Читал сегодня статью о южнославянских кукерах (участников масленичного ряжения) и наткнулся на любопытный факт:
"В прошлом, как и в случае с процессиями колядующих, две столкнувшиеся на пути дружины кукеров вступали в настоящий, реальный бой; убитых хоронили на месте побоища"
Надо сказать читал уже о таком в книге незабвенной Н.Н. Велецкой "Языческая символика славянских архаических ритуалов". Начал искать объяснение этому довольно-таки странному и жестокому обычаю и нашёл неплохое исследование на сайте тюменской Бузы. В нём приводится множество примеров ритуальных поединков ряженых и высказываются интересные мысли:
"На Северо-западе столкновения, как мы знаем, носили жёсткий характер, отражая либо большую архаичность, а потому черты реальных боев в обрядовых поединках, либо наоборот, некую деградацию обычая и утрату обеспечивающих безопасность ритуальных табу."
"Болгарские Кукеры зачастую помимо боевых палок вооружены деревянными саблями, которые, не задумываясь при случае, пускают в ход: "В прошлом, как и в случае с процессиями колядующих две столкнувшиеся на пути дружины кукеров вступали в настоящий, реальный бой; убитых хоронили на месте битвы." Этот пример говорит в пользу предположения, что более жёсткие, почти без ограничений, не табуированные обрядовые бои, являются более древними, т.к. сохранность традиций кукеров в Болгарии невероятно хороша. (…) Такой вывод даёт нам основание полагать, что за современными мужскими обходами ряженых на Святки и на Масленицу стоит древний, позднее ритуализированный, обычай родовых дружин, сбора дани с контролируемой территории. Вероятно, прежде дань собиралась молодёжью призывного возраста (младшей дружиной), так как в существующей иерархии ряженых у Южных славян глава называется "дед", "дедо", "дедица". (…) Чувствуя себя защитником родовой группы от людей и нечистой силы, ряженый артельщик использовал в эти особые дни все свои "особые полномочия". В некоторых сёлах юго-востока Сербии "…колядующие ведут борьбу с демонами, и сами уподобляются им: размахивают саблей или дубинкой, обследуют все закоулки двора, изображают бой с невидимым противником, битву друг с другом, устраивают в доме беспорядок. Требуя подарки, они угрожают хозяину…" (…) Бросается в глаза сходство вышеописанных славянских обычаев с культами тайных союзов, описанных С. А. Токаревым. " Система тайных союзов почти всегда и везде включает в себя одни и теже, вполне определённые верования и обряды, органически связанные с этой системой.""
Таким образом, происхождение обычая ряжения на важнейшие кологодные праздники возводится к древним возрастным и воинским посвящениям, а колядовщики оказываются наследниками древних мужских союзов. Напомню, что, согласно традиционной трактовке, подтверждённой множеством фактов, ряженые изображают духов с Того Света. В принципе, обе версии не противоречат друг другу, за исключением нескольких моментов:
1. "Сбор дани" осуществлялся в пользу духов (земными представителями которых выступали ряженые). Сбор дани князем и дружиной
(полюдье) осуществлялся в строго определённое время года и не был привязан к определённому празднику, ряжение же является частью обрядности праздников, отмечавшихся в разные времена года (Коляда, Купала, Масленица, Красная Горка, Осенины).
2. Воинские (сословные) посвящения и посвящения возрастные — разные явления.
3. В ряжении участвовали не только юноши, но и девушки и дети. В науке нередко списывают участие девушек и детей в ритуале на "деградацию обряда", но это объяснение подходит далеко не всегда — есть специфически женские обряды, например, связанные с культом русалок. Впрочем, ритуалы троицко-купальского цикла исследователи связывают, в том числе, и с женскими возрастными посвящениями.
4. Колядовщики не только собирали дань, но и совершали магические действия, направленные на обеспечение благополучия.
В общем, я считаю, что княжеская дружина к ряжению отношения не имеет, и "сбор дани" не имел отношения к банальному "налогу на армию" или "на государство". А вот связь с возрастными инициациями (в ходе которых посвящаемые считались принадлежащими к Миру мёртвых), по-видимому, присутствует. Жестокие же бои (доходящие до смерти) между разными ватагами ряженых могут в действительности оказаться пережитком глубокой древности, когда нередкой была вражда между отдельными племенами, а группы подростков, проходивших посвящение, участвовали и в военных действиях. Со временем, племенная вражда утратила смысл, но ряженые продолжали столкновения, либо ограничив их правилами (в большинстве случаев), либо нет (у южных славян). Значительную роль здесь сыграл и обычай "антиповедения", согласно которому ряженым не только позволялось, но даже предписывалось совершать различные "бесчинства", изображая поведение духов. Возможно, смерть в таком бою (подобно гибели на войне) считалась жертвоприношением (предполагаю это, учитывая наличие в древности идеи единства жертвы и её адресата), но многое указывает и на соперничество как важный фактор ("цель победы в поединке заключалась либо в обладании возможности колядовать на "отбитой" территории, либо в праве отнять наколядованное добро"). Исторические "мужские союзы", воевали с врагами своего племени (а не с членами своей же общины или дружественных общин); с этой точки зрения смертельные схватки южнославянских ряженых можно считать деградацией обычая, слепым сохранением старой формы, не соответствующей изменившимся условиям и лишённой в этих условиях нравственного оправдания, а введение правил, ритуализацию поединков — напротив, развитием обычая, соответствующим изменившемуся общественному устройства.
Ещё стоит отметить, что столкновения в "пограничных" местах, связанных с иным миром (перекрёстки дорог, мосты) встречаются там, где налицо ритуализация боя, а в данных о воюющих "мужских союзах" и в сообщении о южнославянских ряженых, убивающих друг друга, нет упоминания о том, что стороны заранее договаривались о месте столкновения (хотя, в принципе, такое вполне могло быть и "пограничье", как место действия, будет в таком случае ещё одним доводом в пользу трактовки боя ряженых как жертвоприношения, сходного со смертью воина). Кроме того, полагаю, что немалое влияние на смягчение обычая оказало становление государств — сложно представить себя правителя, подданным которого разрешено невозбранно воевать друг с другом, пусть даже и только по большим праздникам. Сложно также представить себе жителей соседних деревень, у которых взаимное убийство по праздникам — норма, а в прочее время они мирно живут бок о бок (хотя, в случае с южнославянскими ряжеными, дело, похоже, как ни странно, обстояло именно так).
У кого какие мысли по поводу вышеизложенного?
