В Доме Юргиса Балтрушайтиса посольства Литовской Республики в РФ прошел научный семинар «Древнейшие верования балтов и славян: схождения, параллели, различия».
Главной темой семинара "Древнейшие верования балтов и славян: схождения, параллели, различия", в котором приняло участие около 50 человек, стали библейские и языческие сюжеты в балтийской и славянской традиции. Привычно полагать, что "ливяне ближе к индоевропейцам, им также свойствен культ Перуна, божества-громовержца", воинственного и беспощадного божества язычников. Однако Ниёле Лауринкине из Вильнюса, выступившая с докладом "Упомянутая П.К. Тацитом Mater Deum айстиев в контексте балтийской мифологической традиции", заметила, что римский историк Тацит в трактате "Германия", который датируется 98 годом, упомянул древних балтов под именем айстиев. Их Mater Deum есть, по-видимому, христианская Богородица, олицетворяющая милосердие и любовь. Естественно, между этими сюжетами возникает внутренний конфликт, получивший теперь отражение и в жизни литовского общества.
Для понимания происходящего стоит, пожалуй, подробно остановиться на докладе "Представление о святости в латышских народных преданиях и песнях", который прочла ведущая семинара Светлана Рыжакова из Института этнологии и антропологии РАН (Москва). "Святость в латышской традиции амбивалентна, вполне ощутима и материальна, и никогда не связана с идеологией и мировоззрением", отметила она. "Абсолютная святость отсутствует", а поэтому в народной традиции устанавливаются основные "носители" сакрального: место, время, действия и люди.
"Священными местами" являются кладбища, церкви, камни, водные источники и деревья. Например, священными становятся две сосны, связанные с чудесным явлением Пресвятой Девы. На месте почитаемых деревьев строились церкви, а из их древесины изготавливались иконы и распятия. Однако – в силу "материальности" места — между священным и нечистым отсутствует чёткая грань. Например, одни и те же деревья являются одновременно и святыми и проклятыми. Существует народное предание о ели, перед которой раз в год нужно было поставить стакан с водой. Когда один крестьянин не поставил воду перед деревом — почему это произошло, предание умалчивает, — у него случился падёж скота. В гневе он попытался срубить дерево, но топор от него отскакивал, а пила сломалась. Лишь когда он по совету колдуна облил дерево кипятком с добавлением нескольких капель крови, ель засохла. Кладбища также воспринимались латышами как святые места, где не могут действовать "чёрные силы". Там "дело делают другие силы – чистые, нечистых там нет, если только в песке", говорят в народе. Поэтому именно на кладбище рекомендовалось совершать обряд против воров: в первый раз по всем большим и малым ворам, во второй по завистникам, а уже в третий — по конкретным ворам, обидчикам.
"Сакрализация времени опять демонстрирует нам отсутствие грани между добром и злом, или, скорее, наличие у феномена обеих сторон медали", отметила этнограф Светлана Рыжакова, автор известного исследования культуры ливов. "Священным временем" является как Рождество, так и ночь на Ивана Купалу, а также отмечаемый 1 ноября День Душ; полдень считается одновременно и священным, и "проклятым". Если на небесах появляется светлая полоса или яркий луч, в это сакральное время, гласит распространенное верование балтов, происходит "чудо открытия небес": можно попросить у Бога хлеба насущного, и никогда не будешь голодать, а если это время длится больше, чем полминуты – можно просить всего, что пожелаешь. Считается, что такое чудо бывает трижды в год. Однако оно не всегда несёт благо. Так, по преданию, "однажды ночью небо сошло на землю и открылось во всю ширь. Повсюду был такой яркий свет, что невозможно было открыть глаза. А те, кто открыл, ослепли. На кладбищах ожили мертвецы, и часть из них поднялась на небо". Также существует предание о хлебе, даруемом Отцом Небесным, от которого нельзя отказываться, потому что это повлечёт за собой наказание и страдания.
В качестве "сакральных действий" описываются еда и пение. Акт принятия пищи традиционно считался священным; с принятием христианства появилось Святое Причастие, воспринимаемое как пища для тела и духа.В 18 веке в обществе устанавливается традиция публичного исполнения народных песен, из священнодействия превратившаяся в явление фольклора.
"Святые люди" в народных преданиях оказываются, как правило, вполне обычными с виду. Есть у балтов, в частности, предание о человеке, который никогда не был в церкви, когда же он решает туда пойти, то он реку или озеро переходит по воде, "не замочив ног". Далее, в церкви он видит чёрта, который записывает на шкуру коровы или лошади грехи собравшихся людей. Когда место на шкуре кончается, чёрт пытается растянуть её, и от напряжения выпускает газы. Человек, увидев это, смеётся, теряет свою "святость" и на обратном пути из церкви тонет в воде. Другая версия — предание о мальчике, который молился, прыгая через овраг со словами "Тебе, Боже, мне". Увидевший это ксендз позвал мальчика в церковь, чтобы научить его молиться правильно. Путь в храм мальчик преодолевает по поверхности озера, а на обратном пути, наученный молиться правильно, тонет.
Таким образом, балтская традиция с легкостью манипулирует христианскими сюжетами, подгоняя представление о святости, как принесённой христианством ценности, к формам, имеющимся в народном предании.Понимание этой традиции имеет большое значение сейчас, когда современное литовское общество переживает тот же процесс отхода от "популистского" христианства, какой, по-видимому, отмечается во всех западноевропейских странах.Как отметил в беседе с корреспондентом Портала-Credo.ru доцент Вильнюсского университета Гинтарас Береснявичюс, "католическая и православная церкви существуют в Литве в благоприятных условиях, но сейчас эти церкви подвергаются большому натиску религий New Age".
Еще несколько лет назад "нельзя было представить, чтобы центральная газета Литвы "Летувос Ритас" избрала объектом критики некоторых католических священников: неясно, откуда у них деньги", отметил он, а это влияет на отношение к католической церкви в целом. Да, католическая церковь по-прежнему вне конкуренции, но движение Ошо или дзэн приобретают все больше приверженцев. К тому же, как говорит кардинал Вильнюсский и Литовский Бачкус, "католическая церковь не имеет традиций пиара". Налицо перемены в самой структуре религиозной жизни Литвы.Еще недавно было менее десятка религий, которые считались традиционными и пользовались поддержкой государства – это католицизм, православие, лютеране, кальвинисты, униаты, иудеи, исламские сунниты. Регистрацию может получить любое движение, но по закону на признание в качестве религии могут рассчитывать только те, что существуют в Литве в течение 300 лет. Тем не менее многие этот закон обходят, иногда используя поддержку Запада, как, например, менониты, так что "теперь традиционных стало 12", сказал г-н Береснявичюс. Недавно движение Ошо, зарегистрированное как психотерапевтическая школа, обратилось в министерство юстиции за регистрацией в качестве религии, но получило отказ, — и теперь его представители подали на министерство юстиции в суд.
И таких движений более тысячи, хотя к ним принадлежит лишь около 5 % населения. Однако данные социологических опросов свидетельствуют о том, что движений New Age, возможно, втрое больше, чем известно на официальном уровне. "В ходе переписи населения 70 % назвались католиками, но из них, по данным социологических опросов, 47 % верят в реинкарнацию, а в Бога верит только 70 %. В загробную жизнь верит лишь третья часть католиков", — пояснил г-н Береснявичюс, специализирующийся на католической проблематике.
"Согласно последней переписи населения, язычниками себя позиционировали более 1500 человек – не так уж мало в масштабах Литвы", отметил глава общины "Ромува" Йонас Тринкунас. Хотя г-н Тринкунас и его супруга Инея Тринкунене, выступившая с докладом "Обряды балтов сегодня", считают себя представителями этнической религии, в общине "Ромува" практикуются все необходимые в языческой религии обряды: имянаречение, бракосочетание, прощание с умершим. По словам Йонаса Тринкунаса, неоязыческое, или фольклорное, движение в современной Литве возникло в 1967 году, когда он и его многочисленные единомышленники из числа литовских интеллектуалов, проникшись духом возвращения к истокам, образовали так называемое "краеведческое движение". Это движение, изучавшее в этнографических экспедициях сохранившуюся в сёлах традицию и уверенно набиравшее силу, в начале 1970-х годов подверглось репрессиям со стороны государства. Сам г-н Тринкунас, делавший в то время научную карьеру, потерял работу и возможность защитить диссертацию.
Однако сегодняшняя Литва переживает "смену знаков" по отношению к вышеупомянутым носителям сакрального. Языческий правитель князь Гедиминас, при котором с 1316 года начался процесс собирания литовских земель, воспринимается как "святой человек". "В большинстве европейских стран аналогичные памятники ставились крестителям, и только у нас – язычнику", заметил в своем докладе "Языческие движения в балтийских и славянских краях в ХХ в." Йонас Тринкунас. Священный источник, у которого в 20 веке был установлен крест, вновь почитается как объект этнической религии. Стены зала, где проходил семинар, были украшены фотографиями Горы Крестов. Неизвестно, когда и по какому поводу был установлен первый крест, но точно известно, что само место было священным издавна. По преданию, еще в дохристианскую пору на вершине горы горел негасимый огонь. Там, где сейчас стоит алтарь Мадонны, в 60-х годах прошлого века детям в полдень явилась сияющая женщина с младенцем на руках и велела им завтра в то же время привести с собою взрослых. В последние годы вопрос о том, кому "принадлежит" холм Юргайчю, как называется Гора Крестов на географических картах, вызывает бурные споры между католиками и сторонниками этнической религии. "По всей Литве идет борьба за священные места", отметила Инея Тринкунене.
