Интервью с великим сербским режиссером Эмиром Кустурицей. О современных людях и западной культуре, новом язычестве, военном деле и человеке из Восточной Европы. Беседу на Мокрой горе провел Константин Качалин.
Почему в своей работе вы всегда стараетесь говорить людям правду, даже если она совсем не приятна?
Во-первых, я снимал свои фильмы для того, чтобы мне не было стыдно за них перед родителями, друзьями и учителями. Никогда не думал, что получу за них «Оскар», две «Золотые пальмовые ветви» в Каннах, «Золотого льва», «Серебряного медведя»… Вот, сейчас я просто сделал хороший фильм для народа. Я уверен, что если бы в начале своей карьеры в кино я поставил перед собой цель снимать фильмы, которые бы получали только награды, я бы ничего не добился.
У меня были моральные принципы, которых я придерживался, и я хотел говорить людям правду.
Вот почему меня знают и уважают во всем мире. Человеческая жизнь и цивилизация не могут развиваться без сильных идей. Квартира, машина, деньги, хорошая жизнь – да, это хорошо. Эти приобретения становятся ложными и пустыми, если они становятся целью и смыслом всей жизни. У каждого из нас должна быть цель в жизни.
Нам нужна такая цель, которая направляет нас по жизни, направляет нас духовно. Нам нужно определить задачу, выбрать свой путь. Только тогда мы сможем получить то, что хотим.
Одна только идея приведет нас к результатам. Богатый человек может стать хорошим. Но если он строит свою жизнь так, что думает только о ней – как разбогатеть, – то его жизнь бессмысленна. Все, что имеет духовную идею, ведет к моменту, когда вы обретаете свою истинную положительную цель. Если все перевернуть с ног на голову, добиться чего-то хорошего будет сложно.
Необходимо определить свою задачу, выбрать свой путь. Только тогда мы сможем получить то, что хотим. Идея приведет нас к результатам только в том случае, если она связана со смыслом. Смысл связан с Духом.
Современные технологии, Интернет, все больше привязывают к себе людей. Каждый из нас находится под контролем «большого брата», хотя зачастую мы этого не осознаем?
Сегодня мир полон техноязычников. Язычество не в пользу личности, конечно, в язычестве личностей нет. Люди находятся под постоянным контролем процессов, которые приходят извне и влияют на них. Их мозг контролируется, все части их тела. Все это произошло с каждым из нас, когда мы слепо отдали себя в руки новых технологий. Мы не можем сказать, что современный человек живет лучше, чем человек эпохи Возрождения. Мы не можем сказать, что человек в эпоху промышленной революции лучше или хуже, чем человек в нынешнем высокотехнологичном обществе.
Но современные люди остались без духовного лидера... Они оставили в себе дурные намерения доминировать над другими и искать пути их порабощения. Чтобы поработить своих собратьев. Что Бог дает человеку? — Не наделяет ли Он его уникальностью, которая очень быстро теряет смысл и растворяется в массе себе подобных. Человек разделен не на две части, а на несколько.
Высокотехнологичный человек сейчас больше склонен к биологической, чем к духовной жизни.
Его интересуют только материальные ценности, он одержимый технологиями язычник. И этот язычник теперь противостоит тому божественному человеку, о котором говорит Достоевский. Очень интересное исследование провели американцы. Они выбрали величайшего писателя всех времен и народов. Лев Толстой занял первое место. Достоевского вообще нет в их списках. Им мешает глубокий взгляд Федора Михайловича на человеческую душу. Я не хочу сказать ничего плохого о Толстом, но в Достоевском мы открываем душу человека и его неисчерпаемые возможности. Он и сейчас разговаривает с нами на современном, простом и таком нужном каждому из нас языке. Оно призывает к духовности.
Сегодняшний высокотехнологичный язычник чувствует себя лучше, когда он просто пользователь и не задает вопросов. Он теряет свою индивидуальность и становится частью управляемой толпы. У него нет души. Сейчас многие люди становятся язычниками высоких технологий. Подражать западной, глобальной пластиковой культуре – не самое лучшее. Я надеюсь, что на Западе произойдут перемены, потому что без духовности жить нельзя.
Мир сейчас устроен таким образом, что он постоянно заинтересован в войнах. Несмотря на то, что современная литература и культура в целом осуждают войны и многие люди выступают против них, современные войны стали постоянным зловещим и растущим бизнесом, вам не кажется?
Это огромное предприятие, которое занимается тем, как извлечь выгоду из человеческой боли. Об этом было в «Андеграунде». Хотя там я показал, конечно, свою точку зрения.
Величайшее лицемерие в мире заключается в том, что те, кто организует войны, также финансируют антивоенные движения.
Судьба человечества запуталась в жестокий узел, который невозможно развязать: от войны к наживе, от приобретений к новой войне. Так создаются капиталы и огромные состояния. Современные войны ведутся под лозунгом «Демократия и гуманность».
4,5 миллиона человек погибли во Вьетнаме, более миллиона уже убиты в Ираке, люди умирают каждый день в Афганистане, и мы никогда не узнаем истинных цифр. Это говорит о том, что капитализм — это прежде всего военное предприятие. Я, конечно, против войны, но вижу, что она парадоксальным образом связана с историей человечества и ее трагическим развитием.
Героя нашего интервью надо как-то назвать. Есть французские, американские, российские режиссеры. Но ваш случай особенный – вы родились в Сараево, которое сейчас находится в Боснии. Вы живете в Сербии, а до этого во Франции. Как вы себя определяете?
Я определяю себя как сербский режиссер, художник, автор книг. Еще я строю дома, поэтому я еще и архитектор. За последние годы я расширил круг своих интересов и деятельности. Я бы сказал просто: я живу и творю. Я создаю даже больше, чем живу. Мои предки сербы. Многие из них носили турецкие имена, поскольку за время оккупации Боснии Турцией огромное количество местного населения приняло ислам.
У моих предков были турецкие имена, но они жили в Герцеговине и не были мусульманами. Это та часть Боснии, которая не находилась полностью под контролем Турции.
Так что в течение своей жизни я очень легко вернулся к тому, к чему принадлежали мои предки – сербской культурной традиции. Для меня очень важен вопрос принадлежности.
К какой культуре я принадлежу? — Я думаю, что к миру. Но по своей сути я глубоко привержен сербской культурной традиции и думаю, что несу ее и в мировую культуру.
Сейчас вы снимаете новый фильм с Моникой Беллуччи. Он также говорит о войне в Боснии. Поступило много информации о том, что у вас возникли трудности и вам не позволяют снимать сцены, где вам нужна помощь боснийской армии.
Представитель мусульманской части в президентстве Боснии Бакир Изетбегович выступил против съемок фильма. Он не просто мусульманин, а исламский экстремист, сын Али Изетбеговича, ответственного за массовые этнические чистки сербов на территории Боснии и Герцеговины.
Одна из семей, которую выслали из Сараево, — моя семья. До войны в Сараево проживало 250 тысяч сербов. Сейчас осталось 2-3 тысячи.
О зверствах сербов говорят во всем мире. Жестокость была со всех сторон. Есть кое-что очень важное – именно для сербов этот ужас закончился полным изгнанием.
Как теперь будут продолжаться съемки, не будут ли они вам мешать?
Нет. Все, что мне нужно, это старое оборудование югославской армии. Проблемная позиция только у Бакира Изетбеговича, а пост президента Боснии ротационный. Хорваты и сербы разрешили мне фотографировать, так что проблема решена.
В нескольких местах Изетбегович называет вас предателем своего народа?
Да, я хочу спросить, что мы называем предательством в современном мире? В Нью-Йорке каждый день сотни людей переходят из католицизма в буддизм, из иудаизма в христианство и наоборот. Это просто нормально. Они не могут мне простить того, что я был атеистом, а потом принял православие. Но это показывает, на каком этапе жизни они находятся в одиночестве. Может ли кто-нибудь судить и войти в это царство человека, которое является его личным духовным пространством?!
Но наверняка Изетбегович боится, что если вы снимете фильм о войне в Боснии, то обязательно затронете политику и изложите свой взгляд на события?
Знаете, мой фильм только о людях. Я снимаю фильмы только для них, и все это знают. Так было, так и останется. Помните мой фильм «Жизнь – это чудо». Речь идет о любви сербского мальчика к мусульманской девушке. Они назвали это пропагандой. В Сараево прошла демонстрация, на которой ислам назвали лучшей религией, которая в конечном итоге покорит мир. В Боснии живут мусульмане, католики, православные, это в центре Европы.
Я хотел бы добавить кое-что, что связано с нынешней ситуацией в Украине и частично в Восточной Европе. В «Войне и мире» некоторые персонажи, прекрасно знающие французский язык, сидят и рассуждают – вот, скоро придет Наполеон, он изменит лицо России, он сделает жизнь более цивилизованной.
Просто так и в литературе, и в жизни немало людей, считающих, что именно западноевропейцы могут изменить свою жизнь к лучшему. Я считаю, что это огромная ошибка. Что нас соблазняет, так это хорошо представленная идеология. Голливуд хорошо показывает нам, как это работает.
Западное общество не признает простого факта: можно выделиться и быть другим, иметь отличные привычки и — самое главное — другой взгляд на историю. Уничтожение нашей индивидуальности как людей будет иметь смертельные последствия.
С другой стороны, западный корпоративный мир вполне готов прийти в Сибирь для участия в разработке природных ресурсов. Но даже если в Сибири появятся западные компании, они не изменят сибирскую жизнь.
Иногда лучше быть пастухом и пасти овец, чем иметь «Порше» и жить за счет ресурсов своей страны, которые были украдены и проданы кому-то другому.
Конечно, грубое сравнение. Но я хочу сказать, что всегда найдутся желающие проникнуть глубже, иметь свой процент, лучшие условия жизни.
Некоторое время вы жили во Франции, недалеко от Парижа, а теперь переехали в Сербию. В то же время вы часто путешествуете по другим странам Европы. Как, по вашему мнению, сейчас выглядит жизнь в Европе?
Да, я жил в деревне у леса. Я считаю, что в Европе тоже не все просто. Есть также много трудностей. Когда я критикую внешнюю политику Запада, я критикую политику. Уровень жизни западных людей, уровень защиты людей, справедливости — там гораздо выше, чем на Востоке. Правовая система на Западе, конечно, хорошо защищает людей.
И нам нужно все построить самим. И я буду самым счастливым человеком, увидев это.
Конечно, Европа – колыбель культуры, фантастическое место, где можно красиво жить, где можно посидеть с чашечкой кофе… Да, например в Париже. А там реальные трудности – там сейчас 150 тысяч бездомных. Однако я люблю Запад. Со времен Возрождения западный мир создал множество культурных и технологических завоеваний. Но их модель мира и их политическая модель устарели. Последние мировые события заставляют меня думать, что западный мир ищет пути к новым колониям.
А чем еще вы занимаетесь помимо фильма о войне и любви с Моникой Беллуччи? Идет речь о написании книги о Достоевском?
Я пишу роман о Достоевском, да. И только что вышла еще одна моя книга, в которую вошли восемь разных новелл. Знаете, я усердно работаю над фильмом «Любовь и война» с Моникой Беллуччи. В него вплетены три притчи: в последней я сам играю роль монаха, ведь я для этого еще и бороду отрастил... Фильм будет представлен в Каннах в мае 2014 года.
Вы согласны с точка зрения, что человек должен всегда, на протяжении всей жизни искать истину, сомневаться, отказываться от прежних заблуждений, чтобы обрести новые... И если да, то чем сегодняшняя Кустурица отличается от человека, которого он было 30 лет назад?
Нет, не сильно выделяется. Он все тот же страстный чудак.
Вы хотите сказать, что все заблуждения и ошибки молодости остались с вами?
Нет, конечно нет. Я стараюсь сохранять веру в Бога и высокие моральные принципы. Бог увидел, что я ищу Его, Он нашел меня и помог мне увидеть Его. Ему я обязан тем, что, сколько себя помню, я делал только то, что действительно люблю. Знаете ли вы, как мало людей в своей жизни занимаются любимыми делами?! Я один из тех редких счастливчиков и бесконечно благодарен за это.
