Мировая премьера фильма Виктора Аслюка «Эпитафия» состоится на Краковском кинофестивале, который начинается 31 мая. Вы сможете посмотреть его на «Белсате» 28 апреля в 21:20 через спутник Astra 4A или онлайн на нашем сайте belsat.eu.

В этом году Радуница совпала с эпидемией коронавируса, и многие не могут посетить кладбище по причине карантина или добровольной самоизоляции. Часто жертв COVID-19 хоронят без участия родственников, которые сами находятся в больнице.

Режиссер-документалист Виктор Аслюк в течение года ездил по кладбищам в разных уголках Беларуси и посетил их бесчисленное количество. Побывал даже на миниатюрных, у заброшенной деревни, в нескольких сотнях метров от Островецкой АЭС. Хотя оно было указано на карте, искать пришлось полдня. Беседуем с Виктором Аслюком об «Эпитафии»: – фильме, спродюсированном «Белсатом»

— Откуда идея фильма?

— Я давно хотел снять фильм о белорусских кладбищах. А точнее об ушедших белорусах – поколениях покойных разных лет, которые сейчас составляют не земную, а небесную Беларусь. Было немного наивное желание передать что-то, что почти невозможно ухватить, такое неуловимое, немного абстрактное, но существенное для человеческой жизни.

Вместе с тем, было прочное неприятие каких-то часто эксплуатируемых в СМИ спекулятивных моментов, связанных со смертью. Я не хотел ничего физиологического, сверхдраматического. Не хотел выбивать чувства и выдавливать слезы. Понимал, что в таком фильме реальное захоронение было бы плохим вкусом. Стремился к какой-то элегической легкости, что в фильме обычно достигается с большим трудом.


Кадр из фильма Виктора Аслюка «Эпитафия»

— Как люди реагировали на камеру – в таком месте?

— С теми, кто лежит на кладбище, было проще, чем с теми, кто приходит их проведать. Возникло такое странное чувство какой-то связи с умершими, ходил между могилами, всматривался в фото, думал о покойниках, кем были, как погибли. И они будто говорят о себе, чтобы обратил внимание, остановился: женщина умерла в 1956 году, на памятнике вручную, неуклюже так, выцарапано «убита грозой».

Нередко захоронения свидетельствуют о времени. Нашел могилу парня 22-х лет, умер в 1952-м. На памятнике сверху – большой крест, а внизу – советская звездочка и написано, что покойный был комсомольцем. Эпитафии читал на надгробиях – бывает, непередаваемо пафосная, «самодельная», так сказать, поэзия. Но тексты, наверное, о том, о чем писалось и столетия назад. О шаткости всего человеческого, о тщетности усилий, о неумолимом финале. Иногда дидактические веяния: мол, жил, как хотел, а сейчас, вот, и обратно не вернешь, заново не начнешь…

А вот с живыми на кладбище было сложно. Белорусы замкнуты и обособлены, избегают всякого контакта. Мало того, что их было трудно подкараулить и что-то подсмотреть, так люди еще и пытались скандалить и выгнать нас с кладбища, хотя это общественное место: находиться там и снимать на общем плане любой имеет право.

Но всегда найдутся те, кто согласится сняться, поделиться с тобой своими переживаниями, что делает нашу режиссерскую задачу небезнадежной. К тому же я нашел интересного и тонкого человека, Андрея Бурденкова, который уйму своего времени отдает на создание виртуального кладбища – делает электронный каталог белорусских захоронений. Стало возможным смотреть его глазами.


Кадр из фильма Виктора Аслюка «Эпитафия»

– Если брать семейные архивы, документы, фотографии, книги, то многие поколения белорусов не хранили их или из-за страха перед репрессиями или просто не считали это важным. А что об отношении белорусов к памяти можно сказать, наблюдая за кладбищем?

– Что касается отношения белорусов к предкам, более плодотворно было это наблюдать на деревенском кладбище. Там собираются семьями, это такой праздник единения для всего рода, малых и старых. Причем, что свойственно каким-то нашим северным регионам, идут на кладбище не на Радуницу, а на Троицу. И при всех языческих мотивах, которые ярко просматриваются в таких праздниках, это особое событие, когда могилы как бы «оживают». Там вместе с покойниками едят, пьют, вспоминают, плачут, смеются, играют, ссорятся – короче, немного такая народная стихия.

При том, что часто на кладбище никто не приходил и я ждал впустую, там все равно активно и непрестанно шла жизнь – белка охотилась на птицу и с аппетитом закусывала, коты метили памятники, аисты кормили птенцов в гнезде на каменной колонне, экскаватор уничтожал дотла старинный дом… И какое-то общение есть между живыми и неживыми – маленький мальчик умер в 50-ых годах, на могиле и теперь стоит новая машинка, вечному такому ребенку…

– Вы много путешествуете. Довелось ли побывать на кладбищах в других странах?

– Я, как куда-то приезжаю, первым делом на кладбище иду. Это аутентичные места, которые наводят на умные мысли и рассказывают о чем-то важном – причем, и национальном, и универсальном.

Был даже на кладбище в Новой Каледонии, это остров в Полинезии. Там все гармонично сочетается – и христианство, и язычество. Умерших хоронят по католическому обряду и одновременно проводят местный ритуал проводов покойного к предкам. Рядом с обычным, европейского вида, кладбищем – побелевший от времени и дождей череп барана, насаженный на кол, воткнутый в землю.

Поразили кладбище в Порто, в Португалии. Там много больших семейных подвалов, которые внутри выглядят, как маленькая гостиная – при гробах коврики на полу, стоит стол с скатертью, на столе – фотографии в рамках, красивая ваза с живыми цветами. Двери в подвал – как у нас веранде какого-нибудь старого деревенского дома – изнутри завешена белыми кружевными занавесками, запираются на щеколду. Но, наверное, ощущения, которые вызывают такие места по всему миру, они одинаковы…

Подписка на обновления

Материалы на нашем сайте обновляются практически ежедневно. Подпишитесь и первыми узнайте обо всём самом интересном!

Авторизация

Видео

Лекция школы "Русская Традиция" от 01.12.2009

Василий Бутров - Народный костюм.

Презентация школы "Русская Традиция" от 16.05.2009

Презентация школы «Русская Традиция»

Поиск

Журнал Родноверие