В современном русскоязычном языческом дискурсе есть такие термины, как палеоязычество , мецоязычество и неоязычество , которые условно можно перевести на русский язык как староязычество , среднеязычество и младоязычество .
Староязычество — это как раз и есть то девственно чистое исконно-посконное древнее язычество, которое многие поддерживают как идеал.
Среднеязычество — это языческие верования, испытавшие представителей тех или иных неязыческих традиций (буддизма, христианства, ислама и проч.).
Большинство представляет собой своего рода ребрендинг, когда под неязыческими формами продолжается сохранение староязычной сути. Это довольно наивный взгляд: зачастую, изначально неязыческий по своему происхождению материал, не имеющий явного источника в староязычестве, реинтерпретируется народом в языческом ключе.
А младоязычество — это уже направление, старающееся в силу тех или иных причин дистанцироваться от внешних влияний и усиления от него среднеязыческой традиции, зачастую с привлечением известных материалов о староязычестве (о нем, как правило, известно на порядок меньше, чем о среднеязычестве).
Можно, что младоязычество — это прежде всего эстетическое (стремление выработать свою эстетику, чтобы избавиться от внешней вторичности, и дистанцироваться от неязыческих традиций, являющихся чаще всего противоязыческими) и философско-теологическое для (попытка осмыслить довольно разрозненный, иногда внутренне противоречивый материал традиции, а также саму возможность и способ бытия язычником в современном мире; и второй вопрос, к слову, гораздо важнее первого).
Большинство современных язычеств, особенно на территории Евразии, относятся к среднеязычеству, за исключением верований, изолированных от окружающего мир племён.
Среднеязычеством являются, в частности, вуду, железный дин, индуизм и наше славянское двоеверие (оно же — народное «христианство»).
Всякие синтоизмы, тенгризмы, аар айыы и прочие ошмарии-чимарии на балансе оказываются такими же младоязычествами, как и у нас, только с хорошим пиаром, почему они зачастую в массовом порядке реализуются и воспринимаются как староязычества.
Всё это, конечно, — лишь условные точки в истории любого язычества, а на староязычестве-среднеязычестве-младоязычестве дело плавно перетекают друг в друга и всегда можно найти сложные формы, которые трудно однозначно классифицировать.
Но как объяснительная модель экономической классификации довольно удобна.
Ее осознание и принятие позволяют младоязычникам:
1. В определенной степени закрыть вопрос преемственности и лишиться связанного с ним комплекса неполноценности.
NB Но всё же не полностью, поскольку любая традиционная культура уделяет огромное внимание индивидуальной изустной передаче от учителя к ученику, современные младоязычники основной массив знаний о старо- и среднеязычестве получают из чтения литературы (даже если они и восприняли от предков те или иные реликты языковых верований). А о дикше в парампару какой-либо сампрадайи и речи быть не может.
2. Научиться честно и правильно себя позиционировать, сместив акцент с рождественскости древних традиций на преемственность в отношении к ней.
3. В рамках концепции обеспечения неполной комплексной ценности перестать искать постоянные оправдания и обоснования существования своего дискурса и перейти к решению действительно важных вопросов.
Младоязычность включает в себя старо- и среднеязычность в подмножество «язычество» и обладает преемственностью по отношению к ним. Церковная пропагандистская уловка «младоязычество ≠ язычество» таким образом оказывается лишь лишь логической ошибкой, поскольку подменяет часть и смыслы, подразумевая на деле «младоязычество ≠ староязычество» , что в здравом уме, естественно, отрицать невозможно.
