В вопросах понимания нашими предками времени, казалось бы, все предельно ясно. Их деятельность вертится вокруг ежегодно повторяющегося цикла аграрных работ. Однако, на мой взгляд, мы так и не увидели глубинную суть такого замкнутого цикла. В этой статье мы попробуем дойти до корней древа времен и расширить пласт метафизических смыслов этого явления в славяно-русской традиции.

Стремительный прогресс и материализм все чаще заставляют нас смотреть на стрелки или электронные цифры часов. Вынуждают делить циферблат на отрезки для оптимизации своих задач в течение дня. Линейное представление о времени предлагает нам сосредоточиться на определенных действиях, разрывая связь между материальным и экзистенциальным. Теряя связь, мы утрачиваем понимание причинно-следственных связей между событиями в глобальном смысле как для отдельной человеческой жизни, так и всей цивилизации. При этом, вне общества какого-то «объективного процесса, объективного течения времени» не существует. Все системы измерения и отсчета времени — де-факто производные от мифической или научной парадигмы, обладающие качественным смыслом только для общества. Именно в обществе, в народе и в контексте разлитого вокруг священного обретается смысл и качественная разница времен.

Для того, чтобы понять значение, которое придавали наши предки времени, необходимо погрузиться в его онтологические основы. Здесь стоит отметить неразрывную связь Бытия и Времени. Оно (Время) является одной из манифестаций Бытия. Таким образом, обращаясь к последнему, мы можем приоткрыть завесу тайны, скрывающую суть движения Времени.

Приводя кратко историю развития философской мысли, стоит отметить, что, по мнению стоиков, в начальной и конечной точке своего существования мироздание сворачивается в семя-первоогонь, где бог-логос и первовещество в своем изначальном единстве пребывают еще в нераскрытом, непроявленном состоянии. В свою очередь, неоплатоники считали, что наш переходящий мир вовсе не полная тьма и ущербность. Он причастен к вечности, поскольку является отражением Ума. Вернее, множественности Ума, в коем, в отличие от нашего мира, эта множественность пребывает, однако, в недвижимости и единстве. По неоплатоникам, наше прошлое, будущее и настоящее не подвержены никаким изменениям, не зависят от течения времени и, пребывая в «вечном настоящем» Ума, существуют всегда. В XX веке одну из главных ролей в понимании связи Бытия и Времени сыграла философия экзистенциализма и одного из ее ведущих философов Мартина Хайдеггера. В ходе своих рассуждений он приходит к выводу, что «Сущее-в-целом существует как вечное возвращение». В определенном смысле будущее, по Хайдеггеру, предшествует бывшему, поскольку именно ради будущего бывшее есть.

Таким образом, исходя из вышеописанных концепций, можно представить, что Время, следуя за Бытием, выражено в цикличной системе. Наиболее характерным символом, отражающим такие представления, является круг. Важным уточнением тут является то, что течение времени — это не движение по кругу куда-то вперед, а возвращение к своему первоисточнику. При этом, возвращаясь в точку Изначального, Мiр (слав. Мiр-как-Космос) заново воссоздает себя. Здесь необходимо сделать важное замечание о том, что он (Мiр) в новом проявлении лишь тождественен своему прошлому воплощению, а не является его полной копией. В этой связи могут возникать мысли о том, что каждое следующее проявление Мiра является очередным «витком спирали». Однако, на мой взгляд, здесь заключена следующая проблема: каждый новый виток не исключает существования предыдущего. То есть с каждым новым воплощением многообразия Космоса, предыдущие его версии должны также иметь воплощение в видимом человеку пространстве, т. е. буквально, с каждым циклом количество собственных «Я» должно увеличиваться на единицу. Однако, этого мы не наблюдаем. С каждым новым годом, наши личностные, а также внешние характеристики подвержены изменениям, однако это все то же «Я», истинное «Аз Есмь», которое существует в Вечности. При этом, весь собранный ранее опыт сохраняется в Изначальном, поскольку Космос не «схлопывается» окончательно. Интересен широкий пласт русских пословиц и поговорок, связанных с временем, в которых преобладает следующая логическая последовательность «Было бы это, будет и то». Смысл данных пословиц заставляет нас мыслить о будущем, с опорой на то, что было сформировано в прошлом, т. е., фактически, возвращая нас в Прошлое. При этом человек взаимодействует с материей и совершает действия в настоящем, то есть из Присутствия «здесь и сейчас».

Языческое время — это цикличное время, которое проявляется, манифестирует себя на всех уровнях. И следующее принципиально: цикличность, рождение-смерть-и-возрождение вновь — это пульсирующее воплощение неизменной и неподвижной Вечности над временем. Вечность недвижима (подобно центральной оси) и, в некотором смысле, невыразима. Так, в духовных стихах, где говорится о зарождении Космоса, можем найти следующее:

«2. И родилось во Тьме Златое Яйцо,

Почивающее в Безвремении,»

Здесь под Безвремением подразумевается Вечность из которой проявляется многообразие Мiра.

В календаре года, который можно представить как Колесо Года или Солярное Колесо, есть точки солнцестояний и равноденствий, а также иные важные традиционные праздники, когда реальность переживаемого внутри мира времени исчезает и снимается, испаряется — это точки ритуалов, когда время размыкается и в один миг (который внешне может длиться некоторое условное время) Вечность пронзает реальность в момент Присутсвия «здесь и сейчас», когда нет ни прошлого, ни будущего, ни настоящего ибо все сливается в одну точку — Божественное. В этой связи интересен литературный прием, часто встречающийся в народном эпосе «долго ли коротко ли». В прямом смысле это означает буквально следующее: не важно, какая длина пути, для тебя он может быть и коротким, и длинным одновременно. В это выражение как бы вложено все допустимое, что может иметь место при передвижении. Так, в народном эпосе в части касающейся путешествий героев, часто встречаем примерно следующую схему: «Долго ли коротко ли ехали/шли/плыли, как вдруг увидели то-то». Если взглянуть на это выражение через призму метафизики, то, ход времени, в принципе, не играет никакой роли. Человек, в таких случаях, находится в непосредственном контакте с Вечным. Таким же образом время отражено в народном эпосе. Для мира Яви и Нави — миров, в которых происходит основное действие — характерно разное течение времени. Так, ученый-фольклорист М. А. Вавилова считала, что действие сказки развертывается в двух пространственно-временных пластах: от начала действия героя до его подвигов совершается много событий: герой преодолевает большое пространство, но время не касается его: он не стареет, хотя проходит много времени. Это — один план, раскрывающий жизнь героя сказки. В другом пространственном плане живут сказочные противники героя и его чудесные помощники. Здесь время течет медленно для героя из мира Яви, но быстро для навьих персонажей. Главный герой, проникший в иной мир и соприкоснувшийся с Вечностью, продолжает отождествлять свое «Я» с тем, что находится в мире Яви. И пока это сохраняется, все происходящее с ним, в том числе и течение времени, проявляется иначе. Метафизически, разотождествляясь со своим физическим телом, и впуская в свое сердце Божественное, человек на мгновение сливается с Вечностью, затрачивая на этот миг некоторое количество Явного времени.

Цикличное понимание времени у наших предков выстроено, прежде всего, на основе аграрных циклов по которым они ориентировались в своей жизнедеятельности. Первобытный человек в борьбе с природой для поддержания своей жизни должен был быть активным и умеющим передвигаться. Пространство же ощущалось эмпирически. Изменение времени фактически начинает играть роль в культуре только при развитии земледелия. Идея непрерывности, связи отразилась в самой праславянской основе слова «время» — verme (праславянская основа – sьrрьnь), этимологически близко к верчению, круговому движению. Отсюда славянский танец, хоровод или «коло», представляющий собой движение танцоров по кругу, что символизирует непрерывность времени.

На этом фоне интересны представления о том, что олицетворением того или иного кологодного праздника являлась определенная возрастная или социальная группа общинников. Таким образом человеку, участвующему в насыщенном народном празднике как точке размыкания времени и раскрытия вечности, предоставляется возможность получить вневременной опыт и пройти очередной круг его «внутренних» состояний.

Подтверждение цикличности времени у наших предков можно найти, например, в албанской сказке, которая упоминает о черте, прикованном на цепь к огромной скале; целый год грызет он тяжелую цепь, так что накануне Светлого праздника она еле держится; но поутру является воскресший Христос, налагает на него новую цепь и чрез то самое отдаляет кончину мира. Кроме этого, примечательны этнографические записи с территории современной Украины со схожим сюжетом, где Сатана является в образе волка(!) сидящего на цепи и прикованного к столбу. Эти цепи пытаются сгрызть его помощники, однако появление Христа возвращает все в первоначальный вид и так «из року в рок, ведеця и до сих пор». Стоит отметить, что действия мифических персонажей, мягко говоря, не вполне христианские. Здесь в образе Сатаны выступает Велес, а в образе Христа — Громовержец. Данное сказание обнаруживает определенное сходство славяно-русской и германо-скандинавской традиции. Кроме этого интересен и символизм двенадцати железных цепей, двенадцати железных дверей и двенадцати железных замков на которые был посажен Велес в подземелье под скалою, олицетворяющие 12 годичных месяцев.

В различных вариантах этого сказания есть разночтения в образах животных, однако легенда о волке (в других вариантах — собаки), приближающей конец света, содержит две важные подробности, которые дают зацепку для дальнейших выводов. Зверь, в одном из вариантов, прикован на железной цепи и старается перегрызть именно ее. В другом тексте говорится о том, что пока собака отлучается испить воды, погрызенная ею конская упряжь снова становится целой (то же и в легенде с участием мыши в качестве нарушителя равновесия мира). Таким образом, в мифе отражено движение кологодного цикла. Восстановление цепи/упряжи выступает как новая манифестация Мiра после возвращения к Изначальному. Важно отметить, что не полностью порванная цепь/упряжь, метафизически, может олицетворять неокончательное «схлопывание» Мiра, что позволяет Изначальному хранить ранее накопленный опыт.

В польских источниках содержится следующая запись: «Луципер привязан к столбу посреди Пекла. Привязал его св. Михаил. Цепь, на которой он привязан, уменьшается в Великую Пятницу, и из года в год становится все тоньше, и в конце концов порвется, и он еще будет воевать» (Kolberg 7, № 26). Эту запись можно сравнить с записями в Эддах о конце света– Рагнарёке: «Волк страшно разевал пасть и метался и хотел всех покусать. Они же просунули в пасть ему меч: рукоять уперлась под язык, а острие – в нёбо. И так распирает меч ему челюсть. /…/ И так он будет лежать, пока не придет конец света» (Младшая Эдда. 33). При этом, мотивы убийства Фенрира Видаром, сыном Одина, мы можем найти в русской сказке «Богатырь Иван Сосновиць, волка-медного лоба убил, так вся земля дрожала», в которой главный герой побеждает демонического волка. Примечательно, что победа над зверем характеризует главного героя как самого сильного среди остальной компании богатырей и дает ему право спуститься в мир Нави для битвы со стариком, в образе которого легко угадывается сам Велес. При этом, оружие главного героя – палица – выбор, характерный в народном эпосе для Громовержца. Появление таких сюжетов не случайно и может быть связано, в первую очередь, со сменой матриархата индоевропейским патриархатом на территории проживания наших предков. При этом миф может одномоментно отражать как противоборство Хаоса и Порядка, так и представления о приходе Велеса в этот мир в образе волка. Понимание этого образа в данном мифе нам могут дать археологические и этнографические данные. В них сказано, что зимний период во всей Евразии начинается после осеннего равноденствия. Его символизировали хищные животные, в числе которых медведи и волки. Ряд авторов обращали внимание на то, что в народном календаре название февраля «лютень» соотносится с волком, который в более ранних представлениях назывался «лютым». Эти существа традиционно соотносились с миром Нави, были его вестниками и посредниками между миром мертвых и живых, олицетворяли собой мужское начало. Дополнительный астрономический оттенок этому мотиву придает одно из древнерусских названий Млечного Пути — Путь Волка. Кроме этого, в годовом цикле наших предков зима — пора выживания за счет тех запасов, которые они сумели собрать в период аграрных работ. В этом ключе победа над лютым противником, могущим отобрать жизнь как домашнего скота, так и самого человека, являлась, поистине, героическим подвигом.

Рассматривая другой фольклорный образ Велеса, Кощея, мы обнаруживаем, что он сам пребывает в заточении, как и зверь из легенд – на цепи, и вырывается оттуда на недолгое время лишь из-за нарушения героем запрета посещать его узилище. Немного повоевав по белу свету, Кощей гибнет от руки, его освободившей: «Он не вытерпел, как только Марья Моревна уехала, тотчас бросился в чулан, отворил дверь, глянул – а там висит Кощей Бессмертный, на двенадцати цепях прикован». Примечательно, что в этом мифе сохранилось представление не только о возращении Мiра в Изначальное, но и его последующая манифестация, запечатленная в качестве поражения Кощея. Наряду с вышеописанными мифами, представляет интерес специфическое восприятие образа св. Николы, перенявшего черты Велеса. Так, он может фигурировать в народном сознании как второе лицо после Бога. В некоторых текстах можно наблюдать даже противопоставление Бога и Николы, который выступает как самостоятельное и почти равноправное начало. Кроме этого, этнографические записи свидетельствуют, что «когда Бог умрет, его место займет св. Никола». Мотивов, прямо указывающих на причины смерти Бога-Отца, после которого Велес займет его место мы не находим. Однако, противоборство между Богом и св. Николой в других мифах повторяют сюжеты мифических взаимоотношений св. Николая и Ильи-пророка (Велеса и Перуна). Беря во внимание то, что Перун является проявлением Демиурга Сварога в мире Яви, их отождествление в народных сказаниях выглядят естественным, где Бог, как и св. Илья, могут выступать воплощением Громовержца. Вместе с тем, народное понимание взаимоотношений между Велесом и Перуном, где первый выступает в качестве крестьянского заступника перед вторым, жаждущим наказания крестьянина, может угадываться процесс распространения индоевропейских представлений о власти и порядке среди оседлых аграриев. Так, с Велесом соотносятся изначальные хаотические убеждения, а с Перуном — космические. Небесный Порядок берет верх над Земным, хтоническим Логосом, узурпируя его власть над людьми, но лишь временно. Ввиду изложенного, изначальная аграрная культура, более близкая к Хаосу нежели к Мiру (см. слав. Мир-как-Космос) могла быть обогащена мифом о смене эпох. По своему мифопоэтическому содержанию, т. е. по тому, какие темы и мотивы «проигрываются» на временном пространстве календарного года и отдельных его периодов и праздников, их можно квалифицировать как дохристианские, ибо это мифопоэтическое содержание мало связано с христианской символикой.

Приведенные мифы и этнографические записи явственно указывают нам на понимание нашими предками времени в качестве вечно манифестирующего Божественного во вселенском, мiровом смысле. М. Элиаде описал это как новое Сотворение, то есть повторение космического акта. В этом плане славяно-русская традиция сближается с остальными индоевропейскими языческими традициями. Вместе с тем прямыми свидетельствами о наличии т.н. «Золотого Века» Гесиода, могут являться, разве что высказывания типа «раньше было лучше». Предъявить какие-либо письменные свидетельства, не отягощенные христианским пластом верований, не представляется возможным. Однако, на мой взгляд, в следующий же миг после творения самого Мiра, он уже становится хуже, чем был сотворен изначально. Таким образом, единственной точкой, претендующей называться «Золотым Веком», является момент нахождения потенции Космоса в Изначальном, а значит вечном. Из Вечности мы вышли, в нее же и уйдем.

Рассмотренные факты разворачивают перед нами картину более широкого представления о понятии Времени нашими предками. Мы постарались обосновать мнение, что представления о нем в славяно-русской традиции выходят за рамки его исторического понимания, выражающегося лишь в цикличности аграрных культов. Как бы то ни было, становится ясно, что человек не рождается с «чувством времени». Его временные и пространственные понятия всегда определены той культурой, к которой он принадлежит. Для индустриального общества характерно сознательное отношение ко времени. Современный человек достаточно легко оперирует линейными понятиями времен, без труда осознавая самое далекое историческое прошлое. Однако, вся история человечества в рамках мышления Модерна — лишь вспышка среди космических пылинок, погруженная в бесконечное движение материи. Движение из бездны миллиардов лет в пропасть бесконечного будущего может восприниматься обыденным сознанием как нечто «вечное», но на самом деле это негативный дубль или симулякр Вечности.

Подписка на обновления

Материалы на нашем сайте обновляются практически ежедневно. Подпишитесь и первыми узнайте обо всём самом интересном!

Авторизация

Видео

Лекция школы "Русская Традиция" от 10.10.2009

Алексей Блинов (Бахарь) - Магическая символика

Лекция школы "Русская Традиция" от 24.10.2009

Велеслав - Календарь и Коло жизни человека

Поиск

Журнал Родноверие