В последнее десятилетие среди академических исследователей и даже среди части современных язычников утвердился скепсис относительно возможности сказать что-то новое о древних верованиях славян. новые работы на эту тему появляются крайне редко, и даже в случае появления обычно посвящены узким проблемам или конкретным археологическим / этнографическим памятникам.
Сборник очерков украинских археологов о "бытовой магии по археологическим источникам", в принципе, соответствует этому самому тренду. Она не предлагает целостной картины, однако в отдельных местах точно может быть интересной родноверам и современным язычникам в целом.
Если вкратце пересказать содержание очерков, то авторы предлагают читателю следующие темы: закладная жертва при строительстве; значение печи как домашнего алтаря; усиление магии печи, а также керамической посуды путем добавления в глиняную массу зерна (прежде всего ржи); почитание / кормление домового через вмуровывание в стенки печи миниатюрных сосудов; самые ранние следы Дидуха – Рождественского снопа.
Каждый очерк сопровождается подробными прорисовками археологических памятников, фотографиями самих предметов (и в этом, конечно, большая ценность работы). Зато выводы по каждой теме делаются чрезвычайно осторожно, поэтому книгу можно назвать скорее фактографической – такой, которая фиксирует определенные факты прошлого, однако оставляет простор для их толкования. С другой стороны, создается впечатление, что авторы действительно продумывали каждое слово и готовы за него ответить. Впрочем, стоит сразу предупредить, что текст очерков может показаться довольно сложным для читателя, не знакомого со спецификой работы археологов.
Выделим три момента, которые могут особенно заинтересовать современных приверженцев язычества славян.
Во-первых, авторы подробно рассматривают археологические свидетельства о закладной жертве-той, которая приносилась при строительстве дома. Они приходят к выводу, что в качестве такого пожертвования могли использоваться любые предметы, значимые для благосостояния и блага конкретной семьи. Так, в северо-западном или северо-восточном углу дома могли закладываться глиняные сосуды (предположительно, с зерном), рыболовецкие орудия, турячьи рога, ключи, украшения, астрагалы (гадальные камешки). Зато скелетов животных в таких случаях они не фиксируют, и пытаются опровергнуть мнение известного этнолога Альберта Байбурина по поводу того, что у древних славян закладной жертвой служили лошадь и петух (с соответствующей символикой). По нашему мнению, данные Байбурина требуют проверки, а не язвительного цепляния за текст, как это делает С. Горбаненко.
Во-вторых, интересным является исследование об обычае вмуровывать в» тело " печи миниатюрные глиняные сосуды, в которых, к тому же, предположительно, было зерно. Это тоже своего рода закладна жертва, однако посвященная домовому или Предкам. Археологической базой этого исследования являются памятники VIII-XI вв., прежде всего с Левобережья. Авторы делают осторожные, но значимые выводы о культовом значении печи как алтаря, следовательно и о связанных с печью обычаях (например, ковыряние печи девушкой во время сватовства). На странице 51 приводится интересный этнографический факт о жертвоприношении кусочка любого блюда в печь, как это будто делали чехи еще в XIX в. он может служить аргументом в распространенной среди украинских родноверов дискуссии о правомерности возложения пищи (особенно хлеба) как жертвы в огонь.
В-третьих, на материале одного дома из Софиевской Борщаговки, датируемого концом Хи – первой половиной ХІІ в., авторы достоверно фиксируют наличие Дидуха. Именно так: в противоположном от печи углу дома, где, по народному обычаю, должна находиться божница (Покутье, Красный угол), археологи нашли кучку зерна – слишком мало, чтобы считать это запасами, слишком много, чтобы считать случайностью. Сама хижина сгорела, поэтому зерно обуглилось, и его позволили идентифицировать специальные биохимические (палеоботанические) анализы. Более того, рядом с зерном найдены остатки елочной древесины. Авторы истолковывают это следующим образом: Дидух почитался на Рождество (Коляду) как символ уходящего года, как концентрат силы и милости предков, выраженной в нынешнем урожае; елка могла служить дополнением к Дидуху и указывает на зимний период пожара – предположительно, время Рождественских Святок. Это полностью соответствует этнографическим данным о Дидухе. Кроме того, авторы воздерживаются от однозначного суждения, кем по вере были обитатели дома: в ней найдены как христианские, так и языческие символы.
Одной из слабых сторон работы считаем размытое и нечеткое определение ее предмета – «бытовой магии». В первом же абзаце авторы определяют ее как»действия, явления или предметы, не требующие особых трудозатрат... и не имевшие очевидного практического применения". Тем не менее, совершенно очевидно, что магия для людей традиционной культуры как раз-таки имеет очевидные практичные значения, что признают и сами авторы в дальнейших очерках. Кроме того, далеко не все темы очерков касаются именно бытовой, повседневной магии. Закладная жертва и Дидух, напротив, связаны с особыми ритуальными действиями в определенные моменты годового или жизненного круга.
В общем, если читатель не боится погружения во все тонкости археологических отчетов, этот небольшой по объему сборник очерков может пригодиться ему для уточнения представлений о нашем «высоком прошлом».
