Похороны у восточных славян были не просто прощанием, а особым ритуалом перехода в иной мир, и отношение к ним заметно отличалось от современного. Об этом рассказала историк и этнограф Марина Жигунова.
Раньше на похоронах не плакали, а пели песни. Смерть в старости считалась завершением достойного пути, своего рода облегчением. К «переходу» готовились заранее. Собирали «смертный узелок» с одеждой, а самые набожные даже мастерили гроб при жизни. Белый наряд для незамужних девушек символизировал рубеж, так же, как и на свадьбе. Обязательным был крестик, в котором человека крестили. Он служил «пропуском в тот мир».
Три дня покойного держали дома и не оставляли одного. Верили, что душа в это время уязвима. Чтобы она не заблудилась, занавешивали зеркала, останавливали часы, не выключали свет. В изголовье ставили стакан с водой и хлебом. Воду хранили до 40 дней, хлеб крошили птицам. Они должны были донести угощение до души. Вынос ногами вперёд и запрет оборачиваться на кладбище тоже были оберегами от возвращения смерти.
Еловые и сосновые ветки клали на путь гроба, их аромат отгонял нечисть и помогал ангелам забрать душу. Поминки раньше были безалкогольными: поминали киселём, кутьёй, блинами. Водка на поминках — уже советская традиция.
Сегодня многие обряды ушли в прошлое, но отдельные символы сохранились, например, чётное число цветов в букете: считалось, что
