Для цивилизованных противников манера славян драться была, как сказали бы сейчас, «неконвенциональной»

Война на востоке Украины заставила наблюдателей обратить внимание на то, что в последние тридцать лет — время после падения социализма — все основные вооруженные конфликты в Европе происходят с участием славян, как минимум, с одной стороны — от стран бывшей Югославии до Приднестровья и Чечни. Ряд исследователей предлагает взглянуть вглубь веков — в середину первого тысячелетия. Тогда началась славянская экспансия, которая на востоке закончилась лишь в конце второго тысячелетия, когда Российская империя отказалась от Аляски. Присущи ли славянам неотъемлемая воинственность и вечное устремление к новым горизонтам?

До настоящего момента историки не дали внятного ответа по поводу причин великой славянской миграции, когда в течение VI–VII веков славяне заняли огромную, но до того отнюдь не пустовавшую территорию от Пелопоннеса на юге до Ладоги на севере, и от Эльбы и Альп на западе до Волги на востоке. О причинах и ходе этого процесса — едва ли не самой важной составляющей Великого переселения народов — рассказывает родившийся в российском Приморье украинский археолог Евгений Синица.

Климат — наше все

«ДС»: Как проходило расселение славян в VI-VIIвеках сугубо технически?

Е.С.: Археологические данные, накопленный за последние лет 50 — 70, позволяют отказаться от все еще популярной картины эпических потоков переселенцев, которые большими группами разбредаются в разные стороны с «прародины», в результате чего тысячи людей чуть ли не в одночасье оказываются за сотни километров от исходного региона. Славянская колонизация была скорее ползучей, достаточно небольшие группы людей перемещались из выработанной ресурсной зоны в соседнюю, то есть речь о нескольких десятках километров пути. При этом «броски» на несколько сотен километров, вероятно, тоже случались, но такие «марши» были скорее исключением, обусловленными особыми обстоятельствами. Например, в движении на юго-запад возникла необходимость преодолеть, или, скорее, обойти с юга Восточные Карпаты. Славяне не умели жить ни в горах, ни в степи, отсюда и иной характер миграции, сразу на 150 — 200 километров, но на самом деле — гораздо больше, поскольку перемещались они не по прямой, конечно же: из Пруто-Днестровского междуречья в Мунтению, это нижнее Подунавье, сейчас — историческая область Румынии.

«ДС»: Что стало предпосылкой и импульсом к великой миграции предков ныне столь разных народов как македонцы, поляки и русские?

Е.С.: Как и в основе всех процессов эпохи Великого переселения народов в целом, основную причину расселения славян стоит усматривать в изменениях климата, наступлении так называемого «климатического пессимума раннего средневековья». Палеоклиматологические данные достаточно однозначны: от начала ІІІ в. н.э. наблюдается постепенное похолодание, пик этого похолодания приходится на вторую треть VI века.

Климатические явления глобальны, они коснулись всех. В Римской, а затем Византийской империях неурожаи — и обусловленные последними налоговые недоимки — сделали невозможным содержание достаточной для обороны границ армии. Нехватка влаги и суровые зимы заставили кочевников искать новые пастбища, и в конце IV в. на западном фронтире Великой Степи, в Северном Причерноморье, появляются гунны. Конфликт гуннов с господствовавшими на тот момент в регионе аланами и готами закончился разгромом"местных", которые тоже, судя по всему, переживали не лучшие времена. В результате готы и аланы были вынуждены искать прибежища на территории Империи, за Дунаем. И Империя им это прибежище предоставляет, не в последнюю очередь, по-видимому, потому, что уже не способна силой сдерживать поток беженцев на дунайской границе. Археологически, кстати, мы не прослеживаем ни тотального погрома в регионе, авторами которого могли бы быть гунны, ни быстрой депопуляции. Отток населения «за Дунай» был, вероятно, достаточно долгим процессом, растянутым на период жизни одного-двух поколений.

Славяне, а скорее — предки тех, кто придя через 120 — 150 лет на Дунай, уверенно будут аттестовать себя как славяне, находились на периферии всех этих бурных событий. Драма «гуннского нашествия» разворачивалась в основном в степи и лесостепи. Славяне же обитали на тот момент на юге лесной зоны Восточной Европы и прилежащих к ней лесостепных областях. Но именно славяне оказались, в конечном итоге, основными «бенефициарами» событий гуннской эпохи. В первой половине V в. восточноевропейская Лесостепь значительно обезлюдела, гунны переместили основные силы далее на запад, в Паннонию, среднее Подунавье. Этими вакуумами, и демографическим, и военно-политическим, воспользовались наши «лесные жители». Переселенцы первой волны Великого расселения славян осваивала прежде всего лесостепной регион между Карпатами и Доном, где ранее цвела Черняховская культура.

При этом славяне как бы оставались в «своем» климатическом поясе, перемещаясь вслед за теплом на юг. Схожая картина наблюдается не только на юге, в центральных и юго-западных областях современной Украины, но и на территории современной Молдовы, но и к западу от «прародины» славян, в Малопольше.

«ДС»: Какие важные орудия труда — ремесленные изделия — наличествуют у славян до начала расселения, и какие из них отсутствуют перед началом экспансии и на ее раннем этапе — в пражско-корчакской археологической общности?

Е.С.: Никакого технологического упадка не наблюдается. Комплекс орудий труда IV, V и VI веков в раннеславянском ареале существенно не разнится. Простейшие пахотные орудия, позволявшие обрабатывать легкие грунты — как пойменные, так и подзолистые, серпы для сбора урожая, зернотерки — все очень близких типов. Собственно, орудийный набор определяли способ хозяйствования и образ жизни как таковой.

Землепользование и до расселения было вполне себе экстенсивным. Другое дело, что «прародина» славян в позднеримский период — III — начало V вв. — с юга и запада была ограничена землями, заселенными достаточно организованными и воинственными соседями. Эти соседи были сами не прочь потеснить праславян. Однако переселения праславян — носителей киевской культуры — вглубь лесной зоны, на север и восток, археологически зафиксированы достаточно неплохо. В V в., как уже говорилось, обстоятельства изменились — урожайность снизилась, чтобы выжить, стали увеличивать посевные площади. И способ хозяйствования славян остался неизменным. Другое дело, что эта «привычка к перемене мест» оказалась в новых обстоятельствах крайне полезным навыком.

«ДС»: Похолодание III-VI веков затронуло всех. В чем крылась причина успеха именно славян в последующие двести лет?

Е.С.: Тут, мне кажется, дело как раз в том, что культура славян сложилась как целостный комплекс в достаточно проблемном с точки зрения климата, и даже постоянных капризов погоды регионе с весьма скромными ресурсами. Культура эта была несложной, чтобы не сказать примитивной, но в основных компонентах — обеспечение пищей, приспособленное к климату жилье — позволяла достаточно комфортно себя чувствовать. Так что то, что жителям более южных областей казалось, наверное, апокалипсисом, для славян было скорее вполне привычным природным фоном, который они и занимали.

Бойцы без правил

«ДС»: Славяне VI–VII веков — это скорее оседлые, или скорее кочевые племена?

Е.С.: Кочевание — система хозяйствования, присущая скотоводам. Кочевник на протяжении года практически беспрерывно в движении, поскольку вынужден перегонять скот с пастбища на пастбище, четко «просчитывать» логистику в параметрах «корма, водопои, безопасность перегонов и выпасов с точки зрения возможных нападений». Так что славяне с их комплексным хозяйством, основу которого составляло земледелие, конечно же, кочевниками не были, земледелие изначально требует «усидчивости». Другое дело, что славянская система землепользования предполагала, что достаточно часто надо менять места поселения. На фоне, скажем, античной культуры, где участок эксплуатировался практически бесконечно, столетиями, славянские переселения в среднем раз в 20 лет выглядели как чрезвычайно мобильный образ жизни.

«ДС»: Насколько свирепы были славяне VI–VII веков как военные противники или завоеватели?

Е.С.: Первые сообщения позднеантичных авторов о славянах однозначно говорят об этих «новых варварах» как о весьма умелых, хоть и весьма неорганизованных, воинах. Что же до свирепости, то сложно судить насколько беспристрастны упоминания о той или иной резне, устроенной славянами, поголовном уничтожении пленных и тому подобных ужасах. Особенно с учетом того, что те же авторы сообщают: в принципе к чужеземцам славяне относятся вполне дружелюбно, а пришедших в их землю без воинственных намерений принимают к себе и всячески опекают.

«ДС»: В те два-три века славяне побеждали как лучшую армию своего времени — цивилизованных византийцев — так и финно-угорских охотников и рыболовов Приладожья, которые в тот период еще не полностью отказались от каменных орудий труда. Насколько славяне воевали числом, а насколько — умением?

Е.С.: С умением у славян было все хорошо. Для цивилизованных противников, правда, манера славян драться была, как сказали бы сейчас, «неконвенциональной». Славяне отдавали предпочтение «партизанщине», рейдам, засадам и т. п., а в лобовые столкновения ввязывались крайне неохотно, особенно при явном численном перевесе противника. Но и число тоже было немаловажным. Источники упоминают славянские контингенты в сотни и даже тысячи воинов, причем такая численность отрядов вряд ли является сильным преувеличением, призванным объяснить «почему у ромеев в этот раз не получилось». Для раннего средневековья это вполне солидная сила. Потому ромеи, собственно, и старались избегать столкновения с такими отрядами в определенных случаях, даже «в поле», во вполне «конвенциональной» ситуации.

«ДС»: В чем были тогдашние воинские преимущества славянских племенных ополчений, их приемов борьбы: подготовки, тактики, стратегии — выражаясь современным языком -оперативного искусства?

Е.С.: Не стоит слишком осовременивать военное дело славян, они вряд ли мыслили категориями военной науки. Та же военная подготовка, к примеру, вряд ли была комплексом каких-то целенаправленных мероприятий. Другое дело, что в обществах стадии военной демократии — а славяне эпохи Великого расселения как раз пребывали на этом уровне развития — ношение оружия было неотъемлемым правом полноценного члена общества. И это оружие, даже такое простое, как у славян, надо было уметь использовать. Учили обращению с оружием, судя по всему, с детства, «в кругу семьи», и охота являлась подспорьем, также способствовала ратным умениям.

Вместе с тем, в «малой тактике» славяне отдавали предпочтение дистанционному бою, удержанию противника на расстоянии броска дротика, мечей почти не было. Часто использовали прием ложного отступления, изображали бегство, провоцируя противника на преследование и нарушение боевого порядка, а затем быстро перестраивались на новом рубеже и контратаковали. Это достаточно сложные коллективные действия, и есть все основания предполагать, чтоэти приемы отрабатывались, а не использовались спонтанно, по наитию.

С «большой тактикой» все еще сложнее, чем с «малой», но кое-какие предположения строить можно. К примеру, источники вполне единодушны в том, что славянские отряды обычно активно маневрируют, стараясь занять удобную позицию для навязывания противнику боя на собственных условиях. Независимо от того, шла речь об оборонительных или наступательных действиях, славяне отдавали предпочтение изматыванию противника в мелких стычках, а потому всячески подталкивали врага к дроблению сил. К концу VII в., времени написания «Стратегикона», эта хитрость была хорошо известна ромеям. «Стратегикон» однозначно предписывал в столкновениях со славянами, особенно на их территории, ни в коем случае не разделять войско на мелкие подразделения, особенно на марше.

Со «стратегией» еще сложнее. Можно предполагать, что, заняв определенную территорию, славяне старались избегать крупных боестолкновений, но при этом всеми средствами, и военными — прежде всего, старались сделать невозможной нормальную хозяйственную жизнь субстратного населения этих территорий. И это население либо покидало регион, либо было вынуждено подчиняться славянам и постепенно ассимилировалось.

Ситуативные друзья и языковой вопрос

«ДС»: Сохранили ли источники о славянах того времени сведения о каких-то их поведенческо-политических особенностях, которые позволяли входить в альянсы и симбиозы с другими народностями, при необходимости — уступать силе и подчиняться, в других случаях ладить с побежденными и даже переманивать перебежчиков, вносить раскол в лагерь противника?

Е.С.: Тут все очень мозаично и традиционно скудно в плане конкретной информации. Достаточно простой пример. Авары неоднократно упомянуты в источниках как угнетатели славян. Но при этом есть такой эпизод в «Чудесах св. Димитрия». Готовясь к очередной попытке взятия Фессалоники где-то в 610-х гг. славяне Фессалии… приглашают авар принять участие в этом нападении. Тех самых авар, под игом которых в это время страдают славяне Подунавья. Вряд ли славяне-фессалийцы были не в курсе положения «славянских братьев» в соседнем Аварском каганате. Но у аваров был осадный парк, который очень пригодился под стенами Фессалоник. Так что «ничего личного, просто трезвый политический расчет».

«ДС»: В массовой культуре и учебниках истории кочевников-скотоводов изображают если не агрессивными, то уж точно воинственными, а оседлых земледельцев — миролюбивыми. Насколько это справедливо для эпохи великого переселения народов, и всегда ли славянская пехота проигрывала степной кавалерии в боях за плодородные пастбища и поймы рек?

Е.С.: Кочевники действительно всегда очень хорошо организованы в военном отношении. Эта вполне естественно: скот является крайне «проблемным» имуществом, которое легко отчуждается, и без продуманной системы его защиты выжить просто невозможно. Другое дело, что имеющуюся в наличии «военную машину» можно использовать не только для оборонных, но и для агрессивных действий. И объектом этой агрессии оседлые действительно становились достаточно часто. Но миролюбие земледельцев — совершенно неадекватный стереотип. Вот, хотя бы, те же славяне. Простой вопрос: как эти «пацифисты»-земледельцы умудрились за каких-то два столетия расширить ареал своего обитания в несколько раз, если не на порядок?

И, конечно же, кочевники никогда не были «вечными победителями» мирных земледельцев. Для времени Великого расселения нам достаточно хорошо известно, например, что первое зафиксированное в источниках «государство» славян, «держава Само», возникла из-за необходимости сопротивления аварам, и тридцать с лишним лет вполне успешно это противодействие оказывала. Причем не только Аварскому каганату, переживавшему тогда не лучшие времена, но и достаточно крепким в военном отношении франкским королевствам.

«ДС»: Самоназвание славян происходит от слова «слово». Какие особенности языка позволили им быстро ассимилировать массы покоренного населения в VI–IX веках, а затем, уже после распада славянской общности, славянизировать даже завоевателей — например тюрок-болгар на Балканах и скандинавов на Руси?

Е.С.: Мне сложно об этом судить, я не лингвист. Но дело тут вряд ли в особенностях языка, как мне кажется. Просто в определенный момент славяне оказывались демографическим большинством в определенном регионе. То есть славянские диалекты доминировали, прежде всего, благодаря численности их носителей. Пример Болгарского ханства, в частности, весьма показателен: тюркоговорящее меньшинство вынуждено было говорить на языке славянского большинства. Впрочем, не только количественный фактор сказывался. В Подунавье тюрки-булгары достаточно быстро столкнулись с невозможностью полноценного кочевания и необходимостью менять образ жизни на оседлый. Соответственно, они перенимали культуру славянских подданных, хозяйственную и бытовые модели, а вместе с ними — и готовые языковые образцы, описывавшие эти непривычные для вчерашних кочевников реалии. Отсюда и достаточно быстрая ассимиляция.

«ДС»: В чем причина окончания расселения, по крайней мере, в центральной Европе? Какие технологические новации и способы хозяйствования, воспринятые славянами к IX веку, совпали с окончанием экспансии на юге и западе?

Е.С.: На юге славян первоначально остановили скорее естественные границы, просто «закончились» Балканы. На западе же основным стал скорее политический фактор: миграционный импульс славян столкнулся с встречным движением «франкского проекта». Однако дело было не только во внешних барьерах, и тут действительно огромную роль сыграли, на мой взгляд, технологии, прежде всего — агрикультурные, которые славяне к концу VII в. освоили и все шире использовали. Речь прежде всего об освоении так называемого тяжелого плуга, с которым славяне познакомились на Балканах.

Это приспособление давало возможность возделывать более плодородные грунты, недоступные для традиционной славянской технологии начала Великого расселения. «Революция тяжелого плуга» открывала широкие возможности для «внутренней колонизации» за счет освоения водоразделов, ведь до этого славяне были «привязаны» к поймам достаточно крупных рек, а возделывание черноземов обеспечивало высокие урожаи в течении куда более длительных периодов. То есть элементарно отпала жизненная необходимость в частых перемещениях из одной ресурсной зоны в другую.

Только не стоит думать, что славяне в связи с этим моментально «пацифизировались». Долговременная эксплуатация угодий предполагает необходимость эти угодья защищать, причем внешним агрессором чаще всего выступает ближайший сосед. Так что уровень «милитаризации» славянских обществ оставался высоким, несмотря на смену «стратегических задач». Безусловно чисто внешне эпический «победоносный марш» в течении двухсот-трехсот лет Великого расселения выглядит куда более выигрышно, в сравнении со статичным «удержанием территории». Однако последнее, на самом деле, требовало отнюдь не меньших усилий, чем экспансия.

Подписка на обновления

Материалы на нашем сайте обновляются практически ежедневно. Подпишитесь и первыми узнайте обо всём самом интересном!

Авторизация

Видео

Лекция и практика школы «Русская Традиция» от 27.02.2010

[видео]

Велеслав — Духовное самопознание. Беседа вторая

Лекция и практика школы «Русская Традиция» от 20.02.2010

[видео]

Велеслав — Духовное самопознание. Беседа первая

Поиск

Журнал Родноверие