I. Когда родноверы хотят наиболее обще обозначить свое представление о Боге, то говорят: Род
Под этим кроется утверждение, согласно которому вся вселенная, вся живая Природа (а неживой природы в сознании язычника не существует), все общество соединено родовыми связями или находится в тех связях, которые мы могли бы отождествить с привычным для нас родовыми. Род-это утверждение Первичного Единства всего сущего, образное определение того состояния, которое имело место тому, как все начало быть.
II. Родные Боги как Предки
1. Мы славим и чтим Родных Богов как Лики Рода Всебога, которые «опекаются» определенными звеньями Вселенной, и как Силы, творящие, поддерживающие, разрушающие и возрождающие эту Вселенную. Мы говорим о Родных Богах как о старших в своем роде (теперь в общепринятом смысле этого слова). Следом русичами из «Слова о походе Игоря» мы называем себя «внуками Дажбожьими». Следует ли из этого, что мы буквально выводим свою родословную от Солнца (равно как от Неба, Земли, грома)? Некоторые ловкие родноверы используют это как средство опоры на академическую науку, в частности на теорию эволюции. В этом действительно можно видеть отсылку к тому, что жизнь на Земле зародилась как будто в частности под влиянием солнечного излучения. Однако речь-то идет по сути о другом. Говоря о своем происхождении от Неба и Земли, Воды и Огня, Ветра и грома, мы утверждаем, что человек является неотъемлемой частицей и ребенком Природы, не выше и не ниже, не лучше и не хуже, но ребенка. А вовсе не существом, которое по душе своей относится как бы к какому-то совсем другому миру, утверждение чего началось от философов-человекоцентристов. Ребенок и частица Природы совсем не обязательно должен руководствоваться инстинктами и рефлексами; разве воля, чувства и человеческий разум, которыми мы действительно преимущественно руководствуемся, не такие же порождения Природы?
2. Кроме того, персонифицированные образы Богов (т.е. образованы уже в человеческом сознании и сохранены в обычаях формы, в которые воплощают бесформенные и безымянные Силы) являются в определенной степени «последними в нашем роде». То есть они вынесенными «наружу» идеалами коллективного сознания народа, стремление равняться которым является для человека естественным.
III. Род Небесный
1. Родные Боги как старшие в нашем роде и наши «исторические» Предки вместе относятся к Роду Небесному . Локализация его, то есть где славяне традиционно располагали «тот мир» – вопрос к следующим занятиям.
2. Важно здесь для нас несколько иное. Большинство, если не всех, родноверов на определенном этапе интересует вопрос, существовало ли в обычаях славян представление о круговороте перерождений , то есть реинкарнацию? Очевидно, само представление характерно для народов, особенно земледельческих, живущих в умеренном климате и ежегодно наблюдающих за циклическими изменениями окружающей среды. Сама Природа подсказывает этим народам их Правду, те аспекты действительности, которые они принимают к своему мировоззрению. Такие представления трудно найти в Древнем Египте и Месопотамии, где, несмотря на развитое земледелие, цикличность естественных изменений выражена слабо. Во многих т.н. «диких» племен тропических и субтропических зон существуют в основном представления о переселении , а не о перерождении души.
3. Чем можно это подтвердить в соответствии со славянским грунтом? Обряды перехода , особенно инициация (посвящение) и бракосочетание, имеют два больших этапа: этап исключения из предыдущего состояния и этап включения в состояние нового (между ними также выделяют этап собственно перехода границы). Но не совсем все так происходит в традиционной славянской погребальной обрядности (мертвец исключается из состояния живых людей, но нет обрядов включения его в новое состояние, в основном есть только намек на встречу души умершего с Предками) и родительной обрядности (новорожденный проходит только этапы включения к миру живых людей). Вполне ожидаемо для язычника и, возможно, не совсем ожидаемо для ученых, эти два вида «неполного» перехода оказываются взаимосвязанными. Пример: славяне и не только они перевязывали умершему руки и ноги; а новорожденному обязательно проводили ножом или другим острым предметом между руками и ногами, очевидно, разрубая путы, которые ими вязали в конце предыдущей жизни. То есть корни родительной обрядности, ее этап исключения из предыдущего состояния отыскивается именно в погребальной обрядности, и наоборот: окончание погребальной обрядности – в родильной.
Кого заинтересовали подобные примеры – рекомендуем обратиться к исчерпывающей монографии А.К.Байбурина «Ритуал в традиционной культуре. Структурно-семантический анализ восточнославянских ритуалов» (СПб., 1993), В частности к разделам «Нечеловек – человек», «Живой – мёртвый».
4. Здесь могут возникнуть возражения: у славян широко распространена система поминальных дней и обрядов. И если конкретные предки приходят к нам каждый год, то как они могут перерождаться в следующих поколениях? Обратимся к еще одному интересному представлению, известному из фольклора. Виктор Петров, украинский этнограф первой половины ХХ в., обратил внимание на то, что в рыданиях (обрядовых плачах по умершему) к одному мертвецу может происходить обращение во множественном числе ; мать, рыдающая за дочерью, внезапно отождествляет ее с нерожденным или умершим раньше сыном («сынок мой, доченька…»). Это привело исследователя к мнению, что в этом заложено подсознательное представление о Предках как нераздельной целокупности, как «соборной душе» умерших и нерожденных. Ведь во время «гробков», или Радуницы, после Пасхи мы прежде всего поминаем нашу память о конкретном человеке, который жил у нас или у наших родителей; а на праздничный ужин на Рождество, когда на стол ставится отдельный набор для предковских душ, мы редко приглашаем конкретных Предков, говорим просто: для Дедов. Очевидно, что кто-то из нашего рода все же находится в то время в «соборной душе», не воплощенный в мире Явы, поэтому он и приходит к нам на ужин, как мы того заслужили.
IV. Родовая память
1. Еще один популярный и интересный момент связан с явлением Родовой памяти . Вообще в Родной Вере признается два вида передаваемого опыта (именно передается, не получается) не через мир Явы. Это, прежде всего, опыт индивидуации нашей души в предыдущих жизни, то есть то, насколько мы продвинулись в познании и раскрытии себя до этого воплощения. И это Родовая память, которую не следует путать с культурным и даже ментальным обычаем. Для нас не столь важно, передается ли она с кровью, сознанием или действительно передается, транслируется из той же «соборной души»; важно то, как проявляется и чем помогает она нам здесь и сейчас.
2. Мы, городские жители, овладели компьютером и Интернетом, но забыли простейшие вещи, забыли, как прокормить себя, минуя всю цепь посредников, существующую сейчас, минуя «высокие технологии», от которых мы насквозь зависимы. Нам нужно снова учиться своими руками выращивать хлеб. И если мы действительно начнем этому учиться, имея раскрытую Родовую память, то, конечно, нам придется овладеть многим, но что-то внутри нас будет подсказывать, что верно, а что нет. Можно назвать это интуицией, а можно, предпочитая глубже узнать сущность этой интуиции, назвать ее именно Родовой памятью. Если мы возьмем вместо автомата шашку или саблю, то, очевидно, нам придется учиться, как ею пользоваться; однако руку потомка казацких родов (опять же, при раскрытой Родовой памяти) будет что-то вести и направлять так, как оно должно быть.
3. Итак, как раскрыть его? Этот вопрос затрагивает общие духовные ориентиры Родноверия. То, о чем уже говорилось в прошлом занятии: приближение своего жизненного ритма к ритму жизни наших предков. Вставание если не с Солнцем, то и не в полдень; ложь спать не в три ночи; вслушивание не столько в «dub-step», «r`n`b» или «heavy metal», сколько в аутентичное славянское пение (хотя часто оно исполняется на нашем же языке или его диалекте, но в крайне необычном ритме, оно есть непонятным. приближение своей повседневной одежды к этнику – не только в плане узоров, но и в плане материала, покроя; наконец, самое главное – знание своей родословной, непосредственно память о Предках.
4. Кроме того, Родовая память имеет особенность спонтанно пробуждаться в экстремальных ситуациях, а также у детей, чье сознание еще не заиллено «модой», концепциями и собственными проблемами. Достаточно распространены эксперименты, в ходе которых по просьбе психолога нарисовать произвольный узор, дети 4-5 лет рисовали узоры, достаточно близкие к обычным украинским.
V. Род как ценность
1. Не так давно автору пришлось читать лекцию по теме этнической и расовой самобытности в националистической среде. Конечно, присутствующих больше всего интересовал вопрос, имеют ли этнос и нация генетическую, кровную основу. Одним из аргументов за это, который пришел из аудитории, был такой: даже во времена, когда на территории Восточной Европы жили не племена или союзы племен, а великие народы, члены которых не могли знать друг друга в лицо, род среди широких крестьянских слоев оставался первичным. сообществом и ценностью. Трудно понять, как отсюда можно вызвать генетическую основу этноса, но сам факт неоспорим.
2. Продолжение верви, то есть линии жизни, рода является категорической необходимостью не только в деле «спасения белой расы», но и просто по обычаю нашего народа. Человек продолжает себя в своих детях, а это даже в христианские (дворовские) времена настраивало носителей. Обычаю на то, что они, хоть и не переродятся, но все равно останутся в мире Явы. И наоборот, тот, кто не продолжал свой род, совершавший перед ним преступление (скажем, аборт или самоубийство – становился закладным мертвецом, рус. заложным покойником), — обрекал себя на пренебрежение и забвение.
Хотелось бы здесь обратиться к совсем не украинскому тексту, однако полностью отвечающему духу того, о чем идет речь. Антуан Сент-Экзюпери в «Планете людей» пишет следующее:
«В крестьянском роде человек умирает только наполовину. В определенное время жизни распадается, как стручок, отдавая зерна.
Однажды мне пришлось стоять с тремя крестьянами у смертного ложа матери. Это было горько, что говорить. Второй раз рвалась пуповина. Второй раз решался узел, соединявший поколение с поколением. Сыновьям вдруг стало одиноко, они показались себе неумелыми, беспомощными, больше не было того стола, за который на праздник сходилась вся семья, того магнита, который их всех притягивал. А я видел, здесь не только рвутся соединительные нити, но и вторично дается жизнь. Потому что каждый из сыновей в свою очередь станет главой рода, патриархом, вокруг которого будет собираться семья, а когда придет срок, и он в свою очередь передаст бразды правления ребятам, играющим сейчас во дворе.
Я смотрел на мать, на старую крестьянку с лицом спокойным и суровым, на ее крепко сжатые губы – не лицо, а маска, отчеканенная из камня. И в нем я узнавал черты сыновей. Их лицо – слепок этой маски. Это тело формировало их тела – прекрасно изваянные, крепкие, мужественные. И вот она лежит, лишенная жизни, но это – безжизненность распавшейся оболочки, из которой вынули зрелый плод. И в свою очередь ее сыновья и дочери из плоти своей слепят новых людей. В крестьянском роде не умирают».
VI. Строй в семье
1. Сегодня тема семейных отношений и отношений между полами очень популярна и обсуждаема, поэтому мы хотели бы обратиться только к одному их аспекту. Представление о том, что человек и каждое живое существо состоит из мужского и женского начал, снова получило широкое распространение (в том числе благодаря New Age).
Обычность этого представления может подвергнуть сомнению разве что самый ожесточенный скептик. Если они найдутся, отсылаем в Интернет, где при желании можно найти видео начала с этнографической экспедиции Сибирского культурного центра в Павлоградский район Омской области в начале 2000-х годов. Там 80-летняя бабушка с украинской фамилией и произношением, которая слышала не слышала ни о каких «нью-эйджи», «тантры» и тому подобное, рассказывает, что пояс – это «женская сила в мужчине», а «фартук – мужская сила в женщине» (видео находится в Youtube по запросу «Народная одежда – Омская область»).
Эти первые в человеке находятся не в равном соотношении: согласно полу один из них преобладает, другой же уравновешивает его.
2. Угрожающей особенностью нашего времени стало то, что женский первен начал преобладать у большой части мужского населения «западного мира» и Украины в том числе. От этого они совсем не обязательно становятся геями, напротив, это рядовые люди из окружения каждого из нас. А мужское первенство соответственно начало преобладать у женщин. Если говорить сложными словами, происходит процесс феминизации мужчины и маскулинизации женщины .
3. Достаточно странно на этом фоне выглядит ропот многих мужчин на феминистическое движение. Современный «феминистический» образ женщины, наконец, является полным крахом первичной идеи феминизма – идеи, согласно которой мужчина не должен определять критерии женственности и заставлять женщину быть «женщиной» в соответствии со своими представлениями об этом . А образ «бизнес-вумен», как и образ обкуренной маргиналки, полностью укладывается в модели поведения и образ жизни, который скорее соответствует мужской природе. То есть в результате эмансипации «цивилизованная» женщина, к сожалению, не стала более женственной, однако начала лишь добровольно подражать образу мужчины, считая, что в этом заключается достижение равенства (это, очевидно, совсем не так).
4. Безусловно, что дело также и в представлениях о мужской природе, мужественности: в частности, на постсоветском пространстве стало распространено мнение, что «настоящий мужчина» — это грубый алкаш, прошедший армию и разговаривающий матом. возникает из распространенных в Интернете картинок с подписями «Кажется, мы забыли, как должен выглядеть настоящий мужчина». забыли.
5. Обращаясь к образу мужчины и женщины из народного обычая, мы видим равные и взаимодополняющие фигуры, однако каждая из них на своем месте. Человек в половину плеча впереди женщины, он прикрывает и защищает, но никак не закрывает для нее простор впереди. Женщина же действительно защищает его со спины, а это не менее важно и ответственно. Они не диктуют друг другу, какими быть, ведь мужчина лучше знает, что такое мужественность, а женщина – что такое женственность.
6. Мы подводим к совершенно конкретному мнению. Лада в семье, общине, стране не будет, пока будет существовать этот дисбаланс. Ни в коем случае мы не решаемся дать свои критерии мужественности и женственности, однако призываем слушателей (читателей) в обязательном порядке при случае погрузиться в себя, отвергнув стереотипы, концепции, предпочтения, — и из внутренней тишины самим исключить (согласно полу) , в чем заключается мужественность и женственность.
