Кандидат исторических наук Дмитрий Михайлович Дудко (1958—2014) в книге «Матерь Лада. Божественное родословие славян. Языческий пантеон» (2002) пишет о Роде и Рожаницах следующее:

«...славяне, жившие общинным строем, и пантеон свой представляли общиной-племенем, родом или патриархальной семьей. В этой семье-племени есть свой старейшина (Род), его супруга (Лада), свой князь-воевода (Перун), волхв-шаман (Велес) и т.д. Это — не двор небесного самодержца с придворными „чинами ангельскими“ и святыми угодниками. И сами люди богам не бесправные рабы, а родичи и потомки. А вековая Правда была одинаково писана людям и богам. <...> В XII в. ученый русский паломник на борту корабля в Эгейском море переводил и комментировал антиязыческий трактат Григория Богослова, разработав при этом целую схему развития славянских верований: культ упырей и берегинь — почитание Рода и Рожаниц — поклонение Перуну. Схема эта в главном соответствует принятой ныне в науке: духи стихий уступают место божествам плодородия, а те — воинственному богу князей и дружинников. <...>

8 сентября, когда для женщин полевая страда сменялась „бабьим летом“ (временем чесания льна и других домашних работ), они чествовали рожаниц. Рожаницами (у хорватов и словенцев), суженицами (у сербов), орисницами (у болгар), судичками (у чехов) назывались богини судьбы. Верили, что, во-первых, у каждого человека есть своя звезда в небе и своя рожаница на земле, покровительствующие ему в жизни. (Книжники, знакомые с астрологией, называли рожаницами семь планет.) Во-вторых, что три такие богини приходят к новорожденному и назначают ему судьбу. В-третьих, древнерусские поучения упоминают рожаниц в двойственном числе и вместе с Родом — верховным богом неба, плодородия и судьбы. По мнению Б.А. Рыбакова, эти две Рожаницы столь высокого ранга — Лада и ее дочь Леля. В жертву рожаницам приносили хлеб, сыр, кашу и вино, и все это тут же ели.

Вера в личных духов-покровителей — общечеловеческая (римские гении, христианские ангелы-хранители и т.п.). Образ трех богинь судьбы (прях) — общеиндоевропейский (греческие мойры, римские парки, германские норны), как и мифы о двух верховных богинях — матери и дочери (Деметра и Персефона, Лето и Артемида), о боге неба и его супруге — богине Земли (Уран и Гея, индийские Дьяус и Притхви и др.). Один русский книжник, желая блеснуть эрудицией, назвал Рода и Рожаницу „Артемидом“ и „Артемидией“ (греческая Артемида была также покровительницей рожениц).

Мирный культ рожаниц, однако, беспокоил церковников едва ли не больше, чем кровавый культ грозного Перуна. Никого из языческих богов они не кляли столь усердно, как Рода и Рожаниц. Шли даже на искажение Священного Писания, вставляя двух Рожаниц в то место книги Исайи (65, 11), где осуждается культ Гада, семитского бога счастья. (Еврейский пророк о славянских богинях вряд ли имел понятие.) А другие попы, „череву работные“, за надлежащую мзду читали над рожаничными жертвоприношениями тропарь Рождества Богородицы (этот праздник приходится на 8 сентября).

Эти попы и их заказчики были отнюдь не тайными язычниками, а „двоеверцами“, искренне полагавшими, что Богородица и ее мать Анна — это и есть Рожаницы. И в наше время священники вполне легально читают в этот день тот самый тропарь, исполняя обряд „благословения хлебов“. Жертвы Роду и Рожаницам приносились и в понедельник после Рождества, то есть на Святки, когда справлялись гадания — „ладуванье“ и „встреча Костромы“.

В хронике немецкого монаха Альберика из монастыря Трех Источников под 1003 г. упоминается, что винделики (очевидно, славяне-венеды), соседи швабов, почитают Фортуну, держащую в правой руке рог с медовым напитком. В этой „Фортуне“ нетрудно узнать богиню с рогом на главной грани Збручского идола. А болгары царицей сужениц считали Золотую Бабу.

Словом, верховной владычицей судьбы у славян была все та же многоликая и многоименная Великая Мать. Это матриархальное представление лишь начинало вытесняться патриархальным. Сербы верили, что судьбу дает Усуд (тот же Род), а ему подчиняются Среча и Несреча, прядущие, соответственно, добрую и злую судьбу [Эта пара богинь — скорее не Лада и Леля, а Лада и Яга. — Прим. авт.]. Эллины тоже расходились во мнениях: прядут ли мойры судьбу по воле Зевса или он сам подвластен этой судьбе.

Не случайно судьбой у славян ведали божества плодородия — Род и Рожаницы (Лада и Леля). Судьба, счастье и самая жизнь земледельца зависели от даровавшегося ими урожая. Но при этом славяне не были фаталистами, что отмечал еще Прокопий Кесарийский, близко знавший их. Судьба для них не была античным фатумом, безличным и неотвратимым. По народным представлениям славян, злую судьбу (Горе-Злочасье) можно было хитроумно избыть (заточить или передать другому). Или избежать ее, зная добрые и злые дни и часы. А ленивую („лежачую“) судьбу заставить работать, хорошенько поколотив ее. Или же добиться успеха, узнав от своей судьбы, какое занятие следует избрать» (цит. по изд.: Матерь Лада. Божественное родословие славян. Языческий пантеон / Предисловие, словарные статьи, глоссарий и комментарии Д. Дудко. М.: Эксмо, 2002. С. 6, 9, 49–51).

Далее, в главе под названием «Род — старейшина богов», читаем:

«Род — старейшина богов (Бог, Дый, Прабог, Усуд, Белбог, Белун, Дзедка, Святовит, Кирт, Сытиврат). Заключая договора с греками в 944 и 971 гг., русские послы клялись Богом, Перуном и Волосом. Этот „Бог“ — не христианский, византийский Саваоф (ведь упомянуть его в договоре прежде своих богов — означало бы унизить Русь), а верховный небесный бог славян, стоявший выше Перуна и всех богов.

Этот бог воцарился в индоевропейском небе на грани неолита и бронзового века, когда степные скотоводы одолели матриархальных земледельцев Триполья. Плуг, запряженный быками, победил мотыгу — женское орудие, и хозяином в небе и на земле стал мужчина — патриарх, хозяин стад и рабов. До поры до времени старейшине-патриарху подчинялась воинственная молодежь — дружинники и военные вожди.

Бог-патриарх, олицетворявший (в отличие от ночного Вслеса) светлое дневное небо, звался у древних индоевропейцев deiwo. Это — индийский Дьяус, греческий Зевс, германский Тиу. (Последний, впрочем, превратился во второстепенного „бога меча“.) С его именем связано и обозначение бога вообще у индийцев (deva), греков (Θεός), римлян (deus), германцев (tiwaz — „боги“).

У славян этим именам родственно слово „Дый“. Им называли то греческого Зевса (Διός), то какого-то славянского бога. На амулете XIV в. из Новгорода нанесено слово Δαηος; на одном обереге-змеевике — Δοηος. Это записанное греческими буквами славянское имя „Дый“. „Беседа св. Григория Феолога“ говорит о поклонении Дыю и Дивии. Эта божественная пара, очевидно, Небо (Род) и Земля (Лада).

И в то же время этот древний термин означает у славян нечистую силу. „Щоб на тебе Див прийшов!“ — бранились галичане еще в начале XIX в. В „Слове о полку Игореве“ Див — зловещее существо. С дерева он предрекает поражение и гибель русской рати, а затем бросается наземь — и беды обрушиваются на Русь. Древнерусское „див“ означает грифона. Еще в скифские времена этого льва-орла считали воплощением солнца — и в то же время смерти, подземного мира. У южных славян „дивы“ — злые великаны, „самодивы“ — те же вилы, существа своенравные, порой злые и жестокие.

Из всех индоевропейцев только славяне и иранцы дивами (дэвами) называли злых демонов, а бога именовали словом, восходящим к индоевропейскому bhagos — „счастье, удача“. При этом русские еще в XVI в. употребляли слово „бог“ в его древнем значении: о муже хорошей жены говорили, что у него есть „бог в кике“ (кика — женский головной убор).

У иранцев такая перемена терминов была вызвана „религиозной революцией“ Заратуштры, объявившего всех богов-дэвов демонами, недостойными поклонения, а единственным настоящим богом Ахурамазду. Впрочем, дэвов пророк заменил „бессмертными святыми“ с теми же функциями, а его последователи вернули „с черного хода“ некоторых дэвов (Митру, Анахиту и др.) в качестве „язатов“ — „достойных поклонения“.

Восприняли славяне и много других иранских религиозных и этических терминов — „вера“, „святой“, „ирий“, „небо“, „гадать“, „жертва“, „благо“, „зло“, „каяться“, „честь“ и др. „Чистыми“ зороастрийцами славяне, безусловно, не были. Но учение Заратуштры, осуждавшее грабительские войны, вполне могло найти отклик у земледельцев, страдавших от набегов кочевников, — не только Средней Азии и Иране, но и на берегах Днепра. Не отсюда ли повышенное внимание русского народа к проблемам правды, справедливости, моральной чистоты?

У славян Бог — не просто могущественное существо, а носитель наивысшей доброты, справедливости, святости. В их легендах он запросто ходит по земле в виде убогого странника, один или с несколькими святыми, помогает добрым людям, наказывает грешных. Иные из этих преданий полны юмора. Например, о том, как черти пытались споить святых и Бога, дабы тот благословил водку — изобретение бесов. Как это не похоже на библейского Саваофа, являющегося людям не иначе как среди грома и молний, вечно грозящего и карающего, произвольно устанавливающего и меняющего моральные нормы!

Индоевропейцы считали Небо-Отца и Землю-Мать супругами и всеобщими прародителями. Таковы индийские Дьяус и Притхви, греческие Зевс и Деметра. А вот Уран (звездное небо) и Гея ближе к Велесу и Ладе. В русских заговорах Небо зовется отцом, Земля — матерью. К небесному супругу воздеты руки богини-оранты на энеолитических изображениях и русских вышивках. Верили, что он оплодотворяет Мать Сыру Землю через дожди, молнии, метеоры.

В Древней Руси Бог именовался также Родом. Именно Рода и Рожаниц чаще всего поминали и проклинали антиязыческие поучения. „Это тебе не Род, сидя на воздухе, мечет на землю груды и в том рождаются дети... Всем есть творец Бог, а не Род“, — писал автор слова „О вдохновении духа в человека“. То есть Род считался творцом мира, супругом Земли, всеобщим отцом. Он — оплодотворяющая, плодородная сила, пронизывающая всю Вселенную, включая землю, источники вод („родники“) и подземный огонь („родрый“, „ръдяный“), цвет огня и крови, возбуждающий страсть и энергию. Не случайно этот цвет стал эмблемой воинов и революционеров.

Подобно Зевсу, Род был громовержцем. Древнерусское „родиа“ означает молнию, притом шаровую, наиболее загадочную и опасную. (Обычные молнии-стрелы были уделом младшего громовника — Перуна.) Видимо, к Роду относятся слова Прокопия Кесарийского о том, что славяне „считают, что один из богов — создатель молнии — ...единый владыка Вселенной, и ему приносят в жертву быков и всяких жертвенных животных“. У индийцев Роду соответствует громовник Рудра. Его тело — красного цвета, в облике быка он сходится с богиней земли Родаси. Позднее Рудра слился с доарийским богом типа Велеса (магом-йогином и хозяином зверей) в единый образ Рудры-Шивы („милостивого“). Символ Шивы — лингам (фаллос), а его супруги — йони (женское лоно).

Арабский историк X в. Ибн-Русте рассказывает, как славяне после жатвы поднимают к небу ковш с зерном и говорят: „Господи, ты, который даешь нам пищу, снабди теперь нас ею в полной мере!“. Этот „Господь“, обитающий на небе и обеспечивающий урожай на земле, очевидно, тот же Род.

Род — не монотеистический бог-самодержец, окруженный лишь слугами-ангелами да святыми угодниками, людях же видящий рабов, а старейшина рода-племени богов. По словам Гельмольда, балтийские славяне „признают и единого бога, господствующего над другими в небесах, признают, что он, всемогущий, заботится лишь о делах небесных, они (другие боги), повинуясь ему, выполняют возложенные на них обязанности, и что они от крови того происходят и каждый из них тем важнее, чем ближе он стоит к этому богу богов“.

Как праотец богов, Род именовался Прабогом. Так называли Бога словаки. В соседнем Закарпатье это слово (видимо, под влиянием церкви) превратилось в ругательство, в синоним нечисти: „Йди до ста прабогов!“.

Сербы называют Большую Медведицу „Возачева Кола“, „Кола Родина“, „Родокола“. Согласно хорватскому преданию, это и есть тот воз, на котором праведный возничий доставил на гору к виле Живе раненного в бою Бога (того же Рода).

О Роде (Усуде) как боге судьбы, стоящем над Рожаницами (или Сречей и Несречей), уже говорилось. Это патриархальное представление, несомненно, более позднее, чем вера в богиню судьбы.

Рода изображает знаменитый Збручский идол, окрашенный некогда в красный цвет. Он представляет всю Вселенную: четыре грани — четыре стороны света, три яруса — три вертикальных мира. Верхний ярус — небо с фигурами четырех богов: богини с рогом (Мокошь), бога-всадника с мечом (Перун), богини с кольцом в руке (Утренняя Заря [Б.А. Рыбаков считал эту богиню Ладой. Но, как установил еще в 1971 г. Л.А. Зарубин, с кольцом в руке изображалась Утренняя Заря. Лада же и Мокошь, как показано выше, тождественны. — Прим. авт.]) и бога с солярным знаком на груди (Даждьбог). Средний ярус — земля с хороводом людей. Под двумя богами — двое мужчин, под Зарей — женщина, под Мокошью — женщина с ребенком. Нижний ярус — подземный мир с трехликим богом, стоящим на коленях и держащим на себе землю. (Часто его считают Велесом, но, как будет показано, скорее всего это Чернобог.) Композицию увенчивает княжеская шапка. Она придает всему изваянию фаллический облик и в то же время напоминает: это не просто модель Вселенной, а образ ее повелителя — Рода.

Четырехликость — общеиндоевропейская черта космических, всеобъемлющих богов. Таким и представлялись индийский Брахма, иранский Зерван, римский Янус (обычно двуликий), греческий Гермес, манихейский [Манихейство — религия, созданная в III в. проповедником Мани в Месопотамии и сочетавшая элементы христианства, зороастризма и буддизма. — Прим. авт.] Отец Величия (отождествлявшийся с Зерваном). В с. Иванковцы на среднем Днестре исследовано святилище IV–VI вв., где стояли три каменных идола — четырехликий (Род), четырехгранный, но одноликий (Сварог) и бородатый с мечом (Перун). IX в. датируется небольшой деревянный идол с четырьмя лицами из Волина в устье Одры и четырехликий костяной идол-подвеска из Преслава в Болгарии. Последний одновременно служил писалом (заостренным стержнем для письма). Заметим, что Брахма не только творец мира, но и бог мудрости. Быть может, славянские волхвы успели создать свою литературу и записать на бересте, например, Голубиную книгу?

Збручский идол — целый философский, теологический трактат, высеченный в камне. Задолго до Спинозы и Сковороды, отождествлявших Бога и природу, волхвы X в. видели единство мира в Боге-Роде, создавшем вселенную и пронизывавшем ее своей властью и огненной, порождающей силой. Существовал общеиндоевропейский миф о создании мира из тела космического великана. Этот гигант в Ригведе именовался Пуруша (Человек), в „Старшей Эдде“ — Имир. В „Стихе о Голубиной книге“ мир творится из тела Бога.

Все боги на Збручском идоле выступают как ипостаси или аспекты верховного Бога. Такое сочетание многобожия с единобожием свойственно, например, кришнаизму. Подобное учение не требует отрекаться от отеческих богов и объявлять их бесами во имя единого Бога.

Збручский идол стоял до середины XIII в. на вершине горы Богит, окруженный кольцом из восьми священных костров (жертвенных ям), ориентированный гранями по сторонам света. Мокошь при этом, очевидно, глядела на север, в сторону входа в святилище, Заря — на восток, а Даждьбог-Солнце — на юг. Еще одно святилище Рода было раскопано в 1908 г., на территории древнейшего в Киеве городища. Здесь каменная вымостка с четырьмя выступами по углам ориентирована так же по сторонам света. На ней, вероятно, стоял идол. Рядом — жертвенник.

Власть Рода над миром не была, однако, безраздельной. Ему противостоял могущественный брат-соперник — Чернобог. По словам Гельмольда, славяне „во время пиров... пускают вкруговую жертвенную чашу, произнося при этом, не скажу благословения, а скорее заклинания от имени богов, а именно, доброго бога и злого, считая, что все преуспеяния добрым, а все несчастья злым богом направляются. Поэтому злого бога они на своем языке называют дьяволом, или Чернобогом“. Добрый же бог, очевидно, звался Белбогом. Само это имя, однако, появляется в источниках лишь в XVII в. в „Истории Каменск.

RQS7D7yvOOQ

Видео

Лекция школы "Русская Традиция" от 19.12.2009

[видео]

Велеслав — Язычество и сатанизм

Лекция школы "Русская Традиция" от 10.10.2009

[видео]

Алексей Блинов (Бахарь) — Магическая символика

Поиск

Журнал Родноверие