Образ некоего мифического существа, кличущего на вершине древа и предвещающего, наряду с затмением, судьбу русского войска, привлекает исследователей «Слова о полку Игореве» (далее — «Слово») своими, на первый взгляд, очевидными связями с реальным языковым и даже «фольклорным» контекстом русской и общеславянской традиции.
Див (праслав. *dit.n) — о. -слав. слово со значениями «чудесный, странный, удивительный ' (ср. этимологически сближаемое с праслав. *divo и др.-рус. Дивитися «удивляться') и «дикий'. Славянские лексемы дивъ, диво «чудо, диво, удивление' оказались омонимичными ряду иноязычных заимствований, что отразилось в специфике бытования и интерпретации как самого слова, так и в мифологических представлениях, связанных с дериватами с корнем div-.
Див как мифо-эпический персонаж упоминается в цикле древнерусских воинских повестей, связанных со «Словом о полку Игореве» («Задонщина», «Сказание о Мамаевом побоище»). Среди исследователей нет единого мнения о том, кого или что именно подразумевать под этим именем. Как показали материалы, опубликованные в Энциклопедии «Слова о полку Игореве» , Д. соотносят с птицей (филином, грифом, удодом), предвещающей несчастье («ДИп кличетъ вр-ьху Древа»); с птицеобразным демоническим сущест%ом («уже вражеся Дип на землю»); с оборотнем или колдуном (удар Дива о землю интерпретируется как способ оборотничества); лешим (крик Дива на дереве сравнивается с «речевым поведением» русского лешего — криком, свистом, уханьем и т. п.); с аллегорической фигурой воинственного противника половца. Отметим, что часто цитируемый исследователями «Слова» пример «фольклорного» представления о Диве как «зловещей птице», якобы зафиксированного на Русском Севере, является скорее всего плодом позднейшего авторского творчества, основанного на мотивах того же «Слова»: «Див — птица-укальница, серая как баран, шерсть на ней как войлок, глаза как у кошки, ноги мохнатые, как у зверя; птица она вещая — села на шелом — ожидай беду. Сидит она на сухом дереве и кличет она по-змеиному; кричит она по-звериному; с носа искры падают; из ушей дым валит» (олонец.) 2 . Описание «птицы Дива» не находит соответствий в системе народных представлений о мифологических персонажах — будь то мифические животные или демонические существа.
Что касается происхождения образа и имени Дива, то наиболее перспективной представляется гипотеза об их иранских истоках (ср. об «иранском элементе» в древнерусской культуре в исследовании В. Н. Топорова ).
На общность др.-рус. Дивъ и т. п. с иранскими словами, относящимися к целому классу мифологических персонажей (ср. персид. div, dev, авест. daeva «злой дух, демор;, внимание было обращено давно. Для нашей темы особое значение приобретает мифологическая судьба этого «класса» девов: в индоиранской (и индоевропейской) ретроспективе этот класс относился к категории небесных богов, но был оттеснен и «сброшен» с небес богами-асурами в собственно иранской (зороастрийской) традиции : показательно, что та же судьба реконструируется для праславянского Дива и прочих персонажей с наименованием *div6, обозначавшего класс божеств, но вытесненного (опять-таки иранским по происхождению) словом бог 0 . Совпадение судеб иранского дева и славянского Дива обнаружил в мунджанском фольклоре В. Э. Орел 6 (1988); там известны дословные соответствия формулам «Слова збися дива, уже вражеся Дива на землю: «щав бросился (кинулся), » «див треснулся об земло и сдох».
В древнерусских памятниках иранское имя «див» получает дополнительный оттенок за счет наслоения славянской семантики, обусловленной значением дивъ «чудо, диво ' и дивий «дикий'. Отождествление дивъ/Диво («уже веръжено диво на землю») в «Задонщине» и чередование Див/Дива в поучении против язычества XIV в.: («Т'Вмъ же богом требу кладут и творятъ и словенский язык: _ вилам и Мокоши, и Дивы Пероуноу, Хърсу... » 7) имеет народно-этимологический характер. Таким образом, упомянутое объединение праслав. *div6 с и. -е. *deiuos %ог' с дальнейшим развитием на славянской почве перехода дух ' оказывается проблематичным 8
Мифологические функции Дива отчасти может прояснить контекст других памятников древнерусской литературы, где упоминается этот персонаж. В ряде списков поучений против язычества (с XIV в.) в перечне славянских божеств Див появляется на месте Симаргла, что дало возможность предполо162жить некую преемственность между Симарглом и Дивом . Если верно сближение Симаргла с Симаргом-Сенмурвом иранской мифологии, то это териоморфное существо, «собака-птица», связующее земной и небесный миры и предвещающее судьбу 10 , функционально близко Диву.
Славянская народная традиция представляет весьма ограниченные сведения о фольклорном персонаже, именуемом Дивом, что дает основания предполагать отсутствие сколько-нибудь тесной связи междт фольклорными свцетельствами и образом «книэююго» Дива. В сербских и болгарских сказках Див — человекоподобное существо огромного роста и силы, обладающее магическим знанием. Див достигает головой облаков, обыкновенного человека держит на ладони, дуновением разрушает дома, обладаег знанием о лечебных травах. Часто описывается как одноглазое существо. Среди магических атрибутов Дива — некий волшебный камень и чародейный посох с искривленным концом, которым он хватает свои жертвы. Со своими противниками Див сражается огромным топором. В южнославянском фольклоре бытуют сюжеты о рождении Дива у женщины, выпившей воды из чудесного источника. С представлениями о №вах-великанах связаны на Балканах топонимы типа Дивско гробље — «могила Дива» 11
Имя персонажа (с.-х. див «демон, великан', болг. дев, див «злой дух, великан', родоп. дев «№явол') и отчасти его функции обусловлены турец. dev «великан, демон', которое также является иранским заимствованием. Сюжеты южнославянского фольклора, в которых фигурирует Див, вписываются в круг общеславянских легенд о великанах, населявших землю в давние времена и истребленных Богом за свою гордыню и вредоносную силу 12
Див как демонологический персонаж в славянском фольклоре предстАвлен единичным поверьем, зафиксированным в конце прошлого века на Украине (местечко Вчорайше Сквирского уезда Киевской губ.). Вероятно, в рассказе о некоем вредоносном существе по имени «лыхый дыв», услышанном собирателем от знахаря с колоритным прозвищем «Гад:џойй Пип», речь идет о персонификации болезни: «Лыхый дыв в полночь встает из болота, такой сухой, да высокий и с раздвоенной головой; если увидишь его, то тикай скорее, потому что если поймает, то такая пропасныця [лихорадка. — О. Б., В. П.] нападет, что жизни не рад будешь » 13 Гадючий Пип сообщил и способ лечения от лихорадки, насланной злым *дивом»: нужно взять на Хрестах (так называли во Вчорайшем место, где торчали из земли каменные плиты в форме крестов) землю, бросить ее в воду и облить больного этой водой. На место, откуда была взята земля, нужно было положить яйцо.
В славянских языках зафиксировано значение слова «див», соотносящееся с представлением о страшном и злом существе: ср. ст.-пол. dziv «чудовище, страшилище, урод', укр. див «злой дух, чудовище 14 . Последнее значение может быть обусловлено наличием в украинском языке проклятий с упоминанием «дива»: Щоб на тебе Див прийшов! Диво би на тебе зайшло! а диво на тебе и поговорке з Доброго Дива (сталось) «неожиданное происшествие, несчастный случай '
С персонажами славянской народной демоножгии, объединяемыми в категорию «дивьих (щжих) людей» (названия восходят к рум родственным праслав. корням *dik- и *div-, сочетающим в себе значения е щжий' и «у№вительный, странный, чужои 16 ) — западнославянскими лесными духами (чеш. divi тип, dib€ Еепу; пол. dziwoieny и или южнославянскими духами воздуха болг. Дивите жены, дива, самоДива, — упомянутый «див» из украинского поверья прямо не соотносится.
Лексически Див из «Слова» может быть сопоставлен с ю.-слав. названием мифологического персонажа дива, самоДива; последнее, по некоторым предположениям, также является 17 заимствованием ср. иран. *asma-daiva «демон, злой дух ' (Вяч. Вс. Иванов считает, что такое сближение может быть основано на народной этимологии). Отметим также, что согласно мифологическим представлениям южных славян, самодивы являются причиной лунных и солнечных затмений, так как похищают (пожирают) небесные светила 18
Так или иначе, в свете иранских параллелей мифологический сюжет, связанный с Дивом в славянской традиции, может быть прояснен не только аналогией с Симургом-Симарглом, но и сопоставлением с не менее распространенным в раз19 ных• традициях (включая славянскую ) персонажем: это апокрифический Асмодей, чей образ вполне определенно восходит к тому же иранскому демону Айшме (*asma-daiva). Его функции «падшего ангела», добивающегося любви земных дев — ср. Товит. З, 7—8), и великана, обладающего сверхъестественной силой и забрасывающего самого Соломона на край земли (ср. Дива в «Слове», озирающего с вершины древа все земли), объединяют оба мотива, приведенные в связи со славянским Дивом: падшего с вершины древа мифологического существа, которое предрекает злую судьбу Игоря в наказание за гордыню, и злобного великана.
Примечания
1 См.: Энциклопедия «Слова о полку Игореве». Т. 2. СПб. , 1995. с. 110-114.
2 Барсов Е. В. «Слово о полку Игореве» как художественный памятник Киевской Руси. Т. 1. М., 1887. С. 372.
з Топоров В. Н. Об иранском элементе в русской духовной культуре // Славянский и балканский фольклор. М., 1989. С. 23—60.
4 Ср.: Мифы народов мира. Энциклопедия (далее — МНМ). Т. 1. м., 1987. с. 359.
5 Славянски Этнолингвистический словарь под ред. Н. И. толстого. Т. 1 (далее — СТ. М., 1995. С. 206.
6 Орел В. Э. «Слово о полку Игореве» и его этимологическое изучение 1 «Слово о полку Игореве». Комплексные исследования. М., 1988. с. 134-136.
7 Аничков Д. Н. Язычество и Древняя Русь. СПб. , 1914. С. 384.
8 См.: Этимологический словарь славянских языков. Вып. 5. М., 1977. с. 35-36.
9 Ворт Д. Див — Simurg // Восточнославянское и общее языкознание. М., 1978. С. 127-132; СД. С. 209.
10 мтл. т. 2. м., 1988. с. 436-437.
11 См.: Dukova U. Die Bezeichnungen der Dimonen im Bulgarishen // Балканско езикознание. N 2. 1985. S. 17-18; Кулишиђ Ш., Петровиђ П. Ж., ПантелиЋН. Српски митолошки речник. Београд, 1970. С. 106.
12 см.: сд. с. 301-302.
13 В. Я. Кое-что о м. Вчорайше Киевская старина. N 7. 1895. С. 24.
14 эсся. вып. 5. м., 1978. с. 35.
15 збфник. Т. 16. JIbBiB, 1905. С. 557—558.
16 эсся. вып. 5. с. 35-36.
17 Трубачев О. Н. Две болгарские этимологии // Исследования по славянскому языкознанию. М., 1971. С. 461—462.
18 См.: Касабова А. «Похищението» на слънцето и месеца 1 Българска етнология. 1995. Кн. 1. С. 36.
19 Ср.: Веселовский А. Н. Славянские сказания о Соломоне и Китоврасе и западные легенды о Морольфе и Мерлине. СПб. , 1872; мнм. т. 1. с. 114-115.
