Иллюстрация Натальи Букановой
Цитата из «Филологических разысканий в области славянских древностей» филолога, лингвиста, семиотика, историка языка и культуры, теоретика искусства Бориса Андреевича Успенского:
Объединению Николы и Волоса должна была способствовать связь с водой. Необходимо подчеркнуть при этом, что Никола, как и Волос, в первую очередь связан с земными водами, а не с небесными (дождём). Связь Волоса с водой уясняется вообще уже из исходного мифа о поединке Бога Грозы со Змеем: после победы Бога Грозы над своим противником появляется вода (идёт дождь); Змей скрывается в земных водах. Таким образом, Волос в принципе обитает в земных водах, а небесные воды исходят от Перуна; однако Волос провоцирует дождь, исходящий с неба, и, таким образом, опосредствованно также оказывается с ним связанным. Ср. широко распространённое представление о волосе или волосатике (мифическом черве, олицетворяющем болезнь), который живёт в воде; иногда говорится при этом о конском волосе. Словом волосатик может обозначаться и непосредственно водяной, так же как и леший, ср. также Кум Гребень как наименование водяного; при этом водяной, подобно Волосу, не имеет прямого отношения к дождю – последним управляет Илья-пророк, т. е. христианский заместитель Перуна, и некоторые другие святые. Можно полагать вообще, что водяной генетически восходит именно к Волосу; особенно важно, что водяные боятся грома, что явно указывает на связь их с противником Бога Грозы.
Знаменательно в этом смысле, что утопленники могут почитаться праведниками – подобно тому, как праведниками считаются люди, погибшие во время грозы. В Полесье, например, как человек убитый громом, так и утонувший считается святым, т. е. святой признаётся смерть, связанная как с Перуном, так и с Волосом. Соответствующее отношение к утопленникам наблюдается и в других местах (в частности, в Калужской губернии полагали, что радуга, набирая воду, захватывает утопленников на небо и тогда они попадают в рай). У славян встречается поверье, что тонущего человека нельзя спасать, которое соответствует запрещению спасать человека, в которого ударила молния. Отношение к Перуну и к Волосу обнаруживает в этих случаях разительный параллелизм.
Аналогично и Никола обнаруживает непосредственную связь с земными водами и лишь опосредствованно связан с дождём. Отсюда, например, украинцы запрещают мочить весной коноплю в воде до праздника Николы вешнего, а также купаться ранее этого срока; этот запрет мотивируется тем, что черти до Николина дня сидят в воде, между тем как после этого срока они выходят на берег. В украинском Полесье запрещается мочить коноплю на Николин день – полагают, что в противном случае будет утопленник. Запрещение купаться до Николина дня можно сопоставить с распространённым запретом купаться после Ильина дня, который может мотивироваться тем, что с этого дня дьяволы живут в воде; здесь отражается соотнесение Перуна и Волоса, причём промежуток времени между вешним Николой и Ильиным днём находится как бы под преимущественным покровительством Николы. При этом, купаясь, следует вспоминать св. Николая, который спасает от утопления. В то же время о дожде Николе, как правило, не молятся, ср. высказывание: «Николе молимся о всех нуждах, а Илье – о дожде». Вместе с тем дождь в Николин день считается особенно благоприятным предзнаменованием, поскольку здесь как бы объединяется покровительство Николы (Волоса) и Ильи (Перуна): «велика милость мужику на Николин день, когда поле польёт дождичком».
Соответственно, жертвоприношение водяному может быть приурочено именно к Николину дню и сопровождаться призыванием имени Николы. Исключительно показателен в этом отношении «обряд умилостивления озера Онего (Онежского озера)», описанный уроженцем этих мест М. Сазоновым: «Каждый год накануне зимнего Николы пред всенощной из каждой рыбацкой семьи к известному месту собираются старики. На берегу ими делается человеческое чучело и в дырявой лодке отправляется в озеро, где, конечно, и тонет. Два-три старика поют песню, где просят Онего взять» чучело соломенное в портах и рубахе «, без жены, без детей, без материнских слёз и причитаний. И для большей вразумительности призывают имя Николы-морского». Это – своеобразная дань водяному, который, по всей видимости, каким-то образом ассоциируется с Николой. Ср. мотив человеческой жертвы водяному, который антитетически противопоставлен Николе, в былине о Садке. Характерно в этом же плане упоминание о Николе, который ушёл в воду, в детской прибаутке: «Где ты была? – В сыром бору! – Что там делала? – Ела сыру кашку! – Куда клала? – Под камень! – Кто взял? – Никола! – Где Никола? – В воду ушёл!..»; ср. также: «... А кони-то где? – Николка увёл. – А Николка-то где? – В клеть ушёл. – А клеть-то где? – Водой унесло...». При этом жертву водяному обыкновенно приносили, топя лошадь, что отвечает специальной соотнесённости с лошадьми Николы.
Ассоциация Николы и водяного проявляется и в сказке «Два брата», где бедный брат встречает «старичка, вроде как Никола угодник», и тот велит ему не крестясь (!) броситься в омут к водяному с хлебом и солью; старичок предупреждает, что у водяного там пир, но нельзя брать ни еды ни питья, ни золота ни серебра и всё бросать через правое плечо, а следует просить только серенькую овечку, «а овечка эта – проклятый мальчик». Получив овечку, бедный брат оказывается на берегу, и там тот же старичок берёт овечку себе, а ему даёт взамен жеребёнка, который рассыпается чистым золотом. Богатый брат бросается тогда тоже в омут, но перекрестившись, – и погибает. Здесь знаменательна связь Николы как с водяным (причем характерно предписание не креститься, вступая в связь с водяным), так и с «заложными» покойниками.
Отметим, что Никола может называться «морским богом».
Также следует упомянуть о том, что Никола считался на Руси покровителем пчеловодства, а пчела, по народному поверью, произошла от водяного – и данный мифологический персонаж также покровительствовал сему промыслу.
