Иллюстрация Александра Мисюка
С чего началось моё увлечение славянской мифологией – я уже рассказывал. С книги, если коротко. Которую дала мне почитать учительница русского языка и литературы в пятом классе средней общеобразовательной школы. А потом сия учительница уволилась, и я днём с огнём искал заветный томик. Обрёл его переиздание уже в восемнадцатилетнем возрасте – и был очень тому рад (хотя с данным трудом всё не совсем в порядке).
Первое моё знакомство с увлёкшим меня миром славянских богов и духов состоялось именно на страницах той самой книги. И с богиней Мокошью (или Макошью, в некоторых источниках теоним пишется через «а») – в том числе.
В настоящей статье я хотел бы сделать своего рода обзор, как подавался образ Мокоши в литературе, которую я читал в разные годы своей жизни.
Впервые о Мокоше я прочитал вот такой текст (источник: «Русские легенды и предания» Е. А. Грушко, Ю. М. Медведева):
По верованиям древних славян, Мокошь – богиня, влиянием на людей почти равная Перуну. Это было олицетворение Матери Сырой Земли, а также дочь Перуна, обращающаяся в некоторых поверьях в луну. Она была как бы посредницей между небом и землей. Женщины плели в её честь венки в новолунье и жгли костры, прося удачи в любви и семейной жизни. Это почитание сохранилось в позднейших легендах, где Мокошь выступает в роли судьбы.
Её изображали с турьим рогом изобилия. Её могли окружать девы-русалки, которым предписано было орошать нивы.
Будучи богиней плодородия, Мокошь в виде женщины с большой головой и вытянутыми ввысь длинными руками олицетворяла взаимодействие сил земли и неба. Она была покровительницей дождя – и в то же время мелкого домашнего скота, коз и овец, даже сохранилось поверье: «Овца, как шерсть ей не стригут, всё же иногда протрёт проплешину, тогда говорят: Мокошь выстригла». Вообще она покровительствовала женщинам и их делам, а также торговле.
Со временем под её власть всецело перешло «бабье царство», и Мокошь стали представлять всё той же длиннорукой, большеголовой женщиной, прядущей по ночам в избе: поверья запрещают оставлять кудель, а то Мокошь отпрядёт. Впрочем, если женщине удавалось ублаготворить богиню, та ночами приготавливала ей уже готовую нить, спрядённую на диво ровно. В этом образ древней богини женских ремёсел слился с образом Пятницы, которой приносили жертву, бросая в колодец пряжу, кудель; название такого обряда – «мокрида», как и имя Мокошь, связано со словами «мокрый», «мокнуть».
Вот как женщины молились Пятнице о дожде: когда наступает время жатвы, одна из деревенских старух, лёгкая на руку и этим достоинством всем известная, отправляется в поле ночью и сжинает первый сноп. Связав его, ставит она на землю и три раза молится Пятнице, чтобы помогла рабам Божиим (помянёт всех женщин своей деревни, на которых, по хозяйскому обычаю, лежит обязанность жнитва). Просит старуха об окончании без скорбей и болезней тяжёлой работы, молит Пятницу быть заступницей от лихих людей, особенно тех, которые умеют делать заломы.
Затем берёт она свой сноп и, крадучись ото всех, несёт его в свою избу. Всякая встреча при этом – недобрый знак. Пятницу также почитают богиней женского рукоделья, особенно пряжи. Она очень строго следила, чтобы в пятницу женщины не прикасались к работе. Тех, кто нарушал этот обычай, сурово наказывали. Не зря ходит она по земле вместе со Смертью, а потому, случается, тут же в наказание скрючит на руках пальцы или вложит в спину стрельё и ломоту. Пятницу все могут видеть, и кто видел – тот хорошо распознал, что это ещё молодая женщина.
Иногда она милует и награждает, а в иную пору жестоко наказывает. У одной женщины, не почтившей её и работавшей, она просто-напросто содрала с тела кожу и повесила на том же стану, на котором та ткала холст.
Подобно Мокоши, воплощению Земли, Пятница является покровительницей усопших душ, убогих и нищих во всей Древней Руси, и около этих церквей (обычно выстроенных на подоле, у рек и самой воды) во всех местах селилась нищая братия со своими хатами и логовищами. Где не было воды, там непременно рыли колодцы и пруды.
Схож с Мокошью ночной дух Мокуша. Она ходит по ночам прясть шерсть и стричь овец. Ее не видят, но по ночам слышат урчание веретена, когда она работает. Выходя из дома, щёлкает веретеном о брусок, о полати. Если она недовольна хозяйкой, то остригает у неё немного волос. Мокуша чем-то напоминает кикимору.
Родственны ей и нички – женские мифические существа, о которых на Украине рассказывают, что они в ночное время, особенно по пятницам, стучат и шалят в избах; бабы боятся, чтобы они не выпряли весь лён, и прячут от них свои кудели.
Интересно, с чего авторы взяли, что Мокошь – дочь Перуна? По аналогии с тем, что она связана с дождём, а Перун – с тучей, его «порождающей»?
В качестве же «бонуса» они привели даже некое предание о богине Мокоши, называемое «Долгожитель» (источник тот же):
Отправилась как-то Мокошь в странствие, поглядеть, как люди живут, и попался ей навстречу по дороге работник, который отошёл от хозяина. Сел этот прохожий закусить, а к нему и напрашивается неведомая красавица, чтоб разделил с нею хлеб-соль. Поели они.
– Вот тебе за то награда: иди в это село, найди там богатую девушку-сиротку, бери её за себя замуж. А я даю тебе сто лет веку, – сказала Мокошь.
Он так и сделал. Жил он ровно сто лет, и пришла к нему Мокошь с тем сказом, что пора-де умирать. А умирать-то кому хочется?
– Прибавь ещё одну сотню! – взмолился старик.
Прибавила. Когда исполнился последний день этой второй сотни лет, она опять пришла.
– Ещё прибавь сотню!
Прибавила. Жил-жил человек, и самому надоело, такой он стал старый, что по всему телу мох вырос. Приходит Мокошь и Смерть с собой привела.
– Ну, теперь пойдём: и вот тебе хорошее местечко для упокоения.
Привела его к роще берёзовой, понравилась та роща старику. Но она повела на другое, близ излучины реки, на усеянном цветами холме. Здесь ветхому старику ещё больше полюбилось. Когда привела его на третье место, то отворила дверь и пихнула его прямо в Пекло, промолвив: «Когда бы ты помер на первой сотне своих лет, то слушал бы в могиле песни рощи берёзовой. Когда б скончался на второй сотне – слушал бы песни речных волн и перезвон цветов. А за триста лет ты столько нагрешил, что ж тебе ещё остается слушать, как не крики ужаса в Пекле?»
Предположу, что это вольная переделка народной легенды о Параскеве Пятнице – христианской «заместительнице» Мокоши.
С «Русскими легендами и преданиями» Грушко-Медведева я свёл знакомство в пятом классе (тогда книга называлась по-другому, что-то вроде «Словарь славянской мифологии от А до Я»), а в шестом, под Новый год, в моё распоряжение попал томик популярной в то время детской энциклопедии «Я познаю мир», посвящённый мифологии.
Там о богине Мокоши говорилось следующее (источник: «Я познаю мир. Мифология. Европа. Азия», авторы-составители: О. А. Могила, С. В. Чумаков):
На ритуальных сосудах, найденных археологами, рядом с сёстрами Рожаницами обычно соседствует ещё одно женское изображение. Это богиня Мокошь.
Мокошь (её ещё называют Мокоша, Макошь, Мокуша) – единственное женское божество, помещённое в пантеоне славянских богов у киевского князя Владимира. Упоминания о ней встречаются во многих летописях, но всегда краткие, порой противоречивые. Будто бы была она даже олицетворением Матери сырой земли.
И ещё наши предки почитали её как богиню плодородия. На древних рисунках, вышивках на старинных русских полотенцах и рубахах Мокошь обычно изображают высокой женщиной с крупной головой и длинными руками.
Обычно она – центральная фигура композиции. На предметах, предназначенных для весенних обрядов, Мокошь с поднятыми к небу руками словно призывает небесное божество ниспослать дождь. На «летних» же изображениях богиня стоит с опущенными к земле руками в обрамлении солнечных кругов. Некоторые исследователи представляют её имя как Ma-кош (слово «кош» в древнерусском языке означало корзину для плодов). Расшифровывали это имя как «мать хорошего урожая», «мать благополучия».
Позднее на Мокошу люди возложили «ответственность» за все домашние женские работы. Была она и невидимой пряхой, и стригла овец, вмешивалась и в другие повседневные дела хозяйки. Порой, когда пряха начинала дремать, а веретено продолжало вертеться, говорили, что это Мокошь за бабу пряла. К усердным хозяйкам была она добра, а тех, кто её не слушался, наказывала. Крестьянки боялись Мокоши и приносили ей жертвы.
Пятница была посвящена Мокоши. У древних славян считалось, что в этот день нельзя начинать никакого дела, иначе оно «не заладится, будет пятиться».
Среди пословиц, собранных В. Далем, есть такая: «По пятницам мужики не пашут, бабы не прядут». Очевидно, что в те далёкие времена знакомое всем выражение: «У него семь пятниц на неделе» – имело несколько иной, нежели сегодня, смысл. Мы так говорим о человеке, который не знает, чего хочет, постоянно меняет решения. Предки же подразумевали лентяя.
С приходом христианства «двойником» Мокоши стала Параскева Пятница. Она приняла на свои плечи многие дела, присущие древней языческой богине, считалась покровительницей полей и скота. Ей молились о всяческом благополучии и домашнем счастье. В день св. Параскевы женщины приносили в церковь для освящения разные плоды, которые потом долго хранились в доме как священные. Параскеве Пятнице часто посвящали первый сноп. Как и Мокошь, она благоволила к пряхам.
А ещё Параскева считалась покровительницей торговли. Ведь это было единственное дело, не считающееся в пятницу греховным. Вот и базарным днём на Руси издавна считалась пятница. Уже в 1207 г. в Великом Новгороде была возведена церковь Пятницы на Торгу. Да и в Москве в торговом Охотном ряду стояла церковь Пятницы, но была разрушена, как и многие памятники старины, в середине 30-х гг. нашего века.
А память о Мокоши надолго ещё сохранилась на Руси. Даже в XVI в. церковникам приходилось задавать женщинам укоризненный вопрос: «Не ходила ли еси к Мокоши?»
Иллюстрация Виктора Королькова
