В российской исторической литературе в течение Х1Х-ХХ вв. сложилась традиция, локализующая летописный Дедославль в районе современного села Дедилово Тульской области и определяющая его в качестве претендента на роль «столицы» земли вятичей.
Рисунок. Территория верхней Оки в Х1-Х11 вв. (рисунок автора)
Важность решения вопроса об установлении реального политического и религиозного центра вятичского этнополитического образования вызвана необходимостью исследования историко-географических причин его формирования и длительного существования. Возможная ошибочность локализации привела ряд крупных исследователей к поспешным и недостаточно достоверным выводам. Методы, использовавшиеся для локализации, представляются недостаточно полными и доказательными. Объективный анализ имеющихся в настоящее время письменных источников и археологических данных показывает отсутствие явных и убедительных доказательств данной гипотезы, за исключением созвучия наименований. Ряд археологических объектов, не связанных с современным селом Дедилово, имеет значительно более серьёзные доводы для их локализации в качестве летописного Дедославля. Вопрос поиска и установления реального политического и религиозного центра вятичей нуждается в новой проработке на основе объективных археологических данных.
Одной из всегда актуальных проблем исторической науки является недостоверная локализация исторических объектов. В случае непрерывного существования и письменной фиксации у исследователей вопросов обычно немного. Если же объект своё существование прекратил либо его название не является уникальным маркером, позволяющим точно осуществить привязку исторического сообщения к географическим реалиям, возможно возникновение ситуаций, изрядно запутывающих историческое исследование и повествование. К числу такого рода объектов можно весьма обоснованно отнести вятичский Дедославль.
Возникновение и существование так называемой Верховской историко-географической провинции находятся в центре научных интересов автора настоящей статьи [4; 5]. Вследствие этого обстоятельства прояснение отдельных неопределенных либо спорных моментов истории легендарной земли вятичей, бывшей, по мнению исследователя, одним из наиболее ярких и интересных этапов существования названной выше историко-географической единицы, является одной из наиболее важных задач, стоящих перед ним.
Проблема локализации летописного Дедослав-ля, рядом исследователей признаваемого центром вятичского этнополитического объединения, до сих пор не нашла своего окончательного разрешения.
«Стославъ же перебравъ дроужиноу. и хоте ехати Белозерь-ци на Двдвичю къ Дедославлю». И несколько далее там же: «она (вероятно, дружина. — А. М.) же слышавша оже Гюрги прислалъ к немоу в помочь и не сместа ити. но съзваша Вятиче и реша имъ. се есть ворогъ нама и вамъ. а ловите его на полъ вама. и тако възъвратистася. ис Дедославля в то же вере-мя поидоста Гюргевича Ростиславъ» [7, стб. 334]
Второй раз в том же своде Дедославль фигурирует как место, куда через некоторое время пришел Святослав и где он встретился со своими союзниками Токсобичами:
«Стославъ же приде к Дедослав-лю и тоу придоуша к немоу дроузии Половце» [7, стб. 342]
Воскресенская летопись практически полностью повторяет изложение хода событий, единственным отличием следует считать намек на Давыдовичей как авторов обращения к вятичам:
«Слышавше же Давыдовича. Оже присла Юрьи помочь Святославу. И не сместа по немъ ити, но съзваша Вятичи и реста им...» [8, с. 38].
Других заметных упоминаний Дедославля, помимо описанного исторического эпизода, в летописях практически нет.
Тексты летописей позволяют локализовать Дедославль в черниговской волости Вятичи, по всей видимости, к югу от р. Оки. Соседними по отношению к нему населенными пунктами должны были быть (согласно данным летописей) Козельск, Колтеск, Осетр и (в отдалении) Лобынск в устье р. Протвы. Кстати, летописцы нигде не обозначили каких-либо точных географических объектов, соотносимых с точкой нахождения рассматриваемого места.
Летописный текст нигде прямо не определяет Дедославль в качестве места какого-либо систе-магического сбора вятичей либо в качестве сколько-нибудь значимого для локальной политической жизни центра. Всё, что имеется по этой тематике, -краткое сообщение, что некто «съзваша Вятиче и реша имъ».
Безусловно, само название Дедославль может дать весьма богатую основу для построения гипотез. Судя по всему, оно восходит к понятию «место прославления (поминовения) предков (дедов)». В этой связи вспоминается популярный до сих пор в современной Беларуси и западных областях России праздник Дедов («Дзяды»), под которыми (дедами) подразумеваются все семейные предки либо прародители.
Лаврентьевская летопись таким образом описывает языческий («поганый» в соответствии с терминологией своего автора) ритуал прощания с умершими:
«[и] аще кто оумряше творяху трызно надъ нимъ. и по семь творяху кладу велику и възложахуть и накладу мртвца. сожьжаху. и посемь собравше кости. вложаху в судину малу. и поставя-ху на столпе на путех еже творять Вятичи и ныне. си же творяху обычая Кривичи. [и] прочии пога-нии. не ведуще закона Бжя. но творяще сами собе законъ» [6, с. 13-14]
Почитание ушедших предков вполне чётко можно соотнести с понятием «прославления дедов». Учитывая же редкость находок славянских святилищ на территории проживания восточных славян (вятичское же святилище представляет собой ещё большую редкость), а также до сих пор сохранившееся почитание священных мест и природных явлений, свойственное как самим восточным славянам, так и ассимилированным славянами балтам и финно-уграм, следует полагать, что весьма вероятными местами сосредоточения культовой жизни вятичей и современных им языческих соседей должны были быть священные рощи, камни, источники и (или) места упокоения предков -«могилы», что, в случае вятичей, приводит к однозначной локализации — курганным могильникам.
В русле такого рода гипотезы следует рассматривать Дедославль не только как легитимный центр культа предков, но и как не менее легитимный центр (вероятно, не единственный) общественной, культурной и, вполне возможно, политической жизни вятичского племенного объединения.
Достаточно давно утвердилось отождествление летописного Дедославля с с. Дедиловом современного Киреевского района Тульской области. Что интересно, никаких доказательств тождества этих двух объектов (за исключением сходства названий летописного Дедославля и поставленного во второй половине XVI в. Дедилова) нет ни у М.П. Погодина, ни у Н.С. Арцыбашева, ни у Н.П. Барсова. А.Н. Насонов аргументирует такое тождество соседством с перечисленными в летописях городами, не поясняя — в чём недостаток иных обследованных вятичских городищ, расположенных по соседству [4, с. 224].
По всей видимости, эта локализация основывалась на приемах, весьма точно описанных А.К. Зайцевым:
«Их можно охарактеризовать как ориентировочный и условно-топонимический приемы. При отсутствии прямого указания на местоположение по данным источника приблизительно определялся район нахождения города и затем по карте или спискам населенных мест Х1Х-ХХ вв. находился топоним, созвучный или тождественный летописному» [3, с. 21]
Недостатки подобной методики, в условиях частой повторяемости восточнославянских топонимов и отсутствия каких бы то ни было доказательств преемственности древнего и современного названий, очевидны и не нуждаются в дополнительных пояснениях.
Единственным авторитетным автором, кто подкрепил свои суждения чем-либо материальным, стала Т. Никольская. В классической работе «Земля вятичей», сославшись на археологические данные, она упомянула крупное городище с обломками домонгольской и средневековой керамики [5, с. 131]. Значительно более современная «Археологическая карта России. Тульская область» сообщает лишь о разрушении Дедиловского городища, а имеющийся неподалеку курган, не упомянутый Никольской, атрибутирует как не имеющий датировки [1, с. 129, 268].
Рядом крупных исследователей соседство топонимического названия (возможно, ойконима) с фактом «созывания вятичей» было воспринято как точная локализация постоянного места пребывания самого собрания. В частности, Б.А. Рыбаков сформулировал в работе «Киевская Русь и русские княжества в Х11-Х111 вв.» весьма комплиментарную, относительно вятичей и их гипотетического центра Дедославля, гипотезу. Согласно ей, Дедославль мог быть и «геометрическим центром вятичей» и даже вятичской столицей. Он отождествляется с Дедиловской слободой (позднее Дедилов) [9, с. 261-262].
На основании восточных источников Рыбаков даже описал вятичское «полюдье», которое
«...должно было начинаться в столице, например, в Дедославле...» [9, с. 278]
Очень аккуратно обозначил своё отношение к рассматриваемому вопросу А.В. Шеков:
«...Дедославль традиционно соотносился исследователями с городищем у с. Дедилово» [10, с. 72]
Следует указать на то обстоятельство, что прямых и достоверных доказательств тождества ныне утерянного городища у с. Дедилова с Дедославлем, кроме частичного совпадения названий, не существует. Объективный анализ позволяет усомниться в полном отождествлении Дедиловского городища и Дедославля.
Безусловно, Дедиловское городище удовлетворяет требованиям «удаленного соседства» с упомянутыми ранее Козельском, Колтеском, Осетром и (в отдалении) Лобынском. Но данным требованиям также вполне соответствуют и множество других городищ, выявленных в ходе археологических раскопок на территории современной Тульской области.
Летописи никак не акцентируют городской характер Дедославля, а потому нет никакой уверенности в том, что это именно город, а не название местности, где происходило «прославление предков». Подобный факт вполне отмечен неподалёку: будучи давно известной как заселённая и освоенная местность, Тула фиксируется в качестве города лишь через несколько столетий после первого упоминания, в 1382 г.
Допущение существования города Дедославль в качестве некоего политического центра требует его размещения значительно ближе к основным транспортным магистралям того времени: на р. Оке либо её притоке. Относительно маловодный приток впадающей в Оку р. Упы — р. Шиворонь (на берегу которого располагается Дедиловское городище) — не выглядит подходящей для старого племенного центра транспортной артерией.
Сравнительный анализ ойконима (если принять городскую версию) Дедославль показывает безусловную древность данного названия.
Исследователями отмечалось, что ойконимы, имеющие окончание в виде суффикса «-ск», располагались на территории Руси весьма компактно, а
«все компактные скопления соответствующих летописных "градов" отвечают основным направлениям "окняжения" Русью так называемых "племенных территорий" славян и их ближайших соседей» [11, с. 206]
Практически все упомянутые летописцем предполагаемые соседи Дедославля несут эту печать «окняжения» (Мченск, Лобынск, Козельск и т. п.), в отличие от рассматриваемого нами. Дедославль явно выглядит старше перечисленных населенных пунктов и не несёт признаков «окня-жения» в своем названии.
Ойконимы с корнем «дед-», отсылающие к культу почитания предков, весьма распространены в восточнославянском ареале. В частности, Барсов отмечает в указанный период в соседней Смоленской земле как минимум два населенных пункта (Дедичи и Дедогостичи) с явно похожими названиями [2, с. 70-71]. В современной Тульской области, помимо с. Дедилова, наличествуют в разных районах Житово-Дедово и Дедиловские Выселки. Соседняя Калужская область имеет в своем составе Дедово-Петровичи, Дедное и Дедню. Смоленская область предъявляет Деденки, целых два Дедово, Дедково, Дедюрево, Белодедово и Дедешино. Московская область: Деденево, Дедлово, Домодедово, Дедово-Талызино, Дединово, Дедешино. Настоящее перечисление является весьма грубым, не учитывает исчезновения и переименования различных населенных пунктов, но тем не менее весьма ярко иллюстрирует количество возможных альтернативных вариантов для локализации.
Древность происхождения и причастность к исполнению обрядов «прославления предков», по всей видимости, должны предполагать наличие мест упокоения означенных предков, на что указывает приведенный в начале данной статьи отрывок летописи, описывающий особенности отправления вятичами их религиозных обрядов. В этом случае обязательным признаком Дедославля (вне зависимости от его городского либо храмового статуса) должно быть наличие значительного числа вятичских курганов и, возможно, иных культовых сооружений (храмов, алтарей, капищ и т. п.), чего в окрестностях с. Дедилова не наблюдается.
Выполнение указанных требований, означающих относительно долгое существование и безусловное проведение поминальных религиозных обрядов и церемоний, вполне прослеживается на территории современного Суворовского района Тульской области вдоль р. Оки и впадающей в нее р. Упы (курганный могильник Доброе, городище Дуна в Чекалине, курганный могильник Западное), в Веневском районе того же региона (селища и курганные могильник у д. Бельково, обширный археологический комплекс Городище), а также в результатах археологических исследований нескольких десятков только роменско-боршевских городищ и селищ УШ-Х вв., выявленных и обследованных на территории Тульской области.
При этом, в случае определения Дедославля не в качестве города, а как сакральной местности либо храмового комплекса, отсутствует необходимость в опровержении прежде определенного иного ойконима (т. е. выявленное название города, не совпадающее с Дедославлем, никак не противоречит возможности так именоваться округе в целом).
Таким образом, можно весьма обоснованно утверждать, что традиционная локализация летописного Дедославля в районе современного села Дедилово Тульской области основывается не столько на объективных исторических и археологических источниках и данных, сколько на сложившейся традиции освещения данного вопроса в исторической литературе. Помимо прочего, утверждение о выполнении летописным Дедославлем неких центральных административных, политических или религиозных функций до сих не подкреплено какими-либо достоверными источниковыми либо археологическими аргументами.
Библиографический список
1. Археологическая карта России. Тульская область. Ч. 2. / под ред. А.В. Кашкина. — М.: Институт археологии РАН, 2002. — 272 с.
2. Барсов Н. Материалы для историко-геогра-фического словаря России. Ч. 1. Географический словарь русской земли (1Х-Х1У ст.). — Вильна: Тип. А. Сыркина, 1865. — 220 с.
3. Зайцев А.К. Домагощ и границы «Вятичей» XII в. / Историческая география России. XII — начало XX в. — М.: Наука, 1975. — С. 21-31.
4. Майоров А.А. Древние вятичи и их особое место среди восточнославянских племен IX-XI вв. // Вестник Костромского государственного университета им. Н.А. Некрасова. — 2015. — Т. 21. — № 6. -С. 8-12.
5. Майоров А.А. Призвание Вятко (к вопросу о создании вятичского племенного союза) // Вестник Брянского государственного университета: Педагогика. Психология. История. Право. Литературоведение. Языкознание. Экономика. Точные и естественные науки. — 2015. — № 3 (26). — С. 101104.
6. Насонов А.Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства: истори-ко-географическое исследование. — М.: Изд-во АН СССР, 1951. — 262 с.
7. Никольская Т.Н. Земля вятичей. К истории населения бассейна верхней и средней Оки в IX-XIII вв. — М.: Наука, 1981. — 296 с.
8. Полное собрание русских летописей. Т. 1. Лаврентьевская летопись. — 2-е изд. — Л.: Изд-во АН СССР, 1926-1928. — 540 с.
9. Полное собрание русских летописей. Т. 2. Ипатьевская летопись. — 2-е изд. — СПб.: Тип. М.А. Александрова, 1908. — 574 с.
10. Полное собрание русских летописей. Т. 7. Летопись по Воскресенскому списку. — СПб.: Тип. Э. Праца, 1856. — 354 с.
11. Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества в XII-XIII вв. — М.: Наука, 1982. — 599 с.
12. Шеков А.В. Верховские княжества. Середина XIII — середина XVI в. — М.: Квадрига, Русская панорама, 2012. — 364 с.
13. Щавелев С.П. Археологические реалии жития Феодосия Печерского // Труды IV (XX) Всероссийского археологического съезда в Казани. — Казань: Отечество, 2014. — Т. 3. — С. 203-207.
