В 1973 году я думал, что я настоящий литовец, потому что в паспорте написано «литовский», я родился в Литве, говорю по-литовски, живу в Литве и, кроме того, знаю много литовских народных песен (может быть, десять). В один прекрасный день 1973 года мне, студенту третьего курса факультета автоматики Каунасского политехнического института (ныне Каунасский технологический университет), местный научный сотрудник (ныне профессор, а затем аспирант) Станисловас Саяускас :
– На выходных организуется экскурсия по Дзукии на автобусе ЛАЗ. Мы будем ездить по деревням и небольшим городам. Мы даже к таким, как Варена, не пойдем. С собой нужно взять бутерброды, чай и спальный мешок. В столовые мы тоже не пойдем – потеряем слишком много времени. Автобус отправляется в шесть утра. Мы встречаемся в публичной библиотеке. Поездка обойдется в пять рублей (около двадцати литов).
- Что? На автобусе до ЛАЗа? Гравийные дороги? В пыли? Два дня? Даже пять рублей? Что вы увидите в той Дзукии — одни убогие усадьбы, плохие дороги, барханы и леса, — говорю я.
- Хорошо. Я оплачу поездку. Я возьму для тебя еду и спальный мешок. Я отвезу тебя в публичную библиотеку на такси. Надо только пораньше встать, — отвечает Стасис.
- Вот и все. Встану, возьму, приду, заплачу.
Я уже сижу в автобусе, едем через Дзукию. Звучат старинные литовские народные песни, а из окна я вижу красивые дзуки, декоративные усадьбы: домики небольшие (в моей родной Сувалкии они гораздо больше), заборов нет, лужайка на усадьбе похожа на декоративный, скошенный — не вырастает, потому что почва бедная (песок), ненужных вещей не выбрасывают — у дзючелей их нет, потому что они бедные. Хороший. Это как игрушечная деревня. В автобусе вместе едут и школьники, и студенты, и пожилые люди (как я узнаю позже: и учителя, и учителя, и рабочие, и служащие). Экскурсию ведет такой забавный круглолицый очкарик по имени Гинтаутас*. Он все время ездит задом и рассказывает наизусть, зная, где будет поворот, в какую сторону смотреть. Рассказывает историю Литвы. Помню, мой школьный учебник по истории СССР был потерт от учебы, а учебник по истории Литвы — как будто только что куплен и окружен новой бумажной папкой, состояние которой показывает, что учебник даже не перевернули. Я до сих пор храню ее на своей книжной полке как доказательство того, что преподавание истории Литвы во время советской оккупации проводилось только в визуальных целях (вероятно, нежелательно).
А я не знаю истории Литвы!
Я думаю, что Гинтаутас будет своего рода учителем истории, может быть, со степенью профессора, потому что он знает не только историю замков, церквей, курганов, курганов, старых могил, но и то, где стоит крест или даже самая маленькая часовня. Позже я узнал, что он преподаватель кафедры электротехники Политехнического института.
Во время поездки все называют друг друга по имени, независимо от того, студент это или преподаватель института. Он поет неизвестные литовские народные песни.
А я не знаю литовских народных песен!
И эти песни мне как-то чужды. Как будто они были не литовцами, а какими-то африканцами. И так два дня с утра до вечера. И песни не повторяются! Их поют Ида, Гинтаутас, Мария, Пятрас, Паулюс, Виктор, Ядвига, Ромас, Казюкас, Альгис, Альгиукас, Витукас, два Рамунеса, четыре Юратес, Марта, Стасис, Бируте, две Гражины, Зита, Элите, Эмилия, Витенис. , Алдуте , Кестас... Но одна песня меня раздражает. Когда ее поют, если есть возможность, я ухожу в другую комнату. Я не могу ее слушать. Какое-то странное неизвестное чувство разрывает меня изнутри. Это песня «Сквозь особняк светит яркое солнце». Только через много лет, когда эта песня уже давно станет для меня ШЕДЕВРОМ ПЕСНИ, я узнаю, что она была написана на родине моего деда, книготорговца — актера Юозаса Вашкявичюса — в Пунском районе Сувалкского воеводства, Польша (дедушка умер в 1931 году, похоронен на Калварийском кладбище Мариямпольского района).
Вечером по месту проживания – общий ужин. Ужин после ужина. Танцует литовские народные кружки, играет в литовские народные игры, поет только литовские народные песни.
А я не умею танцевать литовские народные танцы!
В ходе поездки по средам в 18:00 меня приглашают на заседания краеведческой группы КПИ на химико-технологический факультет, корпус «Б», 2 этаж. Там читают лекции по истории Литвы, изучаем литовские народные песни, игры, танцы, кружки и готовимся к Фестивалю Росы. Для них этот праздник словно отмечается уже давно и очень хорошо известен.
И мне стыдно, что я не умею отмечать литовские праздники!
На фестивале Раса все одеты в национальные костюмы. Я замечаю, что когда девушки надевают национальные костюмы, они становятся в два раза красивее.
И мне стыдно, что у меня нет национального костюма!
Когда вы допускаете речевую ошибку, Альфукас Юшка перебивает и очень дружелюбно объясняет, что вы сказали не так и как вам следует это сказать. Злится: все перебивает и перебивает – не дает закончить предложение. Этого по-прежнему не хватало:
И я не умею правильно говорить по-литовски!
Позже Ида Станкявичюте рассказывает, что у нас в Каунасе нет музыканта, который бы играл старинные литовские народные танцы. И меня спрашивают:
- Можно ли научиться играть на губной гармошке?
Я отвечаю, что нет.
Ты даже на губной гармошке играть не умеешь!
Ида одалживает мне на месяц очень хорошую гармонику у одного музыканта. Я учусь играть, готовясь к экзаменам. И вот, благодаря Иде, я стал первым фольклорным музыкантом в Каунасе, играющим на губной гармошке старинные литовские народные танцы. Первым по совместительству учителем музыки этих танцев был Клаудийс Дрискиус. И я помню эту гармошку даже сегодня. Мысленно я сравниваю ее с другими, но другие не плачут так, как она, когда мехи тянули сильнее.
Я еду в Дубингий встречать Новый 1974 год. Я достаю еду, бутылку сухого вина и спрашиваю Иду, куда ее положить. И она говорит:
- Тебе лучше спрятать эту бутылку.
Ох и не знаю я, как развлечься без алкоголя!
Я не знаю истории Литвы, не знаю Литвы, не знаю литовских народных песен, не знаю литовских народных танцев, не умею играть на губной гармошке, не умею развлечься без алкоголя, я не умею отмечать литовские праздники, у меня нет национального костюма, я не умею правильно говорить по-литовски. Этот
Ведь какой я литовец?
В паспорте написано литовский. Я родился и живу в Литве. Я говорю по-литовски. Но
Как стать литовцем?
Ответ я нашел в краеведении, фольклоре и походах.
- Я не умела танцевать по-литовски – я научилась!
- Я не умел петь по-литовски – я научился!
- Я не умел играть на губной гармошке – я научился!
- Я не умел отмечать литовские праздники – я научился!
- У меня не было национального костюма – я купила его!
- Я не умел веселиться без алкоголя – я научился!
- Я не знал истории Литвы — я получил знания!
- Я не умел правильно говорить по-литовски – я научился!
Случалось ли с вами такое или что-то подобное? Думаю, вы тоже подписались под этими словами.
* Гинтаутас Масайтис – преподаватель кафедры электротехники Каунасского политехнического института. Умер в 1975 году. 4 апреля Спасая горящих попутчиков в Жашляй (после столкновения пассажирского поезда с товарным поездом, тянувшим цистерны с бензином), он был похоронен в Вильнюсе, на Салтонишкевском кладбище.
