Кадр из замечательного фильма The Northman. Сколько в свое время я видел много гневных комментариев о том, что Нефликс совсем уже ополоумел, раз снимает актеров с брекетами в фильме про викингов. Однако фильм к Нетфликсу не имеет отношения, снял его замечательный режиссер Роберт Эггерс, старающийся придирчиво относиться к историческим деталям. Если не смотрели — посмотрите. Правда, у нас фильм шел под названием "Варяг".
Так вот, к чему я это?
Давненько ничего не было про боди-модификации в древних сообществах. Изредка я размещаю что-то подобное. Найти можно по тегам "ритуалы" и "тату". В прошлом году на глаза попалась англоязычная статья про боди-модификации у викингов на острове Готланд (Швеция). Вообще, кое-что на подобную тему у меня уже было аж десять лет назад. Но раз есть более интересная и подробная информация, то почему бы и не запостить?
Речь о статье "Body Modification on Viking Age Gotland", у которой два автора — Матиас Топлак и Лукас Керк. Работа достаточно свежая и выходила в журнали Current Swedish Archaeology в 2024 году. Вот, что сообщает резюме статьи:
"В последние годы исследования предоставили доказательства постоянной модификации тела в эпоху викингов. Основываясь на текущем состоянии исследований, мы идентифицировали около 130 индивидов мужского пола из Скандинавии и за ее пределами с зубными изменениями в виде горизонтальных борозд, многие из которых происходят с балтийского острова Готланд. Мы предполагаем, что этот обычай мог быть использован в качестве идентификационного знака для закрытой группы торговцев. Напротив, искусственные черепные модификации в эпоху викингов до сих пор известны всего у трех женщин с Готланда. Хотя обе формы модификации тела получили широкое внимание в других культурных контекстах, конкретные проявления этих обычаев в обществе эпохи викингов все еще не подвергаются систематическому исследованию с точки зрения их социальных последствий. На основе археологической концепции воплощения и современных теорий коммуникации, мы обсуждаем восприятие модифицированных человеческих тел как средства представления и построения социальной идентичности на Готланде эпохи викингов".
К сожалению, вся статья в формат поста не уместится, поэтому постараюсь сократить.
"Последние десятилетия вызвали новый интерес к свидетельствам постоянных модификаций тела в эпоху скандинавских викингов. Долгое время предполагалось, что татуировки были единственной формой постоянных модификаций тела, относящейся к этому периоду в этой культурной области (например, Юинг 2006:127), основываясь на комментарии арабского дипломата Ибн Фадлана, в его знаменитом путеводителе (Lunde & Stone 2012:46; см. также Montgomery 2000), хотя конкретные примеры до сих пор отсутствуют в археологических записях. Однако существуют доказательства двух других форм модификации тела: надпиленных зубов и искусственно деформированных черепов. Сочетание двух форм в ограниченном культурном регионе открывает новые взгляды на построение социальной идентичности на Готланде эпохи викингов...
Модифицированное человеческое тело в археологических исследованиях: стоматологические и черепные модификации на Готланде эпохи викингов и за его пределами
Надпилы на зубах
Стоматологические модификации зубов известны из разных культур и эпох по всему миру (Burnett & Irish 2017) и присутствуют до сих пор (например, Garve 2011). Из эпохи викингов в Скандинавии, стоматологические модификации в виде одиночных горизонтальных борозд известны с 1989 года, когда случай наблюдался на индивиде мужского пола с кладбища Ваннхёг, Треллеборг в Скании, на юге Швеции (Arcini & Jacobsson 2008:12–13). Стоматологические модификации из других археологических или этнологических контекстов заключаются в основном в заточке зубов или украшении сколами. Напротив, скандинавские примеры характеризуются одиночными горизонтально расположенными бороздками на резцах верхней и частично также нижней челюсти (Рисунок 1). Первоначально такие случаи рассматривались как случайные изменения, вызванные конкретной ремесленной деятельностью (Arcini et al. 1991). Однако использование зубов в качестве инструментов, например, в текстильном производстве, оставляет разные следы, как показано в примерах из скандинавской Гренландии (Scott & Burgett Jolie 2008; см. также Alt & Pichler 1998:394–399). Это говорит о том, что рост числа случаев и большие различия в количестве и формах модификаций, скорее всего, обусловлены преднамеренными причинами (Toplak et al. 2021 со ссылками). Современные эксперименты показывают, что аналогичные следы можно получить с помощью стального напильника (Arcini 2005:732).
Рисунок. 1
В настоящее время известно более 130 индвидов с надпиленными зубами из эпохи скандинавских викингов (Ahlström Arcini 2018:76). Половина из них была найдена на Готланде (Рисунок 2). На кладбище Коппарсвик, к югу от современного Висбю, были обнаружены останки 46 мужчин с надпиленными зубами. Кладбище включало около 330 захоронений, расположенных в двух отдельных районах, большинство из которых датируются примерно 900-1050 годами нашей эры. Помимо большого количества людей с надпиленными зубами, выделяются еще две особенности. Одно — необычно большое количество лежачих захоронений, почти 50 случаев, а другое — высокий процент (68 процентов) лиц мужского пола (Топлак 2015, 2016a, b). Распределение людей с надпиленными зубами в Коппарсвике демонстрирует четкую закономерность, поскольку 90 процентов могил находились в северной части кладбища, в отличие от южной части, где наблюдается равное распределение мужских и женских могил. Из числа лиц, похороненных в северной части, 80 процентов составляли мужчины. Помимо этой концентрации, никаких дальнейших закономерностей с точки зрения строения могилы, расположения умерших или сопутствующих предметов наблюдать не удалось. Лиц с надпиленными зубами хоронили в, предположительно, их повседневной одежде, скрепленной с помощью фибул, ремней и часто с ножами, почти так же, как большинство особей в окружающих могилах (Toplak 2016a:102–105).
Рисунок 2. Карта известных случаев надпиленных зубов в Скандинавии
Еще одним примечательным местом на Готланде является кладбище Слайт в приходе Отхем, где были обнаружены тринадцать индивидов мужского пола с надпиленными зубами (Mortágua 2006; Toplak 2016a:191–192, 235–238).
Несмотря на меньшее общее количество примерно 40 захоронений эпохи викингов в Слите, доля особей с надпиленными зубами даже выше, чем в Коппарсвике. Хотя связанные с ними структуры поселений еще не определены, оба кладбища, вероятно, были связаны с организованными портовыми сооружениями вдоль побережья Готланда, что позволяет предположить их роль торговых и перевалочных центров в надлокальном масштабе (Toplak 2023c:218–219).
Лица с надпиленными зубами также были обнаружены на различных других кладбищах Готланда, а также в регионах за его пределами. Яркие примеры включают материковую часть Швеции в Уппланде, где у восьми или девяти людей из Сигтуны и четырех людей из Бирки наблюдались модификации зубов. Известны единичные экземпляры с небольших кладбищ в Уппланде, Скании и Эланде. В то время как некоторые из ранних могил в Уппланде, такие как Bj A129 в Бирке, и A29 в Боллстанясе, относятся к ранней эпохе викингов, большинство случаев можно отнести к более поздней эпохе викингов. Самый поздний случай модификации зубов, датируемый одиннадцатым или двенадцатым веком, был найден на кладбище Варнемского монастыря в Вестергётланде, Швеция (Kjellström 2014:50–51). В нескольких случаях представлены доказательства этой формы модификации тела на религиозном фоне. Они встречаются как в захоронениях, которые, основываясь на датировке и выражении, указывают на дохристианское происхождение, как, например, ранние могилы из Бирки и Боллстанеса и в более поздних захоронениях, которые должны рассматриваться в христианском контексте, таких как Сигтуна (Kjellström 2014:49) или Коппарсвик (Toplak 2016:316–319, 322–324). Из Дании в настоящее время известно тридцать четыре индивида с модификациями зубов. Девять случаев происходят из Треллеборга и четыре случая из Снуббекорсгорда, оба в Зеландии. Известно пять случаев из Гальгедила на Фюне, четыре случая из Хессельбьерга на Лангеланде, а также ряд отдельных случаев из разных могильников. Кроме того, на кладбище в Гнездово под Смоленском, Россия (были замечены двое мужчин с надпиленными зубами) (Рисунок 3) и единственный случай в братской могиле в Риджуэй-Хилл недалеко от Уэймута в Дорсете, Англия.
Рисунок 3. Мужчина из Гнездово с надпиленными зубами
Хотя общее распространение известных случаев, вероятно, отражает состояние исследований, а не фактическую распространенность этого обычая в эпоху викингов, доказательства этого обычая в Норвегии все еще отсутствуют, вероятно, из-за плохой сохранности костей. При интерпретации этого обычая необходимо учитывать явную концентрацию на Готланде. Согласно анализу стронция на небольшой серии особей с надпиленными зубами из Готланда, большинство проанализированных особей были местными (Ahlström Arcini 2018:100–101). Вместе с концентрацией распределения надпиленных зубов на Готланде это может указывать на то, что Готланд был центром этого обычая, даже несмотря на то, что два самых ранних известных в настоящее время случая происходят из Скании и Уппланда на материковой части Швеции (Ahlström Arcini 2018:79). Можно только предположить, были ли эти более ранние случаи надпиленных зубов стимулом – или вдохновением – для некоторых социальных групп на Готланде принять эту форму модификации тела. Тем не менее, вариации и различия в форме и интенсивности зубных надпилов могут быть идентифицированы из разных географических областей, таких как Готланд/Скания, Уппланд или Дания (Alexandersen & Lynnerup 2017:84; Kjellström 2014:51–52), что позволяет предположить, что за ними могли стоять разные группы и намерения. По словам Арчини (2020:142), несмотря на некоторые индивидуальные вариации, большинство надпилов на зубах людей с Готланда и Скании (включая единственный случай из Англии) демонстрируют поразительное сходство, что позволяет предположить, что они были выполнены одним и тем же человеком или по крайней мере, от очень небольшой группы лиц. Желобки на зубах многих людей из Дании, в свою очередь, отличаются от готландского материала, так что Alexandersen & Lynnerup (2017:86) предполагают расходящуюся этиологию. Более того, некоторые документы настолько поверхностны, что даже их преднамеренный характер сомнителен (Александрсен и Линнеруп 2017:86; Чельстрем 2014:53).
Готландские зубные надпилы и случаи искусственно модифицированных черепов, которые появляются вместе как минимум на двух кладбищах, Ире и Хаворе, делают Готланд как географически четко определенную зону исследования интересным примером для понимания модификации тела в эпоху викингов. Со времени первого наблюдения за надпиленными зубами выдвигались различные интерпретации. Как упоминалось выше, документы изначально интерпретировались как результат ремесленной деятельности, в которой зубы могли использоваться в качестве инструментов (Alexandersen & Lynnerup 2017:87). Более поздняя и более впечатляющая интерпретация рассматривала эти документы как маркеры воинской элиты, которая хотела продемонстрировать свою храбрость и устойчивость к боли, а также казаться более устрашающими своим врагам (Arcini 2005:733; Williams 2014:80).
Подтверждением этой интерпретации также послужила зубная насечка одного из обезглавленных людей, найденная в известной братской могиле в Риджуэй-Хилл, в Англии что сначала интерпретировалось как братская могила скандинавских воинов или налетчиков (Score 2010; ср. Loe et al. 2014:233). Однако очень немногие из всех известных в настоящее время особей с надпиленными зубами были похоронены с оружием (Ahlström Arcini 2018:77–78; Toplak et al. 2021:325). Кроме того, лишь немногие особи демонстрируют следы (исцеленных или смертельных) нанесенных оружием травм на останках скелета, которые бы свидетельствовали об участии в вооруженных конфликтах (Ahlström Arcini 2018:78) (Ahlström Arcini 2018:78)Рисунок 4a–в). Кроме того, надпилы почти не были бы видны под верхними губами и потенциальными усами, даже если бы они были окрашены какой-то черной пастой, возможно, сделанной из сажи (Arcini 2005:732).
Рисунок 4-а. Череп мужчины с подпиленными зубами и зажившим переломом, могила № 25, Слайт, приход Отем, Готланд
Рисунок 4-б. Деталь обработанных зубов мужчины из могилы № 25 в Слайте, приход Отем, Готланд
Рисунок 4-в. Фибула, поясные аксессуары, нож и ключ из могилы № 25 в Слайте, приход Отем, Готланд
Согласно второй интерпретации, зубные надпилы можно рассматривать как маркер рабов (Zachrisson 2014:78–80; ср. Raffield et al. 2021:39). Первоначально это было основано на двух мужчинах с надпиленными зубами, которые были казнены или принесены в жертву, а также на связи между зубными надпилами и лежачими захоронениями на кладбище Коппарсвик. Из-за их непропорционально большого количества, тщательно организованного погребения умершего и предметов в могилах эту форму погребения скорее можно рассматривать как вариацию нормы, имеющей предположительно религиозное значение. Согласно археологическим, а также историческим источникам, захоронение в положении лежа может указывать на особый христианский жест смирения по отношению к Богу (Toplak 2016a:308–324, 2018a). С тех пор возможные преднамеренные зубные надпилы наблюдались у других людей в так называемых ‘девиантных захоронениях’ из Дании, возможно, связанных с принесением в жертву рабов (Alexandersen & Lynnerup 2017:83–84). Однако, в случае с людьми из Готланда это объяснение менее убедительно, поскольку большинство людей были похоронены с погребальным инвентарем, таким как сложные ремни, ножи и украшения (Toplak 2016a:102–105). То же самое справедливо и для умерших в камерных могилах в Бирке, и в могиле из Геллунгов, волость Вяскинде на Готланде, которые были похоронены с оружием, тщательно продуманными аксессуарами для одежды, лошадьми и снаряжением для верховой езды (Arbman 1943:143–144, 344–346; Toplak 2023a) (Arbman 1943:143144, 344346; Toplak 2023a)Рисунок 5). Поэтому такую интерпретацию как маркера рабов следует считать маловероятной как общее объяснение обычая подпиливания зубов в Скандинавии эпохи викингов.
Рисунок 5. Погребение Bj 886 из Бирки, захоронение мужчины с подпиленными зубами, вооруженного мечом, щитом и игровой доской
Единственной четкой закономерностью пока является ограничение зубных надпилов особями, которые могут быть отнесены к мужчинам из-за археологического материала, часто подтверждаемого антропологическим анализом, и возрастом не менее 20 лет и далее (Ahlström Arcini 2018:77; Arcini 2020:142). Исключением из этого правила являются три случая из Дании, где неясен как пол умершего, так и фактическая преднамеренность надпилов (Alexandersen & Lynnerup 2017:83–84, 88).
Искусственные деформации черепа
На данный момент известно три случая искусственной модификации черепа эпохи скандинавских викингов. Они с кладбищ в Квие, волости Экста, Ире, волости Хеллви и Хаворе, волости Хаблингбо, все на Готланде (см Рисунок 6).
Тела были археологически и антропологически оценены как женщины (Kiszely-Hankó 1974; Toplak 2019), предположительно похороненные во второй половине одиннадцатого века (Toplak 2019) (Toplak 2019). Кишели-Ханко (1974:45) оценил модификацию черепов как очень умеренную, и особенно в случае с Kvie как ‘minor-medium’ (1974, 42–43). Хотя индекс черепа из Кви может находиться в пределах нормального изменения, как предполагают аналогичные индексы нескольких черепов с кладбищ периода миграции в Валлхагаре на Готланде (Stenberger & Klindt-Jensen 1955:760–763), черепной индекс черепа из Ире и размеры и форма черепа из Хавора действительно указывают на преднамеренную искусственную модификацию головы. Оба кладбища, Ире и Хавор, были почти полностью раскопаны в конце девятнадцатого и середине двадцатого века (Stenberger 1961; Toplak 2023c) (Рисунок 7).
Рисунок 7. Искусственно модифицированный череп женщины из могилы № 192 в Хаворе, приход Хаблингбо, Готланд
Человек из Квие происходит из небольшой группы из полудюжины захоронений. Они были обнаружены случайно во время добычи гравия в начале 1930-х годов, и раскопки были задокументированы лишь в нескольких, коротких письмах, найденными (Thunmark-Nylén 2000:130). В этой могиле было мало артефактов, ни один из которых не датирован, но артефакты из окружающих могил указывают на позднюю дату эпохи викингов, похожую на две могилы из Хавора и Ира (см. Thunmark-Nylén 2000:130– 131). Как особь женского пола из Ире, могила 503, умершая в возрасте примерно 25–30 лет, так и особь женского пола из Хавора, могила 192, умершая в возрасте 55–60 лет (Kiszely-Hankó 1974:40–45), были похоронены в соответствии с местными погребальными традициями и с богатыми украшениями и аксессуарами, характерными для женской одежды Готланда (Kiszely-Hankó 1974:4045 (Рисунок 8).
Рисунок 8. Рисунок могилы женщины с искусственно измененным черепом в могиле 192 из Хавора, приход Хаблингбо, Готланд (справа) и художественная реконструкция захоронения (слева).
Женщину из Хавора даже похоронили с четырьмя фибулами с головами животных — тип, который уникален и характерен для Готланда. Обычная женская одежда состоит либо из одной фибулы, либо из пары фибул. В некоторых случаях можно найти пару и одну фибулу. Такое преувеличенное количество застежек известно только из двух других могил (Топлак 2019:101) . Интересно, что типичные готландские фибулы -коробки отсутствовали во всех трех могилах (см. Thedéen 2012). Ни одна из трех могил не позволяет сделать достоверные выводы о религиозной подоплеке захоронений. Все три женщины, похоже, были похоронены в своих платьях, но без настоящего погребального инвентаря. Это обычай, который преобладает даже на самых ранних могильниках на Готланде (Thunmark-Nylén 1995). Вместе с датировкой более поздней эпохи викингов это осторожно сигнализирует о раннехристианском контексте. Существование христианской общины можно предположить, по крайней мере, для кладбища Хавор, как предполагает обнаружение креста-кулона в могиле мужчины, рядом с могилой женщины с измененным черепом (Toplak 2023c:176– 177, 204–205). Как показал анализ аДНК двух индивидов из Хавора и Квие, женщина из Хавора имела готландское происхождение, а женщина из Квие происходила из восточной части Балтики, возможно, из Литвы (Rodríguez-Varela et al. 2023).
Остается неясным, как обычай модификации черепа достиг Готланда. Либо три женщины из Хавора, Ире и Кви родились другой части Европы, возможно, в детстве у готландских или восточнобалтийских торговцев, и их черепа были изменены там в первые годы жизни. Или модификации были сделаны на Готланде или в восточной части Балтики соответственно и, таким образом, представляют собой культурное усыновление, давно неизвестное эпохе скандинавских викингов. Общее происхождение трёх женщин можно предположить из-за близкой хронологической датировки трёх захоронений, и особенно из-за очень похожего выполнения модификаций черепа (Kiszely-Hankó 1974:42–44).
Обсуждение
В следующем разделе обсуждается роль зубных надпилов и искусственных модификаций черепа на Готланде в качестве примера Скандинавии эпохи викингов. Начиная с трех женщин с модифицированными черепами с Готланда, их захоронения не дают достоверных указаний на первоначальные намерения модификации черепа. Но они показывают, как эти три женщины и модификация черепа как маркер отличия определенной идентичности были восприняты и контекстуализированы местным сообществом. В регионах, где модификации черепа все еще были обычной практикой в десятом и одиннадцатом веках, это отличительное воплощение, по-видимому, было призвано повысить престиж и, возможно, также социальный статус человека. Далее оно определяет человека как члена определенного социального класса или конкретной этнически, географически или культурно определенной группы (см., например, Tobias et al. 2010:298), несмотря на то, что указание на более высокий социальный ранг особей с модификациями черепа можно обнаружить только в отдельных случаях (например, Alt 2006:118; Schmölzer 2016:69–70).
На Готланде поздней эпохи викингов социальная идентичность, выраженная модификациями черепа, вероятно, потеряла свое первоначальное значение. Независимо от того, были ли модификации черепа на самом деле выполнены на Готланде, присутствие трех женщин, похоже, не привело к стимулу, ни модному, ни социально обусловленному, для принятия этой отличительной формы воплощения на острове. Пока известны только эти три случая модификации черепа из Скандинавии эпохи викингов. Принимая во внимание узкие временные рамки, в которых три женщины должны были жить (или, скорее, в которых они должны были быть похоронены) на Готланде, и отсутствие захоронений младенцев с модифицированными черепами, принимая во внимание параллельные находки с кладбищ периода миграции на юге Германии (см., например, Hakenbeck 2018:491), вполне вероятно, что обычай модификации черепа был чужой традицией для Готланда или даже для Скандинавии и так и не был принят в культуру Готланда эпохи викингов.
Среди потенциальных объяснений этого два особенно убедительны для нас. С одной стороны, практика искусственной модификации черепа требует огромных знаний и опыта, а также времени и усилий, чтобы добиться желаемого постоянного изменения формы головы (Tiesler 2014:18), избегая при этом физических или психологических нарушений (Gadison 2015:16–33). Череп новорожденных и маленьких детей можно модифицировать от рождения до третьего года жизни путем постоянного сдавливания еще не сросшихся на швах эластичных костей черепа (O'Loughlin 2004). Эти знания о том, как модифицировать череп младенца, возможно, требовали участия сообщества и не могли просто передаваться между изолированными особями (Lorentz 2003:10). Это можно было бы рассматривать как особую форму знаний, которая не передавалась от матери к дочери до рождения первого ребенка, или за эту практику несли ответственность определенные люди например, бабушка ребенка (см. Hakenbeck 2018:493–494) или несколько инициированных ‘квалифицированных практиков’. Если бы модификации черепа были выполнены на трех женщинах вне Готланда, вполне возможно, что они вернулись на Готланд, не передав эти знания или без таких ‘квалифицированных практик’, таким образом, не имея возможности выполнять эту практику на своем собственном потомстве. Если бы модификации черепа были предприняты на Готланде, вероятно, лишь небольшое сообщество людей ценило эту форму воплощения, и лишь немногие люди смогли выполнить модификацию черепа, иначе в археологических записях можно было бы ожидать большего количества доказательств этой практики....
Уважали ли этих женщин члены местной общины, соприкоснувшиеся с обычаем модификации черепа? Из-за близкой хронологической датировки трех захоронений, и особенно из-за очень схожего выполнения модификаций черепа, мы предполагаем, что когда-то они принадлежали к одной общине. Принадлежали ли они к местным торговым семьям и, таким образом, были связаны с успешными торговыми путешествиями, далеко идущими контактами и, следовательно, с положительным подтекстом? Или их считали аутсайдерами, чей необычный внешний вид рассматривался не столько как выражение иностранной культуры, сколько как любопытство, которое делало их особенными и разными?
...Похороны этих трех женщин как членов местного готландского общества, особенно в случае поразительно богатой одежды женщины из Хавора, представляют собой четкое сочетание воплощения социальной идентичности здесь в форме принадлежности к Готландскому обществу посредством использования местных обычаев одежды и погребения, а также использования ресурса ‘инаковости’ в качестве символов статуса для далеко идущих и престижных контактов. В этом контексте как конструкции идентичности, модификация черепа как принадлежность к определенной этнической или социальной группе и захоронение как члена местного сообщества, так и возникающие в результате сигналы ‘аффилированности’ и ‘инаковости’ соответственно находятся вне контроля. заинтересованных лиц. В обоих случаях это внешнее навязывание социальной идентичности.
Таким образом, модификация черепа указывает на невербальное общение, которое, безусловно, могло измениться с течением времени и даже вышло за рамки смерти трех женщин на Готланде. Прежде всего, модификация черепа как форма модификации тела — это знак человека, который находится за пределами его или – в данном конкретном случае – ее собственного контроля. Поскольку эта модификация тела была связана с ранним детством, решение о ее выполнении находилось в руках сообщества, к которому принадлежал человек. Именно это сообщество на основании своего набора знаков приписывало молодому человеку (символическое) значение посредством модификации тела, которое оставалось постоянным и видимым на всю жизнь и за ее пределами. Сохраняется вероятность того, что местное население Готланда обладало тем же или, по крайней мере, похожим традиционным набором знаков и, таким образом, смогло расшифровать значение, имманентное в черепной модификации на границе между эндогенным и экзогенным межличностным общением. Однако из-за расхождения наборов знаков готландское общество не поняло бы первоначального значения. Изменение тела могло быть воспринято как экзотическая или иностранная черта, которая не мешала человеку интегрироваться в общество и его преобладающие погребальные обычаи. Это также можно наблюдать почти во всех случаях женщин периода миграции с модифицированными черепами в ‘западной группе’, определенной Хакенбеком (2009:74). Всегда необходимо учитывать, что эти женщины также могли бы выражать себя посредством языка, и если бы они говорили на том же языке, что и местное население, они могли бы сообщить о фактическом значении модификации своего черепа сообществу –, если бы знали это сами. В то же время, вероятно, произошла переосмысление первоначального значения модификации черепа новым социокультурным сообществом Готланда. Более того, модификация черепа, возможно, также служила постоянным напоминанием об их собственном происхождении в рамках межличностного общения. Таким образом, случай с искусственно модифицированными черепами на Готланде, вероятно, иллюстрирует перекодировку чуждого и непонятного знака, с помощью которого три иностранные женщины и их воплощенная социальная идентичность могут быть интегрированы в местное общество эпохи готландских викингов.
В отличие от положения женщин с искусственно модифицированными черепами с Готланда, известные готландские зубные надпилы можно интерпретировать как культурный якорь, который проявляется в маркировке особей и, следовательно, в их интеграции в сообщество, следовательно, как преднамеренное и желаемое воплощение определенной социальной идентичности в социокультурных рамках эпохи викингов на Готланде (и за его пределами). Мы утверждаем, что это намеренно выполненное проявление определенной идентичности и, следовательно, маркер взаимной идентификации внутри ограниченной группы людей. Поскольку почти все особи с заклеенными зубами могли быть отнесены к (социальным) мужчинам, что часто подтверждается антропологическими исследованиями (Ahlström Arcini 2018; Toplak 2016), обычай модификации зубов был явно связан с восприятием пола. Однако остается неясным, рассматривались ли зубные опилки как активное выражение мужской гендерной идентичности например, мужчины-члены определенной социальной группы, демонстративно отличающиеся от возможных участниц-женщин, или если предварительным условием принадлежности к этой социальной группе был мужской пол, так что зубные надпилы были просто пассивным знаком в гендерном дискурсе.
Применение изменения ознаменовало переход к социальному объединению посредством обряда инициации и отныне действовало как знак идентификации. Несмотря на свою постоянство, модификацию тела можно было скрыть, в отличие от черепной модификации, что придавало ей определенную исключительность в отношении коммуникативного аспекта. При необходимости можно было показать зубные надпилы, но они также могли оставаться скрытыми. Таким образом, они, предположительно, функционировали преимущественно в рамках эндогенного межличностного общения закрытой социальной группы. Точную роль различных форм зубной опилки в контексте нематериальной передачи смысла невозможно четко реконструировать. Можно только предполагать об истинной природе этой социальной группы, но распределение зубных модификаций выявляет одну из возможных закономерностей. Многие случаи известны из ранних торговых мест, таких как Коппарсвик и Слайт на Готланде, а также из Бирки и Сигтуны и все люди с надпиленными зубами, похоже, были взрослыми мужчинами. Более того, большинство мужчин с надпиленными зубами из Коппарсвика были похоронены в северной части кладбища, что можно было с осторожностью интерпретировать как кладбище для неместных людей, которые останавливались в Коппарсвике только сезонно, без своих семей из-за поразительного недопредставленность женщин в этой части кладбища. Поэтому мы предполагаем, что обычай зубной модификации мог быть связан с торговой деятельностью более крупных групп профессиональных торговцев. Согласно этой теории, они могли функционировать как обряд инициации и знак идентификации закрытой группы торговцев, как своего рода предшественник более поздних гильдий. Существование торговых сообществ или ранних гильдий в Скандинавии поздней эпохи викингов было показано так называемым ‘Gildesteine’ в Сигтуне и Эстергётланде, где рунические камни явно упоминают ‘фризских gilds’ и ‘gild brothers’ (Jesch 2001:241). Следуя этой теории, члены этой закрытой группы торговцев могли идентифицировать себя через зубные надпилы и, таким образом, могли получить коммерческие преимущества, защиту или другие привилегии, которые имели отношение к развитию концепции торговых гильдий в эпоху высокого средневековья (Toplak 2016a:328–331).
Однако различное количество, глубина и форма борозд придают модификациям зубов символический характер, который предполагает традиционализированный набор знаков, который, возможно, читался членами сообщества как отнесение человека к определенной области деятельности. функция или статус внутри соответствующей группы. Основываясь на различиях и вариациях форм зубных надпилов между, например, Готланд и Уппландом или Данией, можно было бы, кроме того, предположить, что они действительно отражают разные круги распределения (Kjellström 2014:51–52). Таким образом, можно предположить, что зубные надпилы на Готланде намеренно использовались как маркер определенной идентичности, в то время как аналогичный обычай мог иметь совершенно другое значение в других регионах. Это говорит о том, что код знака зубной опилки не был неизвестен в более широкой региональной сфере эпохи скандинавских викингов и мог быть декодирован и переконтекстуализирован".
