В данной статье предпринята попытка рассмотреть некоторые аспекты возможной ассимиляции вятичами остававшихся на осваиваемой ими территории носителей мощинской археологической культуры.
Анализ систематизированных данных археологических исследований вятичских поселений в масштабах Верховской историко-географической провинции свидетельствует о существовавшей в VII-VIII вв. реальной возможности ассимиляции вятичами предшествовавших им на данной территории носителей мощинской археологической культуры.
Изучение этногенеза восточнославянских племен продолжает оставаться важной исследовательской проблемой современной исторической науки. В ходе ее рассмотрения встает задача определения масштабов влияния этносов-предшественников на генезис славян. Каждое этнополитическое объединение восточных славян имело особенные черты развития, в связи с чем анализ процессов этногенеза каждого из них в отдельности является необходимым. В данной статье предпринята попытка рассмотреть некоторые аспекты возможной ассимиляции вятичами остававшихся на осваиваемой ими территории носителей мощинской археологической культуры.
Географическими рамками региона проживания вятичей взяты территории, ограниченные на севере широтным течением реки Оки, на западе — бассейном реки Десна, на востоке — верховьями реки Дон, на юге — водоразделом реки Сейм. Этот регион уже довольно давно выделяется в научной литературе как часть России, имеющая свою конкретную локальную специфику. Он получал различные названия — Земля вятичей, верхнеокский край, земли верховских княжеств. По нашему мнению, названный регион за счет несомненных общих признаков может быть назван отдельной Верховской историко -географической провинцией.
Данная территория была заселена задолго до прихода туда представителей восточнославянских племен. Археологические исследования фиксируют здесь нахождение следов пребывания различных этносов. Поэтому обращение к археологическим культурам, непосредственно предшествовавшим времени славянской колонизации, является обязательным условием рассмотрения истории верховских земель времени их колонизации вятичами. Такая исследовательская позиция обусловлена рядом обстоятельств. Первое заключается в том, что географические, ландшафтные и логистические особенности рассматриваемой территории должны были в определенной степени повлиять на развитие ее дославянского населения и, таким образом, проявить себя в исторической ретроспективе. Как известно, названные особенности являются абсолютно объективными факторами, существующими вне зависимости от культурно-этнической принадлежности населяющих регион этнических групп.
Второе обстоятельство является важным для выяснения вопросов возможности существования культурно-генетической преемственности предшествующего и последующего этносов, населявших верхнеокские земли, для чего необходимо обнаружить признаки, подтверждающие либо опровергающие подобное предположение. В зависимости от полученных ответов может быть несколько по-разному решен вопрос генезиса вятичей как этно-географического и социально-политического образования.
По данным археологов, целенаправленное заселение Верхней Оки славянами началось примерно в УП-УШ вв. [11] На этой территории в предшествующий период археологи фиксируют памятники так называемой мощинской археологической культуры. Мощинская культура была последним крупным этно-археологическим феноменом, предшествовавшим возникновению на территории верхнеокского бассейна вятичского этнополитического объединения. Относительно недавно предполагалось, что она была распространена на верхней Оке в 11-У веках, а потому не может быть каким-либо образом связана с роменско-боршевской культурой вятичей.
В последние десятилетия, однако, появились данные, способные поколебать столь категоричный вывод и подтверждающие гипотезу о том, что элементы преемственности мощинского и вятичского населения вполне могли существовать.
До настоящего времени исторической наукой не выработана единая обоснованная точка зрения на место ранних вятичей по отношению к территориально и хронологически предшествующей им мощинской археологической культуре. Как указывалось выше, в качестве превалирующей выступала точка зрения, утверждавшая, что временной разрыв между роменской (боршевской) культурой вятичей и мощинской (по всей видимости, балтской) составлял не менее двух-трех столетий, а потому постановка вопроса о какой-либо преемственности представлялась необоснованной и ненаучной. Одним из крупнейших современных специалистов по этой археологической культуре Г.А. Массалитиной был вполне доказательно обоснован «тезис об отсутствии генетической преемственности между мощинской культурой и памятниками боршевского типа. К этому склоняет выявление ошибочности оснований для такого вывода и наличие более чем 300-летнего разрыва между древностями обеих культур» [10, с.17].
Весьма высокий уровень технологического развития позволял носителям мощинской культуры демонстрировать развитое (на фоне соседей) производство железа, бронзовое литье и даже неплохой уровень ювелирного дела, так что их выемчатые эмали в Х1Х-начале XX вв. довольно часто принимали за готские и египетские изделия [6, с.197-200]. Характерные фибулы и лощеная керамика также выступают в качестве маркеров этой культуры.
На этом фоне совершенно отличные от них в массе своей находки производства ранних славян служили лишь дополнительным подтверждением тезиса об отсутствии непосредственного культурного влияния на них со стороны мощинцев. Более того, долгое время не удавалось обнаружить следов хронологически близких мощинских и роменско-боршевских поселений.
О возможности существования прямых контактов этих культур говорила чрезвычайная близость зафиксированных погребальных обрядов и упоминание летописями в середине XII в.
«люди Голядь верх Поротве» [13, стб. 151, 339]
Показательным является то обстоятельство, что
«ни на соседних, ни на отдаленных от ареала мощинской культуры территориях нет племен, в погребальном обряде которых сочетались бы те же признаки, что и у мощинцев» [10, с.15]
Известные нам явные заимствование деталей погребального обряда (кремация усопших, оградки курганов, типичные лишь для вятичей и мощинцев) были возможны лишь при непосредственном контакте, а также определенной психологической близости, ибо прощание с умершим является одной из наиболее табуированных, традиционных и архаичных сфер человеческой культуры.
В настоящее время аргументация о возможности прямого культурного взаимодействия подкреплена тем обстоятельством, что после
«обработки керамических коллекций с верхнеокских памятников роменской культуры IХ-Х веков появились свидетельства о сохранении традиций мощинской культуры в их керамическом комплексе» [7, с.14]
Конечная датировка ряда мощинских поселений отнесла их уже не к V, а к VI-VII векам [8, с.249-250].
Такого рода находки стали аргументом, подтверждающим гипотезу
«об участии носителей позднемощинских традиций в формировании славянского населения Верхнего Поочья» [7, с.15]
То обстоятельство, что лингвистические исследования позволили выявить существование ярко выраженного верхнеокского субареала балтской гидронимии, также является весомым доводом в пользу возможности межэтнических контактов вятичей и мощинцев, ибо передаваться иноязычные наименования водных объектов в те времена могли лишь изустно.
Дополнительным доводом может служить отсылающий к проживавшим там вятичам верхнедонской
«локус балтийской гидро-нимии, обнаруженный в самое последнее время»[12, с.373-374, 376].
Предположение о существовании «на памятниках мощинской культуры, расположенных на мелких притоках Оки, слоев, датирующихся вплоть до середины VII в.», получило реальные подтверждения [7, с.15]. Таким образом, значительно возросла вероятность продолжения существования небольших мощинских поселений вдали от разрушенных городищ, на берегах небольших рек и ручьев верхнеокского бассейна. Данная гипотеза позволяет дать достоверное объяснение факту отсутствия у вятичей традиций изготовления знаменитых мощинских лощеных керамических изделий и художественных украшений, сохранение которых было бы более вероятным внутри более крупных и населенных поселений.
В то же время погребальные обряды, в отличие от приемов и навыков производства различных предметов культуры и быта, естественным образом сохранились гораздо лучше в силу своего широкого распространения в поселениях всех масштабов. Именно их могли частично позаимствовать и адаптировать пришедшие на эти земли славяне, позже ставшие вятичами.
Одним из возможных аргументов для определения возможности взаимодействия и влияния поздних носителей мощинской культуры на вятичей является определение вероятности прямой поселенческой преемственности между мощинскими и славянскими населенными пунктами в бассейне Верхней Оки. Если размещение крупных поселений обуславливалось необходимостью соблюдения условий защищенности, в первую очередь, рельефом и реками, то мелкое сельское поселение нуждалось, прежде всего, в доступности полей и плодородии почв. В том случае, если между временем ухода мощинцев и прихода вятичей имелся бы интервал продолжительностью от двух до трех веков, то освоенные мощинцами поля и пастбища на залесенной территории бассейна Верхней Оки пришли бы в полное запустение. Последующая расчистка заросших лесом бывших сельскохозяйственных угодий для вятичей должна была стать крайне сложной и трудновыполнимой задачей. Если же допустить, что вятичи имели возможность непосредственного использования прежних мощинских полей и выкорчевки, то можно предположить, что технические сложности обработки земли могли быть значительно уменьшены.
Для ответа на вопрос о том, сменили ли вятичи представителей мощинской археологической культуры непосредственно на местах их проживания, или между этими этническими образованиями пролегал временной интервал в несколько веков, необходимо проанализиро-
Вятичские поселения на твать имеющиеся данные о совпадении мест размещения поселений обоих культур.
Сведения об известных поселениях мощинско-го и вятичского времени на территории Верховской историко-географической провинции опубликованы и нуждаются в систематизации. Для упорядочивания имеющихся в распоряжении исследователей материалов и облегчения дальнейшего анализа на основе серии «Археологическая карта России» (Тульской, Калужской, Орловской и Брянской областей) был составлен ряд однотипных рабочих таблиц [1, 2, 3, 4, 5].
Названные таблицы ограничены поселениями, относимыми к роменской (роменско-боршевской) археологической культуре на территориях Тульской, Калужской, Орловской, а также нескольких районов Брянской области. Этот регион традиционно относится к ареалу расселения вятичской этнокультурной общности. В ходе анализа не привлекались данные по вятич-ским поселениям, выявленным в пределах Московской области, вследствие их более позднего характера как результата последующей колонизации, относимой ко второй половине XI в., а потому очевидным образом не относящимся к рассматриваемой теме [9, с.31-32].
Наибольшее количество мощинских и вятичских поселений к настоящему времени известно археологам на территории современной Тульской области. В связи с этим целесообразно начать их рассмотрение применительно к названной административной единице (табл. 1).
Таблица 1. Вятичские поселения на территории Тульской области
Статистические данные таблицы 1 свидетельствуют, что достоверно установленные предшественники, относимые к мощинской культуре, выявлены у 9 из 37 вятичских поселений, что составляет 24,3% их общего количества. Кроме того, 8 вятичских поселений предположительно имеют предшествующее мощинское население, что составляет 21,6% их общего количества. 2 вятичских поселения возникли на местах этнически неопределенных населенных пунктов второй половины I тысячелетия (5,41%). Таким образом, с разной долей вероятности, возможные предшественники, относимые к мощинской археологической культуре, имеются у 51,3% вятичских поселений, расположенных на территории современной Тульской области.
Проведенные подсчеты позволяют утверждать о реальной возможности ассимиляции вятичами остаточного населения мощинской археологической культуры. Для распространения такого утверждения на сопредельные территории целесообразно рассмотреть вятичские поселения соседней Брянской области (табл. 2).
Таблица 2. Вятичские поселения на территории Брянской области
Таблица 2 свидетельствует, что достоверно установленных мощинских предшественников у вятичских поселений на территории восточных районов современной Брянской области не выявлено. Единственный вероятный предшественник имеется у селища Хотылево 5 в виде селища славянской колочинской культуры. На основании имеющихся данных нет оснований утверждать об ассимиляции вятичами каких-либо своих предшественников. По всей видимости, территория современной Брянской области сама была одним из источников славянской колонизации бассейна Верхней Оки.
При расхождении выводов, полученных в ходе рассмотрения таблицы 1 и 2, целесообразно обратить внимание на вятичские поселения еще на одной части Верховской историко-географической провинции, а именно на территории современной Орловской области (табл. 3).
Анализ данных археологического изучения небольшого количества сохранившихся следов вятичских поселений в Орловской области показывает наличие мощинских предшественников у 2 вятичских поселений, что составляет около 22,2% их общего количества. В пределах Орловской области археологам известно всего 9 населенных пунктов вятичского времени. Рассмотрение столь небольшого количества примеров не дает достаточных оснований для утверждения о хорошо просматривающемся процессе ассимиляции вятичами предшествующего населения в VII-УШ вв. в границах Верховской историко-географической провинции, хотя и не опровергает рассматриваемый тезис.
Имея целью сформулировать окончательное суждение о масштабах ассимиляции вятичами местного населения, дополним вышеназванные сведения информацией о вятичских поселениях на территории современной Калужской области (табл. 4).
Таблица 3. Вятичские поселения на территории Орловской области
Таблица 4. Вятичские поселения на территории Калужской области
продолжение таблицы 4
Таблица 4 показывает наибольшее количество поселений, занятых представителями мощинской археологической культуры непосредственно перед приходом туда вятичей. Таким образом, 10 из 19 перечисленных в таблице вятичских населенных пунктов имели своих мощинских предшественников, что составляет 52,6% их общего количества. К названному количеству с высокой степенью вероятности может быть добавлено еще одно селище (5,26%). В итоге 11 вятичских поселений из 19 будут охарактеризованы как развитие прежних мест жительства мощинцев (57,9%). Кстати, именно на территории данного субъекта Российской Федерации весьма вероятна локализация земель летописной ран-несредневековой этнической общности «голядь» — возможного реликта мощинской культуры.
Полученные в ходе анализа представленных выше четырех таблиц статистические данные демонстрируют, что распространение вероятных точек контакта вятичей и мощинцев по территории Верховской историко-географической провинции было неоднородно. Такая неоднородность свидетельствует о возможности разного процентного соотношения составных частей диффузировавших этносов, один из которых подвергся последующей ассимиляции. Особенно интересны показатели, демонстрируемые примерами современных Тульской и Калужской областей, выступающих в качестве наиболее вероятной зоны непосредственного и активного этнокультурного контакта. Незначительность результатов на территории Орловской области имеет в качестве возможных объяснений плохую археологическую изученность либо окраинный характер расселения на границе ареала обитания. Данные брянских земель в бассейне Десны характеризуют эту зону как один из вероятных источников славянской колонизации всего Верховского региона, что позволяет исключить их из итогового анализа.
В целом достоверно установленные предшественники, относимые к мощинской культуре, выявлены у 21 вятичского поселения из 65, выявленных на территориях трех субъектов РФ (32,3% их общего количества). Помимо того, 9 вятичских поселений имеют возможно предшествующее мощинское поселение (13,8% их общего количества). 2 поселения имеют предшественников в виде неопределенного поселения второй половины I тысячелетия нашей эры (3,1% их общего количества). Таким образом, с разной долей вероятности, возможных предшественников, относимых к мощинской археологической культуре, имеет 49,2% поселений роменской археологической культуры, расположенных в бассейне Верхней Оки и заселенных впоследствии вятичами.
Особый интерес в перечне поселений представляют селища, имевшие мощинских предшественников, так как именно в селищах могли реально сохраниться физические носители мощинской археологической культуры, впоследствии ассимилированные славянами. Поскольку территории современной Брянской и Орловской областей по разным причинам выглядят явно нетипичными в плане рассматриваемого вероятного межэтнического взаимодействия, был проведен анализ данных с территорий современных Тульской и Калужской областей. Всего выявлено 40 поселений, не отнесенных к городищам, из которых от 30 до 53% имеют явные признаки дославянского (мощинского) существования. Такого рода результаты представляются достаточно весомым косвенным аргументом в пользу рассматриваемой гипотезы.
Для сопоставления во всех таблицах приведены данные о последующей судьбе вятичских поселений, позволяющие точнее определить их роль в последующем древнерусском продолжении истории Верховской историко-географической провинции. Хорошо видно, что взаимоотношения между поселениями роменской и древнерусской археологических культур выглядят принципиально иными. Последователями большинства населенных вятичами поселений роменской культуры были древнерусские селища и городища. Количество достоверно известных древнерусских продолжателей вятичских поселений составляет 54 населенных пункта (66% их общего количества). Однозначно не имело продолжения в поствятичский период 21 поселение (26% их общего количества). Как уже указывалось ранее, 7 поселений (9% их общего количества) расположены в нескольких десятках либо сотнях метров от рассмотренных в таблицах населенных пунктов, а потому не могут с абсолютно достоверностью быть отнесены к означенным категориям.
На основании рассмотрения вятичских поселений УЛ-УЛЛ веков на территориях современных Тульской, Брянской, Орловской и Калужской областей можно сделать обоснованный итоговый вывод о том, что от 66% до 75% из них получило древнерусское продолжение.
В целом объединенные в таблицы данные археологических исследований вятичских поселений в масштабах Верховской историко-географической провинции свидетельствуют о существовавшей в VII-УШ веках реальной возможности ассимиляции вятичами предшествовавших им на данной территории носителей мощинской археологической культуры.
Библиографический список
1. Археологическая карта России: Брянская область. Автор-сост. А.В.Кашкин. М.: Институт археологии РАН, 1993. 304 с.
2. Археологическая карта России: Калужская область. Сост. Ю.А.Краснов. М.: «Авто», 1992. 160 с.
3. Археологическая карта России: Орловская область. Сост. Г.К.Патрик. М.: «Авто», 1992. 96 с.
4. Археологическая карта России: Тульская область. Часть 1. Сост. А.М. Воронцов, М.И.Гоняный, А.В.Григорьев, В.П.Гриценко, Ю.Г.Екимов, Р.В.Клянин, Ю.А.Краснов, А.Н.Наумов, Г.К.Патрик, А.В.Шеков. М.: Институт археологии РАН, 1999. 304 с.
5. Археологическая карта России: Тульская область. Часть 2. Под редакцией А.В.Кашкина. М.: Институт археологии РАН, 2002. 272 с.
6. БолдинИ.В., Грудинкин Б.В., Ефимов А.Е., МассалитинаГА, Прошкин О.Л., Хохлова Т.М. Археология Калужской области. Калуга: Издательский педагогический центр «Гриф», 1999. 376 с.
7. Воронцов М.А. К вопросу о поздней дате мощинской культуры// Труды III (XIX) Всероссийского археологического съезда. Т.П. СПб., М., Великий Новгород. 2011. С. 14-15.
8. Краснощекова С.Д., Красницкий Л.Н. Археология Орловской области. Краеведческие записки. Вып. 5. Орел: Изд-во «Вешние воды», 2006. 320 с.
9. Кренке Н.А. Древности бассейна Москвы-реки от неолита до средневековья: этапы культурного развития, формирование производящей экономики и антропогенного ландшафта. Автореф. д.и.н. М., 2014. 51 с.
10. Массалитина Г.А. Мощинская культура. Автореф. канд. ист. наук. М., 1994.
11. Никольская Т.Н. Земля вятичей. К истории населения бассейна верхней и средней Оки в IX-XIII веках. М.: Наука,1981.
12. Топоров В.Н. О балтийском слое русской истории// Florilegium. К 60-летию Б. Н. Флори. М.: Языки русской культуры, 2000. С.349-411.
13. Полное собрание русских летописей. Т. 2. Ипатьевская летопись. Издание 2. СПб.: Тип-я М.А.Александрова, 1908. 574 с.
