963. С. 123-129). Автор настоящей статьи раскапывал городища Демидовка в По- днепровье и Самсонцы в Подвинье, где им были выявлены капища последнего периода существования днепро-двинской культуры (Шмидт. 1992. С. 53; Шмидт. 2002. С. 109-110). При изучении горо­дищ днепро-двинской культуры более древнего периода (VII–II вв. до н. э.) Но­вые Батеки, Близнаки, Холмец и др. в их пределах не обнаружено особых соору­жений, которые можно было бы отнести к культовым.

И. П. Русанова и Б. А. Тимощук в большой работе, посвященной язычес­ким святилищам древних славян, исполь­зуя материалы вышеуказанных авторов, дали характеристику малым городи­щам-святилищам, в число которых вклю­чены болотные городища Смоленской земли (Русанова, Тимощук. 1993. С. 20-24).

Археологические источники, накоп­ленные к настоящему времени, дают ос­нование составить общее представление о древних культовых сооружениях на Смоленской земле, существовавших в те­чение полутора тысяч лет, начиная с пер­вых веков до н. э. и кончая ранним пери­одом русской государственности и рас­пространением христианства. Нет сом­нения, что и ранее, в I тыс. до н. э., у днепро-двинских племен были особые места или капища, связанные с древними формами язычества. Были ли они в виде особых сооружений за пределами поселе­ний или же в качестве таковых использо­вались специальные места или жертвен­ники в помещениях, конструктивно оди­наковых с жилыми или хозяйственными постройками, пока не установлено. Од­нако в первых веках н. э., когда в культу­ре днепро-двинских племен раннего же­лезного века произошли значительные изменения (распространилась особая форма профилированных глиняных сосу­дов и глиняные грузики «дьякова типа», появились новые формы серпов и стали использоваться железные и бронзовые фибулы), тогда изменился характер куль­турного слоя и в целом планировка посе­лений — городищ. На поселениях этого времени обнаружены древнейшие назем­ные круглые в плане сооружения, кото­рые можно рассматривать как культовые, т. е. капища или святилища. Такие капи­ща были обнаружены на городищах Ту­шемля (средний слой) и Демидовка в Поднепровье и Самсонцы в Подвинье.

На городищах Тушемля и Демидовка за­строенные участки имели значительный уклон и места строительства святилищ были снивелированы для получения гори­зонтальных площадок, т. е. часть культур­ного слоя счищена до нетронутого мате­рикового грунта на высокой стороне, и этот грунт перемещался на пониженную сторону и выравнивался. Таким образом, часть деревянной ограды капища уста­навливалась в углублениях в материке, где она в процессе раскопок четко прослеже­на, а другая часть устанавливалась на под­сыпанном культурном слое, в котором проследить ее остатки не было возмож­ности. На городище Самсонцы капище было устроено на совершенно ровном участке, поэтому на поверхности матери­ка четко прослеживались контуры всего сооружения. Остатки этого святилища представляли собой горизонтальную, хо­рошо утоптанную площадку круглой формы, на периферии которой распола­галась канавка, образовывавшая круг, ра­зомкнутый на северной стороне (рис. 1).

На дне канавки прослеживались ямки диаметром от 6 до 18 см при глубине 3–22 см. Эти ямки были следами от вер­тикально поставленных столбиков, рас­полагавшихся почти вплотную друг к другу, как это видно на лучше сохранив­шемся участке на южной стороне (рис. 1). На остальных участках круга они сохранились хуже и не всегда просле­живались. Стена из столбиков образовы­вала круг диаметром 4,4 м, разомкнутый на северной стороне, где скорее всего был вход в святилище. В центре этого круга была яма, округлая в плане, диаметром 20 см, глубиной 22 см, цилиндрической формы с уплощенным дном. В этой яме стоял центральный столб с изображени­ем какого-то языческого божества. Не исключено, что и столбики в круглой ог­раде могли иметь какие-то изображения. С северной стороны канавка и ограда от­сутствовали, что дает основание сделать предположение, что здесь стены из вер­тикально поставленных столбиков не бы­ло. Концы канавки завершались несколькими ямками, в которых стояли столби­ки, как бы оформлявшие вход в святили­ще. Это сооружение, видимо, один раз перестраивалось или ремонтировалось. Об этом свидетельствует оформление сте­ны у входа на северо-западной стороне, где первоначальный край стены был сме­щен, а на новом месте он получил уже полное оформление. Такое перемещение стены было и на другой стороне входа. Одновременно центральный столб был передвинут из ямы глубиной в 6 см в яму глубиной 22 см. По особенностям кон­струкции ограды и использованию канав­ки, оконтуривающей периметр возводи­мого сооружения, эта круглая постройка связана со строительными традициями днепро-двинских племен раннего желез­ного века середины и второй половины I тыс. до н. э. Круглая постройка на горо­дище Демидовка (рис. 2) зафиксирована на склоне материка не полностью. Она имела диаметр 5,2 м и такие же кон­структивные особенности, как и на горо­дище Самсонцы. Круглое сооружение, обнаруженное в северной части городища Тушемля, относящееся к среднему го­ризонту культурного слоя, имело диаметр 5 м и такую же планировку, как построй­ки на городищах Самсонцы и Демидовка (Третьяков. 1963. С. 57-59). Весьма примечательно то, что на раскопанных и детально изученных городищах Самсонцы, Демидовка и Тушемля (средний культурный слой) среди значительного количества прямоугольных наземных построек было только по одному кругло­му сооружению вышеописанной плани­ровки и примерно близких размеров. Кроме того, расположение круглых по­строек среди других сооружений на всех трех городищах было одинаковым. Они располагались на северных краях площа­док городищ поблизости от оборонитель­ной стены и были как бы открыты к югу, к солнечной стороне. Поскольку на всех трех городищах было только по одному круглому сооружению, а все жилые и хо­зяйственные постройки были прямо­угольными, есть основание считать, что круглые постройки имели особое назна­чение, т. е. были культовыми (святилищами) и, видимо, использовались не од­ной семьей или одним домохозяйством, а всем коллективом жителей укрепленного поселка — городища. На городищах, пре­кративших свое существование до пер­вых веков до н. э. (Новые Батеки, Слобо- да-Троянова, Холмец и др.), подобных круглых соорркений не обнаружено и, исходя из комплексов вещественных находок, время существования городищ с круглыми сооружениями-капищами можно определить отрезком времени в пределах последней четверти I тыс. до н. э. — первой четверти I тыс. н. э. Кон­кретный вещевой материал, полученный при изучении круглых построек на горо­дищах раннего железного века, не дает прямых свидетельств об их функциональ­ном назначении. Однако на территории Смоленского Поднепровья и Подвинья после прекращения использования горо­дищ в качестве постоянных мест обита­ния днепро-двинскими племенами и формирования новой собственно тушем- линской культуры, т. е. в IV–VII вв. н. э., на древних заброшенных городищах со­оружались временные укрепленные убе­жища (Г ородок, Прудки, Тушемля и др.), на которых кроме длинных домов, поделенных на прямоугольные помеще­ния, возводились круглые наземные со­оружения, определенные П. Н. Третья­ковым как святилища (Третьяков. 1963., С. 14–16, 65-70).

 91

Рис. 2. План святилища на городище Демидовка

Эти святилища тушемлинской культу­ры имели одинаковое устройство с круг­лыми сооружениями днепро-двинской культуры, что дает основание рассматри­вать последние как культовые. На основе изучения городищ-убежищ Тушемля, Го­родок, Прудки П. Н. Третьяков в целом характеризует святилища тушемлинской культуры как круглые сооружения. Их остатки представляли собой горизонталь­ные, тщательно выровненные и утоптан­ные площадки диаметром 5–6 м. В цен­тре каждой такой площадки была глубо­кая яма, диаметр которой достигал 0,5 м при глубине в материке до 1 м. В такой яме устанавливался вертикально массивный столб. Точно по окружности пло­щадки располагалась неглубокая канавка, в которой были почти слившиеся друг с другом ямки от столбиков меньшего раз­мера или расколотых плах. Они составля­ли довольно плотную ограду вокруг пло­щадки и центрального столба, который, несомненно, представлял собою какое- то божество в виде деревянного идола. Столбики, расположенные по перимет­ру в канавке, могли иметь также ка­кое-то культовое значение. Большая плотность и утоптанность площадки свидетельствуют о частой посещаемости святилища людьми.

93

Рис. 3. План святилища на городище-убежище Городок (по П. Н. Третьякову)

Среди изученных городищ-убежищ со святилищами в пределах Смоленской земли лучшую сохранность имели остат­ки святилища на городище-убежище Го­родок (Третьяков. 1963. С. 93-101). Оно представляло собою горизонтальную круглую площадку диаметром 5 м (рис. 3). По краю площадки по кругу были следы ямок от столбиков, плотно примыкавших друг к другу, что образо­вывало как бы кольцевую канаву. В цен­тре круглой площадки была яма от мас­сивного столба диаметром около 0,5 м и глубиной 0,95 м. Святилище, видимо, один раз перестраивалось на одном и том же месте. Первоначально оно имело фор­му не совсем правильного круга при раз­мерах С-Ю — 5,3 м и 3-В — 5 м. При пе­рестройке канавка и столбики на север­ной стороне были смещены к югу и свя­тилище приняло форму правильного кру­га диаметром 5 м. Отмеченные на плане (рис. 3) в пределах площадки малые круглые ямки и углубление к святилищу отношения не имели, так как связаны с более древним поселением на городище. На этом святилище была вскрыта уни­кальная картина: «В юго-западной части святилища на расстоянии 1,3 м от цен­трального столба, в толще культурного слоя на 0,5–0,1 м над материком, т. е. на уровне древней поверхности, была сдела­на замечательная находка, проливающая дополнительный свет на святилища и ре­лигиозные представления обитателей смоленских городищ-убежищ, здесь бы­ли найдены остатки черепа большого медведя с нижней челюстью, сохранив­шей правильное отношение к черепу… Это обстоятельство представляется нам очень важным: перед нами не просто че­реп, а остатки головы медведя, которая увенчивала, вероятно, центральный столб святилища. Это был идол, вырезанный из толстого древесного ствола и снабжен­ный настоящей медвежьей головой» (Третьяков. 1963. С. 99).

Эта находка подтверждает факт по­клонения медведю, который по мифоло­гии населения верховьев Днепра и Запад­ной Двины, включая Прибалтику, зани­мал особое место в языческих представ­лениях и, видимо, составлял особый культ. Нельзя исключать и того, что на данном капище медведь мог быть тотем­ным животным. Его культ как покрови­теля рода особо почитался, и его изобра­жение составляло основу святилища. Вместе с тем поклонение медведю может указывать и на существование верований и обрядов, связанных с обожествлением животных.

Небольшие святилища на городи­щах-убежищах типа Городок, Прудки, Тушемля, возведенные в периоды боль­шой опасности, видимо, были не един­ственными сооружениями, связанными с языческими верованиями того периода. На территории расселения тушемлин- ских племен известно значительное коли­чество небольших городищ, не содержа­щих в культурном слое остатков хозяй­ственной или производственной деятель­ности. В литературе они обобщенно по­лучили название малых городищ-святилищ (Русанова, Тимощук. 1993. С. 20-24). Часть относимых к этой кате­гории памятников возводилась на высо­ких мысах коренного берега рек (Василь­еве, Яцково, Лосня, Слобода-Глушица, Колодня и др.) и не исключено, что они функционировали в период существова­ния тушемлинской культуры.

Одно из них — городище Слобода-Глу- шица, детально изученное П. Третьяко­вым в 1959–1960 гг. (Третьяков. 1963. С. 107-112). Оно располагалось на высо­ком мысу левого берега р. Сож, возвыша­ясь над поймой реки на 15 м. Его внут­ренняя площадка овальной формы, раз­мером 20×17 м в то время была защище­на со всех сторон двумя кольцевыми ва­лами и находившимися перед ними рва­ми. К настоящему времени на отдельных участках эти сооружения были частично снивелированы и едва прослеживались. Раскопки показали, что над материком лежал слегка гумусированный грунт серо­вато-оливкового цвета, верхняя часть ко­торого являлась дерном. Никаких веще­ственных находок, относящихся к сере­дине и второй половине I тыс. н. э., в этом слое найдено не было. Б результате раскопок удалось выявить как общий план всех сооружений, так и отдельные особенности в их конструкции (рис. 4). На площадке внутри укреплений, распо­лагаясь по замкнутому овалу, стояла дере­вянная постройка, от которой сохрани­лись два ряда столбовых ям. Внутри по­стройки оставался свободный, незастро­енный дворик длиной 10,5 м и шириной 5 м, в пределах которого не было культо­вых сооружений. Внутренняя стена по­стройки вокруг дворика поддерживалась 13 опорными столбами, а наружная — 28. Опорные столбы в каждой стене отстоя­ли друг от друга в среднем на 2 м. Шири­на постройки в мысовой части была око­ло 3 м, а к напольной стороне постепен­но увеличивалась до 4 м. Внутри самой постройки располагались каменные оча­ги. Их количество точно не установлено из-за плохой сохранности, но во всяком случае их было не менее шести. При ис­следовании наиболее сохранившихся оча­гов выяснено, что камни в них, плотно прилегая друг к другу, лежали в два-три ряда, а в промежутках между камнями была зола. Камни, размер которых 0,1—0,15 м, несут следы действия огня — они сильно растрескались, а часть из них превратилась в дресву. Пол постройки вдоль ее наружной стены был выстлан корой, преимущественно берестой. Сте­ны постройки состояли из вертикально поставленных столбов, в пазах которых крепились горизонтально положенные бревна или плахи. Характер кровли уста­новлен не был. Эта постройка, несомнен­но, предназначалась для размещения лю­дей. На расстоянии 1,25–1,5 м от наррк- ной стены постройки с каменными оча­гами, но с внутренней стороны кольцево­го вала шла деревянная стена, основой которой были опорные вертикально по­ставленные бревна (на вскрытой части выявлено 17 ям от таких столбов). Они являлись частью конструкции внутренне­го вала и одновременно служили изго­родью, удерживающей насыпь вала от сползания на площадку. Пространство между этой стеной и постройкой было свободным. Внешняя сторона этого внут­реннего вала деревянных конструкций не имела. Наружный вал в настоящее время был шириной около 6 м, насыпь его со­стояла из песка. Первоначально укрепле­ния наружного вала представляли собою две параллельные стены столбовой кон­струкции, отстоящие друг от друга на расстояние 1,2 м, между которыми была песчаная засыпка. Общая высота стены составляла не менее 3 м. После пожара, когда деревянные стены сгорели, песок из засыпки расползся, образуя валообразную кольцевую насыпь.

94

Рис. 4. План святилища на городище Слобода-Глушица (по П. Н. Третьякову):

1 — ямы от столбов; 2 — сгоревшее дерево; 3 — камни; 4 — куски коры; 5 — следы огня на поверхности материка; 6 — направление стен деревянной постройки; 1-Х11 — по¬мещения постройки

Пространство между наружным и внутренним валами было ровное и неза­строенное. Судя по вышеприведенному описанию, все соорркение у Слободы- Глушицы по общей планировке и особен­ностям конструкции самой постройки и валов в значительной степени повторяет убежище на Тушемле. Учитывая также высоту оборонительной стены, есть основание полагать, что оно могло сооружаться и использоваться как убежище для населения из рядом расположенного селища тушемлинской культуры. Но, видимо, в качестве убежища оно так и не было использовано, так как на нем отсутствует культурный слой, включающий артефакты, т. е. какие-либо остатки хозяйственной деятельности, связанные с жизнью людей в убежище. Наличие в помещении очагов с растрескавшимися от длительно­го пребывания в огне камнями, свиде­тельствует о многократном разведении огня и, если учесть, что пол в помещении был выстлан корой, то можно предпола­гать, что все сооружение использовалось для проведения языческих обрядов, т. е. было капищем. Капище было сожжено. Поселение тушемлинской культуры, рас­положенное рядом, прекратило свое су­ществование, а на его восточной окраине был устроен могильник населением куль­туры смоленских длинных курганов. (Шмидт. 1963. С. 177-192).

95

Рис. 5. Профиль реконструкции святилища Шапырево (по П. Н. Третьякову)

В Смоленском Поднепровье известно значительное количество так называемых болотных городищ, которые также пред­ставляли собой языческие капища (свя­тилища). Ни одно из них пока еще не было раскопано целиком, хотя некото­рые подверглись изучению и частичным раскопкам. Детально исследовано и рас­копано на значительной площади только болотное городище Шапырево (Третья­ков. 1963. С. 125-129). Оно расположе­но на западной окраине большой заболо­ченной низины примерно в 150 м от ле­вого берега р. Березники (левый приток Днепра) и занимает южную окраину не­высокого песчаного всхолмления. Горо­дище в плане имеет овальную форму, его площадка 14×9 м вытянута с севера на юг и защищена двумя кольцевыми вала­ми высотой 0,75–0,8 м и рвом между ни­ми. При этом внутренний вал на некото­рых участках выше, чем наружный. По­верхность площадки представляла собой серый слегка гумусированный слой дерна 0,15 — 0,2 м толщиной, залегавший на желтом материковом песке. В почвенном слое найдены обломки лепной глиняной посуды, возможно IX–X вв., и фрагменты гончарного сосуда, датируемые XII–XIII вв. (Третьяков. 1963. С. 126). Была вскрыта примерно одна треть пло­щадки и участок примыкавшего к ней ва­ла. Установлен характер деревянных со­оружений (рис. 5). Постройка на пло­щадке представляла собою навес, окру­жавший внутренний дворик овальной формы длиной 9 м и шириной около 7 м. По краю дворика навес поддерживался рядом массивных столбов. На столбах были стропила, на которых лежали на­клонно бревна, представлявшие собою кровлю, другой конец которых упирался в дно канавки, выкопанной в материке. Бревенчатый навес был перекрыт дер­ном. На расстоянии 1,6 м от края навеса и канавки и параллельно ей находилась канавка, в которой крепилась стена типа массивного плетня. Она являлась наруж­ной облицовкой песчаного вала, ограни­ченного с одной стороны навесом и плет­нем с другой стороны. Ее высота достига­ла 2 м. Возможно, на вершине вала были еще деревянные оборонительные стены. Высота навеса у открытого дворика дос­тигала 2,5 м. При разрушении навеса и плетневой стены насыпь вала расплылась. Все сооружение в Шапыреве (общая планировка, столбовая конструкция, осо­бенности крепления опор и пр.) постро­ено по типу оборонительных убежищ ту­шемлинской культуры. Но вместе с тем есть и отличие: отсутствие очагов в поме­щении под навесом, каменная кладка на дне рва между валами со следами неод­нократно разводимого огня, отсутствие культурного слоя, содержащего следы хо­зяйственной деятельности и кухонные отбросы. Это дает основание предпола­гать, что болотное городище в Шапыреве использовалось преимущественно в качестве святилища для проведения языче­ских обрядов. Но это вовсе не исключает возможность использования его в качест­ве временного убежища, поскольку для языческих обрядов вряд ли были нужны высокие земляные валы, дополненные высокой деревянной стеной, и мощный деревянный настил навеса с земляным покрытием.

По вопросу о времени функциониро­вания болотных городищ в качестве свя­тилищ и о населении, которое их исполь­зовало, нет единого мнения. В. В. Седов считает, что болотные городища соору­жались и использовались славянским на­селением (кривичами) в раннем средне­вековье. Основным аргументом такому выводу служит расположение в одном и том же районе болотных городищ и ран­несредневековых славянских селищ, да­тируемых VIII–XIII вв. (Седов. 1960. С. 123; Седов. 1962. С. 57-64). Это мне­ние В. В. Седова разделяют И. П. Русано­ва и Б. А. Тимощук (Русанова, Тимощук. 1993. С. 20-23). П. Н. Третьяков рас­сматривает болотные городища «в ка­честве культовых мест». Подводя итоги изучению городища Шапырево, он при­ходит к выводу: «…городище на Березин- ке по своему устройству оказалось как бы несколько упрощенным вариантом со­оружений типа Тушемля — Слобода-Глу- шица. Нет никакого сомнения в том, что это памятники одной и той же культуры, сооружения, воздвигнутые одним и тем же населением», т. е. он считает, что на­селение, оставившее городища-убежища типа Тушемля и болотные городища типа Шапырево, принадлежало к балтской эт­нокультурной общности. «В конце I ты­сячелетия н. э. местное балтийское насе­ление оказалось на Смоленщине в окру­жении славянских поселений и, вероят­но, в политической зависимости от новых хозяев края. Именно в этих условиях места языческого культа были спрятаны в леса и болота» (Третьяков. 1963. С. 39). С нашей точки зрения, болотные городи­ща как культовые места по традиции могли использовать местные славянизи­рованные балты и в начале II тыс. н. э. в условиях ранней древнерусской государ­ственности.

Известные к настоящему времени и рассмотренные нами в данной статье ма­териалы дают основание считать, что в течение всего I тысячелетия н. э. в Смо­ленском Поднепровье и Подвинье соору­жались языческие святилища как днеп- ро-двинскими племенами, так и их пре­емниками — тушемлинскими племенами. Устройство святилищ в течение тысяче­летия претерпевало эволюционные изме­нения (конструктивные особенности и размеры), но в целом оставалось в рам­ках одной и той же традиции.

Е. А. Шмидт, г. Смоленск

Доклад на международной научной конференции, посвященной 75-летию профессора Э. М. Загорульского и 30-летию кафедры археологии и специальных исторических дисциплин БГУ, Минск, 16 января 2004 г.

Литература

ЛявданскийА. Н. Некоторые данные о городищах Смоленской губернии // Научные известия СГУ. Смоленск. 1926. Т. 3. Вып. 3. С. 179–296.

Русанова И. П. Тимощук Б. А. Языческие святилища древних славян. М., 1993.

Седов В. В. Сельские поселения центральных районов Смоленской земли (Vn-XVrn.). М.,1960.

Седов В. В. Языческие святилища смоленских кривичей // КСИА. 1960. Вып. 87.

Третьяков П. Н. Древние городища Смоленщины // П. Н. Третьяков, Е. А. Шмидт. Древние городища Смоленщины. М.; Л., 1963.

Шмидт Е. А. Длинные курганы у д. Слобода-Глушица // П. Н. Третьяков, Е. А. Шмидт. Древние городища Смоленщины. М.; Л., 1963.

Шмидт Е. А. Племена верховьев Днепра до образования Древнерусского государ­ства. Днепро-двинские племена. (VIII в. до н. э. — III в. н. э.). М., 1992.

Шмидт Е. А. Городище Самсонцы в Смоленском Подвинье // Смоленские древности. Смоленск, 2002. Вып. 2.

Подписка на обновления

Материалы на нашем сайте обновляются практически ежедневно. Подпишитесь и первыми узнайте обо всём самом интересном!

Авторизация

Видео

Лекция школы «Русская Традиция» от 08.09.2009

[видео]

Василий Бутров — Танец и пляска в народной традиции

Лекция школы «Русская Традиция» от 14.11.2009

[видео]

Велеслав — Основы славянского Кологода

Поиск

Журнал Родноверие