Наш друг и соратник Озар Ворон (Лев Рудольфович Прозоров; 1972—2020) в своей замечательной книге «Варяжская Русь» (2012), в главе IV под названием «В недолгом сиянии полдня: Варяжская Русь в эпоху викингов» писал о храмах балтийских славян:

«Ратари (редарии, ретряне) обитали вокруг треугольного города Радигощ [Я придерживаюсь мнения, что Радигощ название города, а Ретра — области, названием города же ее стали считать по недоразумению. — Прим. авт.], в котором почитался тот самый Радигост Сварожич — по мнению некоторых исследователей, обожествленный предок вендских князей Радегаст-Радагайс, гроза Рима. Адам Бременский называет этот город „всемирно известным“, „престолом идолослужения“. Одно из двух величайших святилищ варяжской Руси, Радигощ встречал паломников из далеких земель — даже из Чехии спустя два столетия после принятия ею иноземной веры, сюда приходили пилигримы, ища пророчеств грозного Божества с бычьей головою на щите, хищной птицею на шеломе и секирой в руке. Сварожича окружал сонм меньших Богов, на постаменте которых были написаны их имена (то есть велеты умели писать). Тут же хранились знамена велетов, под которыми они выступали в походы — в противных случаях к ним нельзя было прикасаться. Из хроник мы знаем, что на знаменах велетов была изображена некая Богиня, увы, неясно, кто именно. Так же перед войском велеты носили огромный крест — как известно, крест гораздо древнее христианства. По крайней мере одно знамя было красным — святой Бруно Кверфуртский с негодованием обличает германского короля, заключившего союз с велетами и поставившего рядом несомые впереди христианского воинства святыни и „кровавые“ [В некоторых переводах — „крашенные человеческой кровью“. Не отсюда ли немцы взяли идею Blutfahne? — Прим. авт.] знамёна „дьявола Сварожича“. Храм был убран рогами животных и красными покровами. Снаружи стены храма покрывали изображения Богов и Богинь, вырезанных с удивлявших зрителей правдоподобием. Мы же, вспомнив алтарь Кродо из Гоцлара, не станем этому чрезмерно удивляться. Кроме храма в треугольном городе с тремя же воротами — двумя на лес, и одними на озеро Толлензее — ничего не было. На стенах же торчали мрачные свидетели побед велетов — высокие шесты с черепами поверженных врагов.

Пророчества при храме производили жрецы, меча какие-то жребии — уж не руны ли? Однако, обряд отличался от метания рун — гадание производили в свежераскопанной ямке, метали туда жребии, а потом ямку перекрывали дерном. При святилище жил священный белый конь, считавшийся конем Сварожича, и перед походами и иными важными предприятиями коня проводили над тремя крестообразно связанными копьями. Если конь перешагивал все три креста правым копытом — замечательно, все сложится самым удачным образом. Если один раз перешагивал с левой ноги — дело пройдет не без задоринки. Если же все три раза ступал левым копытом — лучше и не браться, Боги не одобряют. Можно предположить, что значение имело и то, на каком именно кресте пойдет вперед левое копыто: в начале, в середине, или — самое обидное! — в конце задуманного предприятия ожидает гадающих коварный удар судьбы.

Только жрецам разрешалось сидеть внутри стен священного города, остальные должны были, пока там находятся, из почтения к месту оставаться на ногах. <...>

В 1127 году Радигощ был уничтожен христовым воинством, да так, что не сохранилось даже преданий о его местонахождении. С.В. Алексеев предполагает, что Радигощ — это городище Фельдберг, с храмовым зданием. Такие были и в меньших поселениях, вроде Гросс-Радена, недавно реконструированного, но не славянскими — стыд и срам! — а германскими любителями старины. В том храме, кстати, найден конский череп и шесть копейных наконечников — следы обряда, нам уже знакомого.

Вторым после хранителей святыни племенем велетов были доленцы или доленчане. На север их земли уходили к реке Пене, на юге упирались в густой лес между озером Толлензее и рекой Укрой.

Церзпеняне назвались так, потому что жили за Пеной, „через Пену“ от доленчан и ратарей. У них были торговые города — Дымин (позднее Деммин), Велигост (Велгаст) и Гостков (Гютцков). <...> В Велгосте был храм в честь Геровита или Яровита, где почиталось его копье и щит, который носили впереди войска — не то как знамя, не то как ратный оберег, не то все вместе. При храме так же жил белый конь, примерно за тем же, зачем и в Радигоще. Жрец Яровита мог, облачившись в белое одеяние и увенчавшись зелёным венком, обращаться к почитателям от имени Бога в первом лице:

„Я Бог твой, Я Тот, который одевает поля муравою и листвием леса; в Моей власти плоды нив и дерев, приплод стад и все, что служит в пользу человека: все это даю чтущим Меня и отнимаю от отвергающих меня“.

По символике, по одеянию, по характеру даров — речь ведь не идет о мудрости, победах в боях или успехах в торговле, нет, жрец говорит о плодах и приплоде — по празднику в конце апреля, со „сладострастными“ плясками, по обычаю человека представлять собою воплощенное Божество, в Яровите узнают полное подобие восточнославянского Ярилы, „Зеленого Юрия“ народного христианства, южнославянского Германа. <...>

На побережье Варяжского моря к востоку от Одры и вплоть до прусских дубрав сидели словинцы у Лебского озера, и кашубы, упомянутые еще арабом Масуди в X столетии, сидевшие по Висле до Жарновского озера. С юга непроходимый лес отгораживал эти сидевшие по морю племена от поляков. Вместе они именовались поморянами.

Главным городом поморян был торговый Щетин (или Щетинь). Его (точнее, все-таки ее) называли „мать городов поморянских“ — именно так, дословно — поневоле вспомнишь „мать городов русских“, летописное прозвище Киева. Вот откуда оно приплыло... Разделенная на четыре „контины“ (конца), Щетинь стояла на трех горах, на вершине средней из которых высилось святилище Триглава — огромного идола, как можно догадаться из самого его названия, трехголового [Пользуюсь случаем напомнить — слово Триглав применяется в источниках только в этом смысле. Никаких „языческих троиц“ или „принципов троичности“ он не подразумевает — это конкретное изваяние конкретного Божества. — Прим. авт.]. По словам почитателей, три головы обозначали власть над Небом, землей и преисподней. Глаза на трех лицах закрывала „золотая повязка“. В остальном храм напоминал уже знакомый нам Радигощ в земле ратарей, только, может быть, менее воинственный и более роскошный. Весь он был покрыт скульптурами и „выступавшими из стен“ изображениями людей, птиц и зверей — то есть барельефами. Все они, по отзывам католических проповедников, были вырезаны столь искусно, что казались живыми. Ко всему прочему, поморяне расписали свою святыню яркими красками, которые оказались бессильны уничтожить снег, дождь, солнце и ветер. Здесь хранились серебряные и золотые чаши, выносившиеся по праздникам на общие пиры для самых знатных и славных людей, здесь хранилась десятина взятой на море или на суше добычи, здесь были рога, из которых пьют, окованные золотом и украшенные драгоценными камнями, здесь было оружие и „драгоценная утварь, редкая и прекрасная видом“. И глядя на всю эту радостную пестроту, блеск и сияние, трудно было поверить, что в центре всего этого возвышается мрачный слепой кумир, которому точно так же, как Сварожичу у ратарей, посвящен вещий конь, копыта которого предрекают будущее — но только вороной, черный. <...>

Но воистину центрами варяжской цивилизации, её средоточием были два острова. Остров Волын в устье Одры и остров Рюген к северо-западу от него.

Начну с Волына.

На нём стоял огромный торговый город. Разные источники называют его по-разному. Хроники германских монахов Юмной, саги скандинавов Йомсбургом — а стихи скальдов проще — Йомом. Польские летописи и русские былины называют его по имени острова Волыном, а немецкие позднейшие легенды — Винетой. <...>

Вот, кстати, что рассказывают о главном торговом порте Варяжского поморья немецкие легенды:

„Роскошные дома в нем были украшены окнами из цветного стекла. Колонны из белого мрамора и алебастра удерживали навесы над входами в жилище. Позолоченная черепица отражала солнечный свет и до заката наполняла улицы желтым сиянием. Мужчины в Винете носили отороченные дорогим мехом мантии и береты с длинными перьями. Женщины были затянуты в бархат и шелка, тяжелые золотые украшения с огромными драгоценными камнями обвивали их шеи. Девочки пряли на маленьких прялках золотым веретеном. Вино пили там из золотых кубков, а дыры в стенах затыкались хлебом“.

По этим беретам с перьями — ясно, что легенда моложе города не на век, и не на два. Может, на полтысячи лет. Кстати, какие головные уборы на самом деле носили в варяжской Руси нам, по случаю, известно. На рыцарских гербах Мекленбурга встречается такая специальная фигура, которая так и называется — „венд“. И снабжена она высокой остроконечной шапкой в меховой опушке. По ней и опознается.

Да, легенда отчаянно фантастична. Она придумана человеком, который, по всему, никогда не жил в доме, где в стенах не было дыр. Но впечатление, которое производил на видевших город, впечатление, пробившее несколько столетий, словно копье, оглушающей роскоши, невероятного богатства, легенда передала верно. Может быть, после нее Вам будет проще принять то, о чем говорят в хрониках современники Волына-Юмны-Винеты и сухая археологическая статистика.

Адам Бременский пишет: „За страной лютичей, которые иначе называются вильцами, протекает река Одер... В устье её... славнейший город Юмне... Это поистине самый большой из всех городов, какие есть в Европе. Населяют его славяне и другие народы, греки и варвары. И приезжие саксы также получают равное право проживать вместе со всеми, если, однако, оставаясь там, не будут проявлять свою принадлежность к христианству. Ибо ведь все они до сих пор блуждают неверными путями языческих обрядов. Впрочем, что касается нравов и гостеприимства, не найдется ни одного народа, более достойного уважения и радушного. Город этот, богатый товарами всех северных народов, имеет все, что есть приятного или редкого. Там имеются и вулкановы сосуды, которые местные жители называют „греческим огнём““.

Очень любопытно — что же это за „греческий огонь“? Понятно ведь, что не чудовищное оружие православной Византии (в состав которого, согласно иным легендам, входил человеческий жир), напалм средневековья, имелся в виду? Будь такое в руках у волынцев — история германского натиска на Восток кончилась бы, едва начавшись. Исследователи полагают, что в виду имелся... маяк. Что, откровенно говоря, если и не так сенсационно, как настоящий „греческий огонь“, то уступает ненамного. Смутно припоминается, что снова маяки у этих берегов загорятся как раз в эпоху беретов с перьями — через полтысячи лет после Адама Бременского.

Но ещё любопытнее иное: христианин, священнослужитель, западноевропеец, наверняка имевший представление о европейских столицах того времени — да о Риме, наконец! — называет „самым большим из городов, какие есть в Европе“ поселение язычников. <...>

А вот как описывает город Йом „Сага о йомсвикингах“:

„Вскоре там был построен большой, хорошо укрепленный град. Часть города находилась на мысу и окружена была морем. Там была гавань, где могло разместиться триста шестьдесят длинных ладей, да так, что все они находились бы под прикрытием городских укреплений. Все там было устроено так хитро, что вход в гавань перекрывала большая каменная арка. На входе в бухту были установлены железные ворота, которые запирались изнутри. На вершине арки стояла башня, в которой были установлены катапульты“.

Закрывающаяся гавань и катапульты на башнях.

Подчёркиваю, уважаемый читатель, это — эпоха викингов, „темные века“ и все такое. Глухая языческая Балтика. К тому же её славянский берег.

Представьте, какое впечатление все это должно было производить не то что на скандинавов — на тех самых проповедников Римской церкви. Представьте — и поймите, что настроение, возникавшее у жителей иных стран при взгляде на это чудо, легенда с золотыми веретенцами и хлебом в стенах передает как раз отлично.

В X веке еврей-работорговец из арабской Испании, Ибрагим ибн Якуб, посетил центральную Европу. Он называл Волын-Винету островом двенадцати врат.

А что говорят нам учёные? Мало ли чего нагородят впечатлительные путешественники, не говоря уж о хвастунах-викингах. Вдруг и не было на самом деле ничего примечательного в устье Одры?

„Уже в IX в. он занимал площадь в 50 гектаров, — пишет про Волын-Винету историк В.В. Фомин, — и его население в X веке состояло порядка из 5–10 тысяч человек [В тогдашнем Лондоне, например, проживало, по утверждению историков, 5 тысяч человек. Раскопанная часть Волына-Винеты — больше Лондона. — Прим. авт.] (для сравнения, шведская Бирка, которую обычно характеризуют не только как крупнейший торговый центр Швеции, но и всего балтийского Поморья, в середине IX в. была расположена на территории 12 га, а датский Хедебю в пору своего расцвета — X в. — занимал площадь 24 га, и число его жителей насчитывало несколько сотен человек, может быть, даже более тысячи). В XI в. балтийская торговля, достигшая цветущего состояния, была сосредоточена именно в Волине (около него обнаружена почти треть всех кладов Поморья), и он, в чем были тогда твердо убеждены на Западе, уступал только одному Константинополю“. <...>

Любопытно — об этом сообщает журнал „Историк-марксист“ в четвертом номере за 1936 год в статье с грозным названием „Фашизация истории в Германии“ — что в Третьем Рейхе усиленно пропагандировали Винету, вели ее раскопки, писали о ней в книгах, сравнивая с Римом и Багдадом. Даже могу где-то понять — огромный город с передовыми по тем временам технологиями — катапульты! Маяк! Запирающаяся гавань! Плотина! — выглядел предшественником технической гигантомании Рейха (да и вообще эпохи дизеля). Уж не знаю, как они решали вопрос с тем, что населяли город в подавляющем большинстве никак не тевтоны. Мне просто грустно, что в Третьем Рейхе славянское чудо популяризировали, кричали о нем на весь свет — а в Советском Союзе, где я вырос, про Винету можно было узнать только из сказок иностранки Лагелёф и дореволюционного Ушинского. Грустно и странно.

Ещё в Волыне хранилось копьё, о котором говорили, будто это копьё... Юлия Цезаря. Причём про связь Цезаря с Волыном писали не только немцы, но и польская „Великая хроника“. Не иначе, как копье принес вместе с легендой какой-то „федерат“-веринг. Иной общей памяти у Рима с Винетой вроде бы ожидать сложно. <...>

В Волыне, как и в Щецини, почитался Триглав — только идол его тут был маленький, можно было в дупло спрятать.

Зато отлит из золота!

Таков был Волын, Юмна, сказочная Винета, Йомсбург северян. Языческий мегаполис средневековой Европы. Средоточие богатства и, если так можно выразиться, передовой — по тем временам — технической мысли, хоть и не слишком прославленный воинской отвагой или истовым почитанием древних Богов.

Все это с лихвой возмещал Рюген, Руян, „остров Рус“ арабских и персидских землеописаний.

Адам говорит о нем мимоходом, называя жителей Руяна самыми свирепыми пиратами наряду с ваграми Фемарна. „Без их решения не положено ничего предпринимать в общественных делах: так их боятся из-за их близких отношений с богами или скорее демонами, которым они поклоняются с большим почтением, чем прочие“, добавляет он. Поподробнее рассказывает об острове и его святынях Гельмольд. Самое же подробное описание его оставил нам старый знакомец Саксон Грамматик, лично присутствовавший при походе датского короля Вальдемара, правнука нашего Мономаха, на Рюген.

Подписка на обновления

Материалы на нашем сайте обновляются практически ежедневно. Подпишитесь и первыми узнайте обо всём самом интересном!

Авторизация

Видео

Лекция школы "Русская Традиция" от 01.09.2009

Велеслав - Славянский обряд

Лекция и практика школы "Русская Традиция" от 04.04.2010

Велеслав - Навье посвящение

Поиск

Журнал Родноверие