Их сложно отличить от обычных россиян — те же одежда, внешность и речь. Но дома они переходят на вепсский — язык, похожий на финский или даже венгерский и не имеющий ничего общего с русским. Они давно приняли православие, однако перед тем, как зайти в лес, спрашивают разрешения у "хозяина", а выходя, оставляют ему в благодарность гостинец. Здесь готовят калитки, сканцы и "пирки для зятя" собственноручно делают толокно — "не сравнится с магазинным". Как вепсы, живущие рядом с крупными городами, не забывают национальных традиций.

Девятнадцать падежей "Вы вепсянка?" — спрашиваю Наталью Анхимову из карельского Шелтозера, заведующую местным этнографическим музеем. Она на секунду задумывается, потом объясняет, что по-русски, конечно, можно сказать и так. Но в их языке нет родов, поэтому она не вепсянка, а вепс. Так было написано в ее первом паспорте, полученном еще в советские годы. "Нашим языком владеют, дай бог, тысячи три человек. Он относится к финно-угорской группе, ему близок карельский, ижорский, финский, даже венгерский, хотя территориально это далеко от нас. В моей семье всегда было двуязычие. В жизни больше использую русский, но порой ловлю себя на том, что думаю по-вепсски. Это позволяет видеть мир в других красках. В вепсском девятнадцать падежей. Ударение — всегда на первый слог. Очень красивый, музыкальный язык". В прошлом веке, бывало, изучение вепсского полностью прекращалось, говорили только на русском, да и во время переписи населения многие не указывали настоящую национальность. Сейчас в местах компактного проживания в школах учат национальный язык. Так, в шелтозерской, рыбрекской и шокшинской в программу включен один урок вепсского в неделю. Малая семья у вепсов — супруг и дети, большая — вся родня. На работе, в Шелтозерском музее, Наталья также общается с коллегами на вепсском. "У вас девочка разговаривает?" А вот Анна Трифанова называет себя вепсянкой — так принято в селе Винницы, что в Ленинградской области. "Сестра до четырех лет ни слова не знала по-русски — была постоянно дома с бабушками. Когда Свету отвели в детский сад, она целый день молчала. Вечером за ней пришли, и воспитатели спросили: "У вас девочка разговаривает вообще?" И тут услышали, как она болтает с матерью на вепсском", — вспоминает Трифанова. "В быту вепсский используют чаще люди старшего поколения. Но есть костяк молодежи — говорят и поют на нашем языке, это трогает. В моей малой семье нет возможности для вепсского, но в большой он звучит постоянно", — отмечает Анхимова.

Светлана ведет занятия в языковом клубе Kodijured ("Родные корни") в Вепсском центре фольклора. Участвует и Анна. "Приходят в основном женщины преклонного возраста, чаевничаем. Раньше языки смешивали, теперь — только на вепсском. Вспоминаем слова вместе, если что-то забудем. Старшее поколение передает нам знания. Им знаком живой вепсский язык. Наш диалект отличается от литературной нормы. Вокруг Винниц — десять деревень, у каждой свои особенности. Вот слово "девочка". В одном селе произносят "ничукейне", в соседнем — "ничукайне". Или валенки: тут — "виллокут", там — "каньгат". Трифанова уверена: язык не исчезнет, а вот диалекты могут пропасть. "Мы пишем на вепсском согласно литературной норме. Невозможно даже найти нужные буквы, чтобы запечатлеть так, как произносишь на диалекте". Благодарность "хозяину леса" Большинство вепсских традиций не выдержали испытания временем. Так, Светлана Трифанова, сестра Анны, рассказывает: на ее памяти такого уже не было, а вот старожилы знают, как проходили "увеселительные похороны". "Случалось, человек при жизни просил, чтобы на его похоронах не плакали, провожали с гармошкой, шли на кладбище с песнями". Участники клуба любителей и знатоков вепсского языка.

Обычай, сохранившийся по сей день, — "колядить" на святках. В отличие от русского колядования обряд у вепсов не сводится к песням: молодежь хулиганит — например, может запереть на засов хозяев дома. "Этим показывают, что такие проделки — вина не нечистой силы, а людей. Как бы путают черта", — объясняет Светлана. Сестры Трифановы говорят: "Мы язычники". Но Наталья Анхимова утверждает: "Вепсы — с давних времен православный народ, просто у нас очень сильная связь с природой". Экспозиция Шелтозерского вепсского музея показывает, как вепсы видят мир, на примере четырех стихий: воды, земли, леса и камня. То, без чего нельзя представить этот народ: "Вепсы по-своему чувствуют живое и неживое". Камень как отдельная стихия не просто так: "Здесь более 300 лет добывается малиновый кварцит и габбро-диабаз, черный камень, его еще называют карельским гранитом".

"Вепсы верят, что есть хозяин дома, бани, сеновала, хлева, реки, леса. Это не какие-то боги — Бог только один, его называют Дюмал. Но, если ты знаешь, что у того или иного места есть хозяин, соответствующе себя ведешь", — говорит Наталья. "Мы пользуемся благами цивилизации, не живем в темном медвежьем углу, однако до сих пор сохраняем языческую веру. Моя мама всегда несет гостинцы "хозяину леса" — так принято. Просит разрешение войти, а потом в благодарность вешает кусочек хлеба на веточку. Дед у меня был пастухом, вспоминал, что однажды ушел, не благословясь, и по пути встретил высокого большого мужчину, который ему сказал: "А ты из домуто хорошо вышел?" Испугался, прибежал назад. У нас в семье считают, что он видел лесного духа. Нужно все делать по правилам, не нарушать тишину в лесу, соблюдать обычаи. Для туристов это звучит как сказка, а я в этом росла, для меня это реальная жизнь, среда обитания", — делится подробностями Анна Трифанова.

Наталья Анхимова добавляет: у истинных вепсов очень бережное отношение к воде, неважно — на открытом водоеме, в бане. И не только к воде. "В лесу нужно брать ровно столько грибов, ягод или веток для веников, сколько необходимо. Не порвать лишнюю травинку". Цвета и места Внешне вепсы практически неотличимы от русских, но, по словам Анхимовой, если присмотреться, в толпе можно выделить "своих" — впрочем, для этого нужно что-то вроде шестого чувства. "Здесь живут и белорусы, и украинцы, и армяне. В 90-е мы четко знали, что на территории Вепсского Прионежья нас примерно 40 процентов. Теперь, думаю, гораздо меньше". Наталья замечает, что при выборе цвета вепсы отдают предпочтение спокойным, не пестрым тонам: "Народ северный, уравновешенный". "Стол у нас стоит слева между двумя окнами. У русских — в красном углу, а у нас он от него отодвинут. За столом у каждого свое место. И если эти традиции передавались из поколения в поколение, то люди могут так делать в современной городской квартире, не задумываясь", — считает Наталья.

Каждое воскресенье, когда собирается вся семья, Светлана Трифанова готовит по традиционным вепсским рецептам. "Наша кухня отличается от русской. Мы делаем калитки, сканцы с кашей пшенной, капустники, "пирки для зятя" — сладкие пироги. Раньше женщины пекли их для встречи мужа дочери. Чаще всего из ржаной муки, рожь в наших условиях выращивать проще, она дешевле. Занимаемся собирательством, рыбалкой. Рыжики, волнушки, грузди. Сушим мелкую рыбу — не в печах, так в духовках — готовим похлебку". Пирки — из толокна: "Выпариваем овес и пропускаем через жернова. С покупным не сравнить". Многие вепсы давно переехали в благоустроенные квартиры — как и сестры Трифановы. Но связь с традициями не утратили.

Подписка на обновления

Материалы на нашем сайте обновляются практически ежедневно. Подпишитесь и первыми узнайте обо всём самом интересном!

Авторизация

Поиск

Журнал Родноверие