Перед всеми исследователями, поднимающими проблему происхождения и начальных этапов развития древнерусских городов, встает одна любопытнейшая проблема, на которую, кажется, впервые четко обратил внимание В.В. Мавродин[1] и которая в современной науке получила название «проблема ‘’переноса’’ городов». Е.Н. Носов, характеризуя ее, отмечает, что «…по крайней мере в начале века (ХХ – М.Ж.) было замечено, что возле целого ряда русских городов находились значительные, в тенденции более древние поселения, и эта проблема… трактовалась, прежде всего, с точки зрения прямой преемственности центров, образующих отдельные пары, т.е. как перемещение города с одного места на другое, как ‘’перенос города’’, причем возможные причины этого назывались самые разные»[2]. Т.е., скажем, рядом с развитым ремесленно-торговым поселением IX-X вв. Гнездово постепенно появился другой центр – Смоленск. При этом со временем он вырос, а Гнездово пришло в упадок.

Подытоживая сказанное в предыдущих частях статьи, можно предположить следующую картину. По мере сложения крупных восточнославянских этнополитических объединений, складываются и их политико-административные и редистрибутивные центры, которые со временем превращаются в развитые ремесленно-торговые поселения (Гнездово и Изборск – у кривичей, Рюриково Городище и Ладога – у словен и т.д. и т.п.). В Х в., по мере все более широкого и прочного распространения власти Киева на земли восточных славян, центральная власть начинает создавать себе опорные пункты для укрепления своего влияния и борьбы с местной знатью («погосты»), создававшиеся прямо у старых местных центров. Первоначально эти новые пункты выполняли преимущественно политико-административную и военную роли, к которым со временем добавилась и культовая. Они же становятся и центрами взимания дани, следовательно, в них начинает концентрироваться прибавочный продукт. Как следствие, со временем ремесло и торговля также начинают преимущественно концентрироваться на новых центрах. Местные протогорода в этой конкуренции оказываются обреченными и постепенно во второй половине Х – первой половине XI в. они повсеместно приходят в упадок[1] и в это же время начинается расцвет новых «собственно городов»: Смоленска, Чернигова, Ростова, Ярославля, Новгорода и т.д. Зримым поражением древних местных политических и торгово-ремесленных центров в конкуренции с новыми, выраставшими из киевских опорных пунктов, стало появление у последних на рубеже X-XI вв. значительных ремесленных посадов[2], что обусловило упадок ремесленного производства на соседних поселениях.

Вспоминая друга, Владимира Ивановича Поветкина …

677 лет назад защитники Пилянского замка пошли на тот свет под опекой своих жрецов — лишь бы не попасть в руки иноверцев-христиан.

Попытка возрождения древних языческих религий — один из характерных элементов движения "Нью эйдж". В данном сообщении пойдет речь о движениях и сектах, идеология и практика которых в большей или меньшей степени восходят к славянскому неоязычеству. Неоязычество от язычества отличает в первую очередь сам факт реконструкции (как правило, произвольной) философских и мистических представлений, мифологии и обрядов, вызванной разрывом естественной традиции.

Вышиморы — славянские существа или, если хотите, духи, которые заботятся о лесу. Тем людям, которые, отправляясь в лес, уважают все его законы и живут в согласии с ними, ничего бессмысленно не разрушая и не бессмысленно убивая даже самое маленькое существо, буджасы кажутся дружелюбными существами. Будь то день или безлунная ночь, они помогают человеку найти дорогу домой. Они также защищают ее от: нападения грабителей, стаи голодных волков и злых лесных духов, перед которыми человек беззащитен. Иногда они могут даже привести человека к сокровищам, спрятанным в сердце леса, вознаграждая его, например, за доброе дело или проявленное уважение. Они также могут помочь ему найти потерянный скот в лесу. Бугай такие для людей, хорошо относящихся к лесу. Если кто-то бездумно убивает лесных существ, таких как мухи и пауки, или уничтожает растения, принадлежащие Богу, его достигает гнев буджаджи, настолько сильный, что я даже не буду его описывать 😉

Веселясь на всевозможных торжествах, от крещений и свадеб до субботних дискотек, мы не осознаем происхождения и культурного значения наших действий. Люди развлекались вечно. Способом выражения чувств, от радости до горя, всегда было ритмичное, упорядоченное движение, носившее одновременно магический и социальный характер. Когда мы смотрим на фольклорные коллективы в потрясающих, красочных костюмах, на красивых женщин в полосатых юбках, на высоких мужчин, исполняющих головокружительную акробатику, помним ли мы цель этого танца и его истоки? Помнят ли сами танцоры, что танец неразрывно связан с упорным трудом и что они черпают из него закономерности?

Современные люди неохотно используют танцы своих предков, предпочитая наблюдать за ними на сцене, покачиваясь под модные ритмы; Но чем можно объяснить такое снижение популярности? Ведь времена польки, оберека икуявяка не так уж и далеки. Хватит ли всего двух поколений в мировой массовой культуре, чтобы полностью забыть о собственной идентичности, в том числе танцевальной? Я попытаюсь очертить проблему танцевальной символики, остановившись на славянах, которые всегда отличались жизнерадостностью, гостеприимством и готовностью веселиться.

Этиология является обязательным и зачастую сюжетообразующим элементом космогонических и космологических фольклорных нарративов. В данной статье мы сосредоточимся на «первичной» этиологии природных и культурных реалий (составляющей основу корпуса космогонических легенд), основное внимание уделив этиологии «со-творения», ярко проявляющейся в дуалистических легендах славянских народов.

Взялся я тут восстанавливать дипломатические контакты Руси и балтийских славян, составляю хронологию для начала (кстати, если у кого она уже имеется в готовом виде призываю поделиться!). Столкнулся с интересным фактом, который то ли раньше не замечал, то ли никто не писал об этом. Оказывается одним из результатов франко-вендского столкновения 844 года был акт, которым Людовик Немецкий ликвидировал единоначалие в Ободритской земле.

Как и многие поляки, я с интересом наблюдал за действиями нашего правительства относительно финансирования ЕС Польши в 2014-2020 годах.

Поддержка проекта

Отправить можно любую сумму

Поиск

Журнал Родноверие