677 лет назад защитники Пилянского замка пошли на тот свет под опекой своих жрецов — лишь бы не попасть в руки иноверцев-христиан.
25 февраля 1336 года крестоносцы осадили замок Пиляны (лит. Pilėnai, нем. Pillenen), который, согласно немецким хроникам, находился в трепянской земле. Точно Трепянская земля не локализована, но вероятнее всего это было в Жемайтии.
Крестоносцам помогали силы из Германии, Бельгии, Франции, Австрии.
Немецкий хронист Виганд Марбургский пишет:
"Когда литовцы увидели, что не смогут долго выдержать и что их укрепления и заграждения из-за постоянных и непрекращающихся нападений проломлены и в нескольких местах почти разрушены, они зажгли большой костер, сбросили туда все имущество и клад, потом задушили женщин и детей, положили их в огонь, потом начали убивать друг друга. Одна старая ведущая топором убила 100 из них, а потом убила сама себя. Высший вождь Маргир, как большой сильный великан, защищался и срубил еще много голов, пока не пожелал отказаться от своей. Он побежал в укрытие, проткнул там свою жену и вбросил в огонь. Язычники склонили перед ним свои шеи, и король всех убил. Потом этим же оружием он сам ткнул себе в живот, чтобы оттуда вылезли кишки, упал рядом с женой и уронил дух. Твердыня была сожжена, разрушена до фундаментов и уравнена с землей"»
Лидер Литовского сообщества Балтской веры Йонас Трынкунас в тексте «Пиляны с нами» (2011 г.) написал о защите Пилян:
"Историю Пилян исследуют наиболее историки. Только Гинтарас Береснявичюс попытался углубиться как религиовед. Литовское общество интуитивно понятно, что Пиляны — это были самоотверженные защитники Литвы. Поэтому им честь и слава. Однако, желая понять историю Пилян, нужно пытаться выяснить мировоззрение и религию защитников.
В то время Литвой управлял король Гедимин. В Вильне пылал алтарь с Вечным огнем и высшим божеством был Властелин Перкунас. Литовская религия уже не была только религией богов местных сообществ. Старая религия объединила всех литовцев. Это была та же религия, которую исповедовали пруссы, ятвяги, жемойты и другие болты. Сегодня мы ее называем Балтской религией. Литовцы четко видели, что случилось с тараканами, которых порабощили христиане. Агрессия достигла неманских берегов, ставших почти непреодолимой оборонительной границей. Литовское государство уже имело своих опытных военных вождей. Это Сударг, который долгое время выдерживал военное давление на левом берегу Немана. Это предводитель Калойнского замка Сурмин. Это защитники велонских замков. Сильнейшие западноевропейские воины не смогли их победить. Могучий Перкунас не раз показывал, что способен отразить вторжение христианских богов.
Пиляны были одной из оборонительных твердынь. Где они были? То есть, это не имеет большого значения, или в Немане, или в Жемайтии. Исторические сведения говорят, что защищались повсеместно. Редко когда замок отдавали без сопротивления, разве что появлялись предатели. Г. Береснявичюс писал, что в 1336 г. пилянцы не были самоубийцами. "Руку против себя по правде подняли только две личности-таинственная старуха и сам Маргир. Других они убили с их согласия"» Но и их самоубийство имело ритуальный характер. Прусский хронист Каспар Шуц позже писал:»литовцы решили лучше принять страшнейший конец, чем сдать замок и попасть в руки врагов, особенно из-за религии врагов, которая для них была совершенно чужой, поэтому они выбрали для себя смерть".
В критической ситуации, когда больше не остается никакого выхода, есть возможность пойти в мир богов или предков. В битве могут случиться две страшные вещи — можно избавиться от обоих миров, ведь проигравшие битву воины лишаются этого мира, а трусы, сбежавшие или сдавшиеся врагу, лишаются еще и того (дедовского) мира. Так мыслили и воины из индийской "Магабгараты".
В истории известны случаи массовой добровольной гибели и у других народов. Известно самосожжение индийцев-раджпутов — защитников замка в Читаргаре, да евреев-защитников Масаду. Эти и другие исторические случаи с почетом упоминаются и считаются национальными символами.
Литва имеет свои традиции Пилян, но религиозные противоречия не позволяют однозначно чествовать исторических защитников и героев народа. Летом 2010 г. в Велене была установлена скульптура богини Велены. За это нужно благодарить не только нескольких энтузиастов, но и самих жителей Вялены. Замысел скульптуры и ее осуществление происходило очень тяжело. Возникли» образованные " католики, которые легли крыжма, чтобы только не поставили языческой богини. Тем не менее волею большинства жителей городка — католиков — скульптура возникла. Ведь богиня Велена покровительствовала погибшими защитниками велонского замка.
Чествование борьбы в Панемании еще ждет должного увековечивания. У Сударгового кургана пару лет назад был установлен скромный памятник защитникам Сударга. Историк Р. Батура уже давно заботится, чтобы поставить памятник защитникам Немана. А кто позаботится памятником военачальнику Сурмину?
Пилянское геройство-это пример беззаветной верности своему Отечеству, своему Народу и своей вере. Пиляны не оставляют равнодушными, они до сих пор воздействуют настолько, что на них до сих пор продолжают нападать и пытаются победить крестоносцы уже ХХІ века. Те продолжают беспокоиться, как уничтожить честь Пилян, чтобы превратить их в трусов и дураков. Вот же, аж два члена литовской католической научной академии позаботились, чтобы стала известной и была премиированная книга, в которой с Пилян якобы снимается корона. Но из этого не нужно удивляться, так как сам католический костел Литвы демонстрирует неуважение и унижение к алтарю Вечного огня, который сохранился в подземелье кафедры.
Однако Вечный огонь в наших сердцах не погас. Богиня Земли Жамина хранит кровь и пепел защитников Пилян, а бессмертная мощь их душ дает силы идущим путем дедов. Как можно смелее, несмотря на злость крестоносцев ХХІ века. Пиляны с нами".
24 февраля на вероятном месте Пилянского замка — на Билонском Городище под Шилале — состоялось общественное чествование защитников Пилян. Мероприятие было организовано билонским староством, обществом жемайтской культуры и дирекцией Варнавского регионального парка. Участники соревновались в метании боевых топоров, танцевали, пели. Были воины на лошадях.
В этот же день в Вильнюсе на горе гедиминовой могилы "Молодежная Рамува" также проводила обряд по чествованию защитников Пилян, звуча старых литовских богов.
В Литве защиту Пилян знают достаточно хорошо. Так же, как и прусское восстание XIII века. Геркуса Манта (Монтемин).
В 1956 году там была поставлена опера «пилена», которую написал композитор Витаутас Клова (Vytautas Klova). Оперу показывали по всей республике, в том числе в сельских ДК — а за все время ее поставили более 350 раз. С 2001 года ее ежегодно показывают в Троцком замке.
А за сто лет до того, в 1855 году, в Вильнюсе вышла поэма Владислава Сырокомли» Маргерит: поэма из истории Литвы " (Władysław Syrokomla. Margier: poemat z dziejów Litwy).
Наиболее напряженный момент пилянской трагедии Сырокомля описывает так (приводим белорусский перевод):
Бой трывае, цвярдыня палае – літва сабе радзіць:
Пасярэдзіне пляцу ахвярнае вогнішча ладзяць.
Жудкі роспачы енк дасягае самога падзем’я;
Йдзе вядуння, а з ёю багі, быццам прывіды з цемры.
Яе дух узмацнеў, яна Зніч назаўжды загасіла,
З яго іскры апошняй раздзьмула агонь з усёй сілы.
А крыжак на ўсё тое няўцямна здаля пазірае:
Грудзі вояў сякерай страшною ўскрывае старая.
Пад лязом вайдэлоткі літвінскія шэрагі таюць,
Хто сканаў – аднаго на другога, як дровы, складаюць.
Дзеці грознай Літвы, што ад роспачы й шалу п’яныя,
Забіваюцца самі, у вогнішча скачуць жывымі.
Не адзін літасць страціўшы бацька сярод тлуму й дыму
Немаўля сваё выхапіў з зыбкі і ў вогнішча кінуў.
А матуля выцягвае ды паўспалёнага корміць;
Той ідзе і яе ўбіць – яна нежывая ўжо з гора.
Маргер кажа у трубы зайграць святарам сваім гучна,
Каб узняць у тых, хто йдзе ў ахвяру, іх духу рашучасць.
А сам з колькімі мужнымі сцены цвярдыні абрынуў,
Каб упалі на немца й літва мела лішняй хвіліну –
Яе лёсам спаўняцца ў не бачанай светам ахвяры. –
Дык не ўбачыш, чужой веры носьбіт, ні здрады, ні свары!
Перевод на русский:
Посередине площади жертвенный костер устраивают.
Жудкий отчаяния вопль достигает самого Подземья;
С ней идут боги, как призраки из тьмы.
Ее дух усилился, она исчезла навсегда,
Из его искры последней раздуло огонь со всей силы.
А крестоносец на все то невразумительно издалека поглядывает:
Грудь воев топором страшною вскрывает старуха.
Под лезвием вайделотки литвинские ряды тают,
Кто умер-одного на другого, как дрова, складывают.
Дети грозной Литвы, отчаявшиеся и безумно пьяные,
Забиваются сами, в костер прыгают живыми.
Не один милость потеряв отец среди гама и дыма
Младенец свое выхватил из зыбки и в костер бросил.
А мамочка вытаскивает да полуспаленного кормит;
Тот идет и ее вбить — она неживая уже с горя.
Маргерит говорит в трубы заиграть священникам своим громко,
Чтобы поднять в тех, кто идет в жертву, их духу решительность.
А сам с сколькими мужественными стены твердыни обрушил,
Чтобы упасть на немца и Литва имела лишней минуту –
Ее судьбой исполнятся в не виденной миром жертве. –
Так не увидишь, чужой веры носитель, ни предательства, ни ссоры!
