На вопросы «Вечернего Санкт-Петербурга» отвечает начальник отдела по связям с религиозными объединениями администрации губернатора Санкт-Петербурга.
— Петербург исторически многонациональный и многоконфессиональный город. Губернатор Александр Беглов регулярно проводит встречи с представителями конфессии. Какую роль религия сейчас играет в жизни общества в целом и Петербурга как мегаполиса XXI века?
— В Петербурге большое количество религиозных организаций — около 500. Почему около? Периодически министерство юстиции проводит проверки, какие-то организации появляются в реестре, какие-то прекращают деятельность. Поэтому мы оперируем такой приблизительной цифрой. Но в целом количество религиозных организаций потихоньку увеличивается, преимущественно за счёт православных.
Если говорить об особенностях отношений общества и религии, то, с одной стороны, социологические замеры показывают, что в среднем чуть более половины людей твёрдо соотносят себя с той или иной религиозной традицией. С другой, часто оказывается, что эта идентификация носит скорее национально-культурную идентификацию. То есть людей именно религиозных, воцерковленных, как говорят в православии, гораздо меньше. Тем не менее религиозные институты неизменно пользуются высоким доверием общества. И уже одно это заставляет внимательнее относиться к этой сфере.
Кроме этого, сегодня религиозные объединения выполняют роль генераторов культуры. Они воссоздают исторические храмы, сохраняют историческую память за счёт последовательного и регулярного проведения мероприятий, так или иначе связанных с историческими, духовными традициями. Также мы благодарны за ту помощь, которую они оказывают конкретному человеку, участникам СВО и членам их семей. Но кроме социального служения есть и молодёжное служение, действуют профессиональные СМИ. Некоторые из них пользуются интересом и сугубо светской части общества. Например, журналы «Вода живая», «Фома».
Можно добавить и про традиционные ценности. Простой пример — православные священники, как правило, многодетны. То есть они своим примером показывают и имеют моральное право говорить о важности и ценности семьи.
— Вы говорите о традиционных конфессиях. Многие горожане помнят различных проповедников, которые в прямом смысле «стучались в каждую дверь», чтобы донести своё учение, или рекламу различных сект. Это вчерашний день?
— Если в 90-е религиозные организации могли регистрироваться в заявительном порядке, то сейчас существуют определённые правовые фильтры. В частности, предусмотрена государственная религиозная экспертиза.
Но то, что мы называем культами, может смещаться с видимого официального религиозного поля, но не исчезать до конца. Например, вокруг «коуча» на «курсах самосовершенствования» могут возникать какие-то группы. Но это такие маргинальные периферийные явления. Больше беспокоят религиозные реконструкции, которые определяются общим понятием «неоязычество». Традиция не сохранилась, она реконструируется каждым лидером заново, часто являясь фактически плодом его фантазий. Поэтому существуют возможности формирования культов личности, дробления духовного пространства России.
Конечно, не сравнить с тем, что было в 90-е. Порядка у нас больше. Но даже на культурном поле, бывает, появляются сорняки. И поэтому нужно наблюдать, работать с людьми, входить в диалог. Ну а когда это невозможно, действуют и правовые нормы.
— Как происходит взаимодействие исполнительной власти города с религиозными организациями?
— О глубине сотрудничества может говорить то, что оно оформляется даже юридически. В 2015 году заключено соглашение между правительством города и Санкт-Петербургской епархией, в 2016-м — с Духовным управлением мусульман Санкт-Петербурга и Северо-Западного региона. Существуют договоры о сотрудничестве между районными администрациями и религиозными организациями.
Сейчас как никогда оказалась актуальной помощь участникам СВО и членам их семей. И дело не только в материальном выражении. Хотя религиозные организации этим активно занимаются, причём порой даже на анонимной основе, чтобы избежать какой-либо критики с точки зрения того, что они преследуют какие-то свои религиозные интересы. Они готовы делегировать, передавать собранную ими материальную помощь соответствующим социальным службам, чтобы она шла уже от них. Мусульмане, исходя из норм религиозной этики, считают невозможным публично говорить о помощи. Так что представители самых разных частей, если можно так выразиться, религиозного ландшафта в этом смысле оказываются соработниками.
Социальным служением активно занимаются, например, католическая благотворительная религиозная организация «Каритас» (действует благотворительная столовая), Армянская апостольская церковь (регулярно поставляет на социальные объекты выпечку, хлеб).
Из интересных тенденций последних лет я бы отметил, что появляется новое поле для диалога и, надеюсь, сотрудничества между религиозными организациями и музейным сообществом. Чаще ведь акцентируется внимание на споре между музейным сообществом и церковью по поводу возврата предметов. Но кажется важным обратить внимание на возникновении музеев в культовых зданиях. В храме иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость» на Шпалерной улице настоятель, протоиерей Вячеслав Харинов организовал аж три экспозиции. Одна посвящена быту священника XIX века, вторая — защитникам Невского пятачка (протоиерей участвует в поисковом движении). Например, в костеле в Ковенском переулке есть музей облачений. В Эрмитаже есть храм, в Екатерининском дворце.
— Но даже самая благая духовная деятельность не может обойтись без материальной поддержки. Городской бюджет регулярно финансирует реставрационные работы в храмах. Как ещё администрация города способствует религиозным организациям?
— Самые большие затраты идут для сохранения культовых зданий, которые являются объектами культурного наследия. Это регулярная, ежегодная и очень значительная помощь. Недавно город помогал в реставрации скульптур лютеранской церкви Святых Петра и Павла на Невском проспекте. Перед нами стоит задача реставрации Троицкого собора, объектов Александро-Невской лавры, помощи в сохранении соборной мечети. То есть помощь самым разным исторически укоренённым конфессиям, и она очень значительна. Ещё одним направлением помощи является предоставление под социальные задачи помещений на основе льготной аренды или безвозмездное пользование. Третье — это сотрудничество в реализации совместных мероприятий.
В городе действует городская программа поддержания общественного согласия, и в её рамках есть в том числе и подпрограмма 3, которую курирует наш отдел по связям с религиозными объединениями. Мы с конфессиями друг друга усиливаем. Проводим совместные мероприятия, которые востребованы и нужны нашему обществу. Они тоже имеют и в том числе материальное измерение в конкретных цифрах.
— Мы живёт в цифровую эпоху с её возможностями, но и угрозами. Как вы считаете, есть ли угроза со стороны ИИ для духовной сферы жизни современного человека?
— Что касается использования современных технологий в религиозной жизни, то можно обратиться к сайтам наших конфессий, увидеть, насколько активно они живут, работают, используют современные технологии. Есть, например, в Князь-Владимирском соборе электронный банк, в котором сохраняются сведения в том числе о священниках-ветеранах, о прихожанах-защитниках отечества.
А если говорить о том, представляют ли новые технологии угрозу для религиозных организаций, то, кажется, точно такую же, как и для общества в целом. Ректор Санкт-Петербургской духовной академии, владыка Петергофский Силуан — член патриаршей комиссии по биоэтике. В академии проводятся встречи с учёными, на которых обсуждаются опасности современных технологий. Противопоставление науки и религии — вчерашний день. Ведётся диалог по части анализа опасностей и моральных пределов использования современных технологий.
Приветствуем новый проект «Вечернего Санкт-Петербурга», который поможет горожанам лучше узнать, чем сейчас живут конфессии, над чем они работают, какое у них видение будущего.
