В неоднократно переиздававшейся книге «Язычество древней Руси» (1997) выдающегося советского и российского археолога, исследователя славянской и древнерусской культуры и истории Бориса Александровича Рыбакова (1908—2001) читаем:

«Язычество в городском быту XI–XIII вв.

Принятие христианства в качестве государственной религии не означало полной и быстрой перемены образа мышления и образа жизни. Были учреждены епархии, построены церкви, общественные богослужения в языческих святилищах сменились богослужениями в христианских храмах, но серьезного перелома во взглядах, полного отказа от верований прадедов и бытовых суеверий не было. И не могло быть, потому что резкое противопоставление христианства язычеству, в качестве двух диаметрально противоположных друг другу систем, как противопоставление „света“ „тьме“, было не отражением реальной сути, а литературно-полемическим изобретением христианского духовенства, определенным миссионерским приемом.

Язычество упрекали в многобожии, а христианству ставили в заслугу изобретение монотеизма. Но монотеизм начал возникать за несколько тысячелетий до первых христианских сочинений. У славян творцом мира и всей живой природы был Род - Святовит. Средневековые православные богословы в спорах с язычниками должны были прибегать к весьма примитивным приемам, чтобы доказать приоритет христианского бога-творца в зарождении жизни:

„То ти не Род, седя на воздусе“ вдувает живой дух в человеческий плод — „вдуновение... един вдымаеть вседръжитель, иже един безсмертен и непогибающих творец...“ „Всем бо есть творец — бог, а не Род!“ (Гальковский П.М. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси. Харьков, т. II, с. 97).

Сама возможность такой элементарной замены — „Мир сотворил не бог Род, а бог Саваоф“ — показывает, что христианский относительный монотеизм наслоился на Руси на древний земледельческий монотеизм славян (Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М., 1981).

Относительность христианского монотеизма была ясна еще русским неофитам XI–XII вв. Новый бог оказался „троицей“, т.е. неразрывным целым, состоящим из бога-отца, бога-духа святого и бога-сына, появившегося через 5508 лет после сотворения мира богом-отцом. Это положение всегда и везде вызывало недоумение, выливаясь иногда в особую секту антитринитариев. Русские люди вычленили из троицы Иисуса Христа (Спасителя) и строили церкви Спаса, заменившего в известной мере языческого Дажьбога. Церкви в честь христианского бога-творца строились очень редко и именовались они как церкви „софии — премудрости божией“; церкви, связанные со святым духом, посвящались не духу, как таковому, а лишь одному из двунадесятых праздников: „Духов день“, „сошествие святого духа на апостолов“. Такова была стихийная тенденция. Преодолевая её, духовенство строило троицкие церкви в честь всей триады в целом.

В христианском относительном монотеизме не нашлось соответственного места для женского божества: богородица не входила в понятие троицы, а это пришло в противоречие с народными языческими культами всех народов, в то или иное время воспринявших христианство. На Руси на протяжении нескольких столетий больше всего строилось церквей в честь богородицы, „матери божьей“ (церкви: успенские, рождественские, сретенские, введенские и др.), в чем проявился древний, идущий из земледельческого неолита культ женского божества плодородия.

Относительность христианского монотеизма явствует и из того, что наряду с богом-троицей и богородицей существует представление об архангелах, ангелах, серафимах, херувимах и людях, ставших святыми. Все это было порождено ближневосточным анимизмом и политеизмом и вполне могло ужиться с русским анимизмом и его берегинями и многочисленными божками полей, рек, болот и лесов.

Христианство отразило и первобытный дуализм. Главою всех сил зла был непобежденный богом Сатанаил с его многочисленным и разветвленным воинством, против которого бог и его ангелы были бессильны. Всеведающий, вездесущий и всемогущий бог не мог уничтожить не только самого Сатану, но и мельчайшего из его слуг. Человек должен был сам праведностью своей жизни и магическими действиями „отгонять бесов“. Существенной разницы между положением христианина, который молитвенным заклятием, крестным знамением и демонстрацией священных оберегов (иконы, кресты) ограждал себя от вездесущей невидимой нечистой силы, и положением язычника, отгоняющего своих навий и упырей-вампиров заклятиями, магическими действиями и показом языческих священных оберегов, не было.

Такой важный раздел первобытной религии, как магическое воздействие на высшие силы ритуальным действием, заклинанием, молитвенной песней, был в свое время впитан христианством и оставался неотъемлемой частью церковной обрядности: богослужение, подчиненное в основе солнечным фазам, пение молитв, заклинательные молебны (например, о дожде) — все это не нарушало сущности языческих воззрений. <...> ...произвело ли христианство полный переворот в миропонимании русских людей X–XI вв.? Или же Род и Перун были только заменены богом-творцом и Ильей Пророком, древняя Макошь — богородицей, берегини — ангелами, и упыри — чертями и бесами?» (цит. по изд.: Рыбаков Б.А. Язычество древней Руси. М.: Наука, 1987. С. 557–559).

SJWOiVscQzA

Видео

Лекция школы "Русская Традиция" от 01.09.2009

[видео]

Велеслав — Славянская волшба

Лекция и практика школы "Русская Традиция" от 18.04.2010

[видео]

Велеслав — Духовное самопознание. Беседа четвёртая

Поиск

Журнал Родноверие