Местонахождение славянских культовых сооружений можно определить по историческим источникам, но в большинстве случаев ученые располагают лишь поздними легендами, редко ссылающимися на реальное прошлое. Археологические исследования гораздо важнее, поскольку позволяют обнаружить следы храмов или других культовых сооружений. Славяне считали священными места, отвечающие подходящим природным условиям – чаще всего это была гора со старым деревом на вершине. Важное значение имело также наличие воды в виде источника, колодца или ручья. Почитались и священные камни, часто служившие жертвенными алтарями. Александр Гейстор отмечал стремление преобразовать местность таким образом, чтобы она образовывала магический круг, предназначенный для контакта с божеством.1
Существование славянских храмов или других сооружений культового назначения порождает бесконечные научные дебаты. Существует множество упоминаний о храмах, расположенных в районе Эльбы. Согласно описаниям, эти здания представляли собой деревянные постройки, скорее всего, четырехугольной формы и с крышей. Они служили специально отведенным местом для священной сферы, доступным только назначенным жрецам. В источниках и литературе их обычно называют «кацина» (часовни). Археологические данные подтверждают существование этих сооружений, примером чему служат остатки храма, расположенного недалеко от укрепленного поселения в Фельдберге близ Нойштрелица, датируемые VII-VIII веками.2В других регионах, населённых славянскими народами, ситуация иная. Современные источники, описывающие славянские храмы в Рутении, практически отсутствуют, а в Польше и Болгарии они полностью отсутствуют. Археологические находки также не смогли подтвердить существование храмов с крышами — было обнаружено лишь несколько спорных сооружений. В Рутении эти так называемые святилища чаще всего представляли собой не крытые здания, а огороженные культовые места, обставленные статуями.3
В науке существуют два основных направления мысли. Согласно первому, в настоящее время представленному главным образом Станиславом Урбанчиком, славяне поклонялись своим божествам дома и на природе, но не строили отдельных храмов.4Считалось, что они возникли только в Полабском регионе как позднее следствие христианского влияния. В других местах язычество, как полагали, не достигло достаточно высокого уровня развития, чтобы организоваться вокруг храмов и жреческой группы. Гейстор указывал на другие типы культовых мест – священные рощи, холмы или старые деревья (чаще всего дубы, но также липы, клены и ясени).5
Одной из таких возвышенностей является гора, известная как Сленжа, или Соботка. Рядом возвышаются две меньшие вершины: Радуня и гора Костюшко. Ученые справедливо называют ее Силезским или славянским Олимпом. Из известных нам сегодня культовых памятников это, несомненно, самый величественный и древний. Считается, что его происхождение восходит к железному веку, примерно к 600 году до нашей эры. Предполагается, что цивилизованные пришельцы с запада, кельты, внесли свой вклад в его славу. Также верно и то, что его значение не исчезло с уходом языческих верований. Некоторое время здесь существовал христианский центр, специально построенный, чтобы стереть прежнее влияние знаменитой горы. На самой вершине горы Сленжа тянется овальный вал, сложенный из более мелких и более крупных камней гатро (черный камень, блестящий при раскалывании, иногда ошибочно называемый черным мрамором). Эти камни были уложены вертикально без раствора. Между двумя стенами внутренняя часть была заполнена мелкими каньонами, гравием и песком. Сегодня этот вал частично разрушен. Ниже, примерно на середине горы, тянулся второй каменный вал в форме полумесяца, длиной около 400 метров и высотой около 2 метров. На соседней Радунии, некогда известной как гора Совия или Сепиа, сохранился похожий каменный вал неправильной овальной формы. Его окружность составляет около 2 километров, ширина — от 3 до 5 метров, а высота незначительна, всего около 0,5 метра. Похожий на Радунию вал был обнаружен на горе Костюшко в 1955 году.
Здесь выделяется центральное место поклонения — упомянутый выше священный круг на вершине Сленжи. Второй круг окружает территорию, на которой до наших дней сохранились каменные фигуры, а именно фигура с рыбой и кабаном. Неподалеку, внутри крепостных стен, мы предполагаем существование резервуара для дождевой воды, вокруг которого были найдены многочисленные бронзовые предметы и фрагменты керамики. Это были преднамеренно размещенные вотивные подношения.
Вокруг культового центра сохранились остатки поселений и кладбищ, что указывает на то, что он мог быть не только культовым объектом, но и экономическим центром. Возможно, здесь проводились рынки. Среди сохранившихся скульптур фигура медведя, иногда называемого кабаном, находилась в соседнем Стшеговянах до начала XX века, а затем была перенесена на вершину горы Сленжа. На животе у неё был стёртый крест. Другая скульптура, также считающаяся медведем или кабаном (в зависимости от интерпретации исследователя), находится на северном склоне горы Сленжа. На её спине также вырезан диагональный крест. Между деревнями Гарнчарское, Мяново-Велькое, Флорианув и Войнаровице находится скульптура, идентифицируемая как «Мних», иногда «Крингл». Иногда её описывают как фаллический символ. Ранее она стояла на круглом постаменте, который с тех пор был разрушен. На голове и основании статуи были вырезаны кресты. Рядом с медведем и монахом находятся кучи мелких камней, которые бросали в статую. Четвертая скульптура — это человеческая фигура в длинной одежде. В руках она держит огромную рыбу с диагональным крестом на спине. Она расположена на северном склоне горы. Следующая скульптура — это нижняя часть человеческой фигуры в широкой одежде. Она была обнаружена возле церкви Святой Анны в городе Соботка, расположенном у подножия горы.
В соседней Старой Замковой церкви в углу был вмурован каменный блок с очертаниями человеческой ноги, также украшенный диагональным крестом. Кроме того, в Соботке был обнаружен четырехгранный каменный столб высотой около 2,4 метра. У подножия горы Сленжа, в фундаменте аббатства Горка, был найден цилиндрический валун, украшенный символом X. Ещё один похожий экземпляр был найден в соседнем укреплённом поселении в Бандковице, а также гранитная призма, украшенная тем же символом, на южном склоне горы Сленжа.
Автор этих скульптур неизвестен. Место существовало с начала железного века, поэтому его следует отнести к протославянскому населению. Однако, похоже, кельты, или под их влиянием, успешно расширили и украсили его, переняв элементы дизайна, которые часто использовались повторно. Кабан — если принять эту интерпретацию упомянутых скульптур — был у кельтов олицетворением сил природы, военной эмблемой, а позже и символом рыцарства. Белый кабан был символом друидического ордена. Наконец, у кельтов мясо кабана было ритуальным блюдом, употребляемым в честь Великой Матери.
Природа скульптуры фигуры с рыбой трудно поддаётся определению. Контуры одеяний могут указывать на женское божество. Однако это не обязательно так. Мужчина также мог быть одет в подобную одежду. Вероятнее всего, удерживаемая рыба связана с плодородием.
Двигаясь дальше на восток, мы встречаем еще один крупный центр языческого культа, а именно Лыса-Гору (Лысую Гору). Эта высокая вершина отчетливо выделяется на фоне всей местности. Именно сюда, вероятно, отправился могущественный князь, проживавший на реке Висле и, как говорят, бросивший вызов христианам, чтобы принять участие в обрядах. Он пытался убедить Мефодия крестить его, но, когда это не удалось, обратился за вооруженной помощью к князю Моравии. В то время крестился не только князь, ранее депортированный в чужую страну, но и весь регион был включен в состав Великой Моравии. На Лысе, также известной как Лыса-Гора (Лысая Гора), сохранился каменный вал длиной приблизительно 1,4 километра, шириной от 10 до 15 метров и высотой около 3 метров. Он был построен из мелко измельченного кварцитового камня, укрепленного деревянной конструкцией. У подножия крепостной стены сохранились доменные печи, или раннесредневековые примитивные металлургические печи. Эта стена датируется VIII веком, периодом стабилизации населения после Великого переселения народов. У подножия холма стоит каменная статуя, ныне известная как «Пилигрим» или святой Онуфрий. Он одет в плащ и капюшон, а на шее у него ожерелье. Согласно более поздним церковным легендам, здесь поклонялись трем божествам: Бодо, Ладо и Лею, или Свисту, Посвисту и Везеру, или Йессе. Иногда их связывают с кельтскими божествами: Лугом, Леем, Ллеем и Эсусом. Учитывая неоспоримое влияние кельтов на окончательное формирование славянских верований, нельзя исключить возможность сходства этих имен. Однако нет доказательств того, что сам центр был построен кельтами. Вероятно, здесь стояло множество статуй, которые впоследствии были разрушены.
В районе Эльбского песчаника, недалеко от города Фельдберг, можно заметить интересное сооружение, датируемое VII или VIII веками. На мысе, выступающем в озеро рядом с крепостью, сохранились следы прямоугольной каменной постройки. Вероятно, это следы древнего храма. Это интересно, поскольку, вероятно, это был первый известный крытый храм в западнославянском регионе. Конечно, сфера его влияния была гораздо меньше, чем у упомянутых ранее храмов.
В Мазовии сохранилось по меньшей мере несколько мест, представляющих собой бесспорные реликвии древних культовых центров этих небольших племенных святилищ. В отличие от Силезии или земли вислунцев, здесь нет холмов. Висла, великая река, извивается по Мазовецкой равнине, одна из рек, вдоль долины которой селились славянские племена. Ведь у Вислы высокие берега, резко возвышающиеся над окружающей местностью. Если бы мы поместили здесь культовый центр, он, казалось бы, располагался бы на холме, по крайней мере, с одной стороны. Дорога, ведущая к нему, была бы столь же трудной и тернистой. Уже в раннем Средневековье мы находим следы человеческих поселений, даже крепостей, вероятно, небольших племенных или даже еще меньших групп людей, где они составляли более крупные популяции, и, как правило, для земледельческих народов это является решающим фактором. Родиной Мазовецкой земли является Плоцк, поэтому именно здесь следовало искать культовый центр. На холме Тумском, где позже стояла княжеская крепость, сохранились отчетливые следы древнего культового центра. На этот раз священный круг состоял из вырытых в земле ям, в которых горели свечи, отмечая священные места, недоступные для обычных смертных. Здесь, внутри круга, возле одной из ям были найдены фрагменты разбитого жертвенного алтаря. Рядом были обнаружены многочисленные следы разбитых сосудов, вероятно, от подношений. Железный шлак предполагает, что здесь, возможно, поклонялись божеству Сварогу, и что его жрецы занимались символической плавкой или обработкой железа. По совпадению, сохранился фаллический символ из рога, возможно, использовавшийся для лечения бесплодия. В одной из ям был найден конский череп. Вероятно, они были взяты в качестве добычи. Найденный череп скорее является символом – череп другой лошади, которая, будучи установленной на шесте, вероятно, украшала центр Плоцка.
Возвращаясь вдоль реки Вислы, мы встречаем еще один важный центр раннего Средневековья — Вышогрод. После упадка в XVII и XVIII веках город так и не восстановился. Он остается небольшим и по сей день. Здесь, в ходе исследований, был обнаружен еще один центр языческого культа, вероятно, основанный около VIII века н.э. На небольшом круглом холме, лишь слегка потревоженном несбывшимися мечтами пруссаков, которые хотели превратить его в крепость для защиты своих владений этой землей, приобретенной в конце XVIII века, сохранились реликвии культового места. Его основание представляет собой круг, образованный большими валунами, отмечающими, подобно плоцким свечам, этот священный, зачарованный круг, место божественного присутствия. Два камня в этом круге особенно примечательны. Один, кубической формы и четко вырезанный, напоминает греческий алтарь, место для принесения даров земли и ее урожая. В этом сельскохозяйственном регионе это, вероятно, было в основном зерно. Во втором круге было вырезано углубление в форме чаши. Здесь совершались кровавые жертвоприношения животных. Возможно, именно здесь выплескивалась жажда убийства, не уникальная для первобытных обществ. От круга отходит мощеная камнем дорога. По ней шли процессии людей. Что еще интереснее, на этой самой дороге были найдены два слегка изношенных железных серпа. Они использовались для символической жатвы в начале или, возможно, в конце сбора урожая. Возможно, этот сноп, срезанный священными серпами, приносился в жертву богам. Внутри круга сохранились слабые следы двух деревянных построек. Их назначение трудно определить. Они были слишком малы, чтобы считаться храмами. Более вероятно, что они служили местом для хранения религиозных предметов, возможно, хижиной жреца, а в другой, возможно, содержалась священная лошадь. Четкие следы столбов указывают на то, что здесь могли быть захоронены деревянные изображения божеств. Наконец, на одной из них, опять же, подобно той, что находится в Плоцке, был найден череп лошади, обнаруженный во время раскопок. Особого внимания заслуживает фрагмент каменного предмета, изображающего солнечный знак, возможно, символ бога Дадзбога, которому здесь поклонялись.
Здесь стоит упомянуть о подношениях при закладке фундамента. Обычно их приносили во время строительства дома в виде забитого животного, которое клали под краеугольный камень. Но что же следует приносить в жертву богам во время строительства их жилища? Единственным достойным подношением при закладке фундамента является человеческая жертва. Такие подношения совершались как в Плоцке, так и в Вышогроде. В Плоцке во время раскопок был найден череп двенадцатилетней девочки, убитой тяжелым предметом. В Вышогроде между двумя алтарными камнями был найден скелет мужчины, также несущий следы удара тупым предметом. В обоих случаях следует предположить, что подношения были сделаны во время основания центра. Следы близлежащего поселения и расположенной неподалеку ранней крепости указывают на то, что центр Вышогрода был центром небольшого племени.
Местные жители собирались здесь до тех пор, пока оно не было разрушено в X или XI веке по приказу польских правителей. Из-под толстого слоя обломков, оставшихся после последней войны, во дворе бывшего Уяздовского замка показалась каменная мостовая. Одним из обнаруженных элементов этой мостовой оказалась исключительно интересная скульптура. Это была человеческая голова из камня, размером приблизительно 11,5 х 8 х 6,4 см. Четко видны глаза, нос, рот и часть усов. Последующие исследования выявили многочисленные каменные валуны, которые, возможно, принадлежали священному кругу, а некоторые, вероятно, и алтарям.
К сожалению, местные условия не позволили точно идентифицировать объект. Тем не менее, учитывая время его создания, можно считать эту скульптуру культовым объектом. Никто в то время не мог создать её исключительно ради искусства. Объём работы и твердость камня были слишком велики. Обратная сторона скульптуры не только не закончена, но и выглядит разбитой. Возможно, это было одно из нескольких лиц разрушенной статуи? Упомянутые выше усы вновь напомнят нам об усатом боге Перуне, известном по Рутении. Непосредственная близость и определенная отсталость Мазовии, возможно, способствовали сохранению культа здесь.
В крупных центрах, как мы видим в Щецине, наблюдается разделение по специализации. Примечательно также наличие нескольких храмов. Поскольку, как обсуждалось выше, славяне, объединяя изображения божеств в одной фигуре, могли, в некотором смысле, поклоняться им одновременно, трудно предположить, что каждый из этих храмов служил разному богу. Ответ кроется скорее в портовом характере самого города. Здесь проживали различные группы населения, даже из разных племен и национальностей. И это может быть одним из объяснений. Другая возможность – существование специализированных профессиональных божеств, связанных с различными группами жителей Щецина того времени. Таким образом, они могли бы быть своего рода покровителями профессий, подобно покровителям гильдий в Средневековье.
Вспомним, что древние центры поклонения, как правило, располагались за пределами крепостей, за оборонительными позициями. В те времена они были защищены почтением и уважением славянских племен. Это были священные места, к которым никто, независимо от племенной принадлежности, не смел прикасаться. Рядом бушевали местные войны. Возможно, они обладали характеристиками убежищ?
Контакт с Западной Европой изменил ситуацию. Оттуда пришла не только новая вера, но и нетерпимость, жестокость в обращении с чужими священными предметами и полное неуважение к верованиям других. Эта изменившаяся ситуация означала, что места поклонения должны были защищаться за крепостными стенами. Эти места должны были защищать отряд воинов. В конце концов, у святого Мартина Руги было 600 таких воинов. В конце концов, сами боги стали воинами. Место поклонения внутри крепости всегда должно было быть на видном месте, привлекая внимание жителей и путешественников. Как упоминалось выше, в качестве мест поклонения обычно выбирались вершины холмов. В крепости не было статуй, поэтому значение места нужно было подчеркнуть. Они выделялись площадью. Возможно, в этом случае они также следовали примеру зарождающихся западных городов? Изобразительное искусство было не чуждо культу западных славян. Об этом свидетельствует мастерство создания и украшения статуй. Создатели храмов столкнулись с новыми возможностями и потребностями. Им приходилось украшать большие поверхности стен, которые отсутствовали в прежних центрах. Наконец, интересным элементом является своеобразная амбициозность храмов. Здесь, как и в расположении статуи, мы видим явное влияние западных образцов. В целом, кажется, что по мере того, как места поклонения трансформировались в меняющихся политических условиях, элементы самой веры менялись, возможно, медленно следуя своим собственным путем к монотеизму. Только время и, возможно, слишком медленное развитие их собственной духовной культуры, и прежде всего, неграмотность, помешали более быстрой трансформации их верований.6Еще до распада языкового единства славяне не знали храмов, о чем свидетельствует отсутствие общего слова для их обозначения. Все засвидетельствованные храмы находились в Померании и на Рюгене, и их было чуть более десяти: по одному в Радогоще, Ологоще, Хоцеюве, Малехове, Плонии, Арконе, три в Гардзеце на Рюгене и два или четыре в Щецине. Некоторые из них вызывают сомнения, но, с другой стороны, упоминается еще один храм без четкого указания местоположения; возможно, на Рюгене существовало что-то помимо уже упомянутых. Недавно было отмечено, что святой Отто во время своего миссионерского путешествия встречал храмы лишь в некоторых из посещенных им мест, в то время как в других их точно не было, даже в Камене, княжеской резиденции, в богатом Волине, Белогарде, Кольобжеге и Пыжице. Упомянутые выше храмы, возможно, были даже новыми. В летописи ясно указано, что церковь в Хоцеюве была построена относительно недавно, то есть в начале XII века (была ли она построена на руинах более ранней, в летописи не упоминается). Остатки двух языческих храмов, обнаруженных в Гардзеце и даже в Арконе, датируются тем же веком. Эти события указывают на то, что стремление к храмам в определенные периоды сохранялось до самого конца язычества, и, возможно, даже ученые правы, утверждая, что эти события являются свидетельством распространения моды на строительство храмов. Эта мода, очевидно, была вызвана примером христианства.
Приведенные сведения о некоторых храмах показывают, что в религиозной архитектуре не может быть упоминания какого-либо конкретного славянского стиля, поскольку каждый храм был построен по-разному. В Гардзеце храм, состоящий из внутреннего помещения (святилища) и обходной галереи, имел вместо стен занавеси, натянутые на колонны, которые также поддерживали конструкцию крыши. В Арконе из занавесей были сделаны только внутренние стены, а внешние – деревянные.
(Занавеси в Гардзеце уже были невероятно гнилыми и рассыпались при прикосновении.) Об одном из зданий в Щецине известно лишь, что оно было деревянным. Из трёх (двух в Гардзеце, одного в Арконе) известно, что они были квадратными, но утверждать то же самое о других было бы глупо. Мы не знаем, использовалась ли также бревенчатая или столбовая конструкция. Те здания, остатки которых были обнаружены, были построены на столбах, а стены, если и не были сделаны из занавесей, то были сплетены из ветвей. Святой Отто построил первую церковь в Щецине из ветвей. Использование плетения корзин часто связывают с нордическим влиянием. Однако это весьма сомнительно, поскольку плетение корзин было давно известно в славянских землях. Тем не менее, это была исчезающая техника, использовавшаяся в основном в сельскохозяйственных постройках. Использование занавесей в храмах лучше всего понимать как пережиток традиции, особенно почитаемой в отношении священных вещей. Никто не пытался объяснить использование занавесей вместо стен. В этой связи следует вспомнить о шатрах, пережитке традиции.
Храм в Радогоще отличался, если верить Титмару, своеобразной архитектурной деталью. А именно, в качестве основания использовались рога животных. Многим это казалось невероятным, но напрашивается следующее объяснение. В раскопанных остатках крепостей Пястов балки крепостных стен были соединены естественными крюками, представлявшими собой короткие срезанные ветви некоторых балок. Концы этих балок, с выступающими остатками срезанных ветвей, очень напоминают рогатые головы, и даже были найдены резные головы животных (Хенсель, Пшегленд Велькопольский II, 1946, № 7-8). Вероятно, информаторы Титмара имели в виду именно такие головы, или, возможно, рогатые черепа действительно использовались в качестве естественных крюков или декоративных концов для нижних балок.
Художественная отделка храмов, естественно, была разнообразной. Известно о трёх городах (Радогощ, Щецин и Аркона), стены которых были покрыты барельефами. В Радогоще это, предположительно, были изображения богов, хотя это утверждение часто подвергалось сомнению, как и мастерство славянского искусства. Во-первых, сомнительно, были ли это портреты богов, поскольку расположение богов на стенах довольно необычно. В Греции ситуация иная: боги играли роль художественного элемента. Там это были скорее фигуры животных или людей, как в Щецине и Арконе. Херборд с энтузиазмом пишет о Щецине: «В Щецине было четыре угла. Но один из них, главный, был построен с удивительной тщательностью и мастерством, имея выступающие [то есть выпуклые] скульптуры людей, птиц и животных как снаружи, так и внутри, настолько точно изображающие их облик, что можно было подумать, будто они дышат и живы. Я бы также отметил, что роспись внешних фигур не могла быть испорчена или стерта ни снегом, ни дождем; это было заслугой усердия художников».
В описании Арконы, данном Саксоном, наряду с выражениями признательности, можно найти и критику: «В центре крепости стоял деревянный храм, прекрасно построенный, известный не только своим изысканным мастерством, но и могуществом божества, почитаемого внутри. Внешняя сторона храма блестела от тщательной резьбы, изображающей различные фигуры, написанные грубо и неуклюже. Сохранилась только одна входная дверь. Сам храм имел два ряда стен: внешний, постоянный, был покрыт красной крышей; внутренний, поддерживаемый четырьмя колоннами, отличался висящими занавесами вместо постоянных стен и не имел ничего общего с внешними стенами, кроме крыши и нескольких балок» (Сакс. 564).
Современные раскопки подтвердили точность вышеприведенного описания, насколько это было возможно. Росписи и барельефы не могли сохраниться, но, по крайней мере, были обнаружены следы внешних стен, внутренних колонн, поддерживающих крышу, и следы статуи Световита.
В храмах обычно были статуи богов, но не во всех. Известно, что в двух щецинских храмах их не было, но в них имелись скамьи, на которых видные граждане сидели во время собраний и пиров. Само по себе это назначение углов не означает, что это были светские здания, поскольку политическая и социальная жизнь у многих народов часто была священной и тесно переплетенной с религиозной жизнью. Недалеко от Рыбника были обнаружены остатки длинного узкого здания с глиняными скамьями вдоль обеих стен. Историки считают его домом совета или храмом; оба варианта напоминают об отношениях в Щецине.7
Среднестатистическому члену племенной общины приходилось совершать долгий путь к месту поклонения или храму. В пересчете на современные термины это означало много километров утомительного путешествия, отрыв от обычной жизни. Не каждый, и не каждый день, мог себе это позволить. И несмотря на различные праздники, нужно было поддерживать почти ежедневный контакт с богами, постоянно взаимодействовать с ними. Приходилось приносить жертвы, чтобы умилостивить или поблагодарить их, и обращаться к гадателям. Наконец, боги были не просто статуями в храмах. Эти боги присутствовали почти повсюду. Они были в лесах и полях, в озерах и реках, в источниках, которые иногда обладали целебными свойствами. Если поблизости не было жрецов, их место занимали старейшины семьи или просто отцы семейств. Они приносили жертвы и совершали гадания.8
Гадание играло значительную роль в славянской жизни. От исхода пророчеств зависели не только личные дела отдельных людей, но и государственные дела, такие как военные походы или мир. Это давало жрецам, как гадателям, значительную власть. Наибольшее внимание ученых привлекало гадание по поведению лошадей. Известно, что в Щецине, недалеко от храма Тшиглува, для гадания разводили исключительно черную лошадь, а в Арконе, недалеко от храма Свентовита, — белую. Также хорошо задокументировано существование гадательной лошади в Радогоще. К ним относились с особым почтением и заботой, даже имели отдельных жрецов, которые им служили (в Арконе жрец иногда мог сам сесть на лошадь). Иногда на этих лошадях ездил бог (Свентовит — для ночных боев), но их важнейшей функцией было гадание. Сначала жрец особым образом, довольно расплывчато описанным летописцами, втыкал в землю несколько пар копий, а затем проводил коня сквозь них. Пророчество считалось исполненным, если конь преодолевал все эти препятствия правой ногой (как в Арконе) или не натыкался ни на одно (как в Радогоще и Щецине). В Радогоще пророчество считалось действительным только после второго исполнения, а в Арконе и Щецине — после трех исполнений подряд. За вдохновенные усилия коня храм взимал десятину с военной добычи; за частные пророчества, конечно же, человек, обращавшийся за советом, должен был платить из собственного кармана. Трудно представить, что жрецы оставили бы коня без дрессировки и полагались бы исключительно на божественное вдохновение, отказавшись от такого важного политического инструмента. Это, по-видимому, был высший класс пророчеств, и от него зависели, в частности, морские экспедиции. Кроме того, гадание осуществлялось путем наблюдения за животным (подобно тому, как мы делаем это с кошкой), подсчета того, были ли на пепле бездумно нарисованы пары линий, бросания небольших кусочков дерева, белых с одной стороны и черных с другой (в Арконе и Щецине), а в Радогоще практиковалось сочетание закапывания и бросания жребия, а также гадание на лошадях. Уменьшение, большее или меньшее, количества вина в чаше, которую держит статуя Свентовита в Арконе, служило прогностическим показателем, а пирог, предложенный ему на празднике урожая, также предсказывал хороший урожай. Озеро Глумачув иногда зловеще меняло цвет, а в Радогоще из озера перед приближением несчастья выходил огромный кабан. В других частях славянства гадание, по-видимому, не имело такого большого значения, хотя, судя по частым упоминаниям в источниках, его было много. Различные гадания упоминаются в Рутении, Чехии и Польше. Вроцлавский синод в XIV веке осуждал гадание по рукам, воску и свинцу, огню и воде. Столетие спустя проповедь осуждала гадание по снам, по жребию, по голосам и полету птиц, по дням года, по приходам и уходам людей, а также по истощению соли.9
По всей Польше разбросаны странные камни. Как правило, это валуны необычной формы, отличающиеся размерами, странными насечками или резными узорами. С ними связаны различные легенды. Недалеко от Калиша находится камень, известный сегодня как Камень с чашей Девы Марии. Говорят, что вода из этой чаши помогает глазам, а ночью там появляется свет. На других камнях могут быть вырезаны одна или несколько чаш. Иногда это могут быть просто небольшие углубления. На других высечены изображения человеческих ног, называемых ногами Бога. Даже в позднем Средневековье им поклонялись, иногда рядом с ними ставили крест и читали там молитвы. Некоторые были вмурованы в стены церквей и связаны с культом Марии или других святых. Это интересные объекты. Они пережили великую бурю христианства, когда их, вероятно, было слишком много, чтобы уничтожить их все. Они располагались вдали от проторенных дорог и не привлекали много людей. Сегодня это святилища в деревнях или полях. Здесь древний культ продолжал существовать. В рамках толерантной политики местного духовенства, вероятно, пытались освятить эти камни, воздвигнув крест и, возможно, вознося там молитвы, чтобы искоренить культ «Сатаны». В целом, они сохранились и остались священными в сознании людей. По этим причинам их неохотно убирают. Так случилось с камнем возле Калиша, который местный каменщик просто отказался разбить, сославшись на то, что не хочет навлечь на себя несчастье.
Несомненно, мы имеем дело с отдельными местными местами славянского культа. Вероятно, именно на этих камнях совершались жертвоприношения. Здесь проводились гадания. Только в большие праздники люди посещали центры племенного культа. Вероятно, в эти углубления капала кровь жертвенных животных. Другие камни, особенно те, что имели человеческие ступни, символизировали присутствие божества.
Следует предположить, что элементы культа могли также сохраниться. Мы знаем, что кельты поклонялись деревьям. Очевидно, что другие народы делали то же самое. Оглянемся вокруг, и снова увидим множество деревьев, которым поклоняются. Когда одно дерево погибало, культ переносился на соседнее. С течением времени эти деревья утратили свое прежнее значение, старые боги исчезли. Сегодня они продолжают служить новому. Здесь тоже люди собирались на собрания и гадания. Этот пережиток, возможно, более древних верований, существовавших до персонификации божеств, был и остается явно присутствующим в человеческом сознании. В этом контексте обычно выбирают могучие, многовековые деревья, потому что они символизируют божественную силу.
Славянский мир был духовным. Духи и демоны обитали, среди прочего, в воде. Кажется, традиции о священных озерах, прудах и источниках уходят невероятно далеко в прошлое. Насколько близко погружение в воду во время инициации к погружению в воду для исцеления? В обоих случаях человек перерождается. В первом случае — во взрослую жизнь, во втором — к здоровью. Нам известен другой, более знакомый пример из района Седльце. В Баутцене, недалеко от Мокободи, находится так называемый «чудодейственный источник». Там сохранился фрагмент камня с чашеобразным углублением. Оба элемента, вероятно, были объединены здесь в своего рода культовом контексте.
Рядом с источником находились жертвенный камень и, возможно, священные деревья. Во всех этих случаях, вероятно, целью не было уничтожение культового места. Кроме того, не так-то просто уничтожить хорошо текущий источник, который очень полезен, потому что если не с исцелением, то, вероятно, хотя бы со здоровой, пригодной для питья водой. Были добавлены лишь другие идеологические предположения, из которых довольно легко расшифровать древние верования.10
Славянин мог молиться где угодно: дома, в поле, на работе и в лесу. Однако существовали и специально предназначенные для молитвы и жертвоприношения места, но они находились под открытым небом, на лоне природы, как часто говорили до недавнего времени. Источники часто упоминают священные деревья (мы не знаем, росли ли они поодиночке или рощами) или целые рощи. Весьма вероятно, что в роще или в непосредственной близости от неё находился источник или река, снабжавшие водой ритуальные очищения, предшествовавшие жертвоприношению. Так случилось, что во время путешествия мы наткнулись на рощу, уникальную для этой страны [в Ольденбурге], поскольку она полностью покрыта равнинами. Здесь, среди древних деревьев, мы увидели священные дубы, посвящённые богу этой земли, Прове. Она была окружена двором и тщательно сделанной деревянной оградой с двумя воротами. Помимо домашних богов и идолов, которых было много в разных городах, это место было святостью всей земли, для которого назначался жрец, проводился отдельный праздник и совершались различные жертвоприношения. Каждый понедельник население вместе с князем и священником собиралось здесь на заседание суда. Доступ на территорию был запрещен всем, кроме священника и тех, кто приносил подношения или кому угрожала смерть, поскольку им не было отказано в убежище. Здесь мы встречаем характерные элементы: роща, нетронутая человеческими руками, место жертвоприношений и праздников, а также судебных заседаний и святилища. Ее сакрально-светское назначение напоминает храмы Щецина, где проводились церемонии и общественные собрания. Правовая и государственная деятельность явно характеризовалась сакральными элементами; это не редкость и не является особенностью славянских или германских народов. Ограда служила четкой границей священного пространства, и особенно святилища. Даже в этой неудачной ограде немецкий ученый (Вена) увидел германское влияние, закрывая глаза на то, что подобные ограды встречаются у разных народов и в разных местах. Таким образом, дерево почитается лишь косвенно, подобно современной церкви, потому что оно является местом поклонения богу.
Вполне возможно, что и деревья, и источники обязаны своей святостью каким-то своеобразным, постоянным или спорадическим явлениям. Подобное чудесное явление было описано конкретно в связи с одним источником, или, скорее, озером:
Возникло мнение, что этот силезский культ был заимствован у германцев, живших столетия назад в Силезии (Вена, 49 и далее). Древний автор упоминает священную рощу германцев, которая, по мнению некоторых ученых, находилась в Силезии. Через эту землю за столетия прошло так много народов, что один из них действительно мог поклоняться горам и передать этот культ своим преемникам, включая славян. Но германцы поклонялись роще, а Титмар говорит о горе; можно ли приравнять эти две разные вещи? Вероятно, нет. Мы также точно не знаем, как следует понимать почитание Слезы. Действительно ли она считалась обителью богов? Возможно, это было просто определенное уважение к ее размерам, подобно уважению, которое крестьянин из окрестностей Кракова испытывает к Бабьей Горе сегодня.
Археологические открытия не могут подтвердить широко распространенное мнение о том, что славяне обычно строили храмы на горах, чтобы выразить свое почитание. Это не подтверждается источниками. Если бы храм располагался внутри укрепленного поселения, а крепость находилась на холме в оборонительных целях, то храм тоже был бы на холме, но это второстепенный, несущественный вопрос. В Гардзеце он снова находился в болоте, потому что крепость была защищена болотом.11
Сноски
1. А. Гейстор: Славянская мифология. Варшава, 1982, с. 186.
2. Там же, с. 180.
3. Там же, стр. 183-186
4. С. Урбанчик: Древние славяне — вера и культ. Вроцлав, 1991, с. 77.
5. А. Гейстор: Мифология славян, Варшава, 1982, с. 172
6. Б. Гирлах: Славянские святилища. Варшава, 1980, с. 116-131.
7. С. Урбанчик: Древние славяне, вера и культ. Вроцлав, 1991, с. 71-81.
8. Б. Гирлах: Славянские святилища. Варшава, 1980, с. 116-131.
9. С. Урбанчик: Древние славяне, вера и культ. Вроцлав, 1991, с. 87-90.
10. Б. Гирлах: Славянские святилища. Варшава, 1980, с. 131-143
11. С. Урбанчик: Древние славяне, вера и культ. Вроцлав, 1991, с. 71-81.
