Миф
У древних славян существовала богиня судьбы и плодородия Мокошь, почитание которой сохранялось веками после принятия христианства и перешло в обычаи, и верования, связанные с культом Параскевы-Пятницы.
Збруцкий (Збручанский) идол – известняковая скульптура, найденная возле села Лычковцы возле Гусятина в реке Збруч в 1848 г., датированная предположительно IX в. оригинал хранится в Краковском археологическом музее (Польша). Известный советский археолог Б. Рыбаков интерпретировал многоликость идола как изображение четырех богов древнеславянского пантеона: Лады, Мокоши, Перуна и Даждьбога. Изображение с рогом изобилия в руке он интерпретировал как Мокошь. Эти предположения впоследствии были подвергнуты критике ввиду недостаточности источников, которые бы такую гипотезу подтвердили.
Историческая реальность
Единственное, что мы знаем из исторических источников о Мокоши, – это только ее имя. информация о собственном образе, функциях и местонахождении богини отсутствует.
Неблагодарное это дело разочаровывать читателя, однако миссия исследователя мифологических верований и представлений является именно такой. Нам часто хочется видеть древние обычаи и традиции в настоящем, и, возможно, что-то из этого воссоздать. Но на самом деле что-то дальше вглубь этнографических исследований девятнадцатого и двадцатого веков не приносит нам желаемой информации. Красноречивым примером является история древней славянской богини Мокоши.
Важно понимать, что не существует ни одного, достаточно полного, и, главное, «нашего внутреннего» источника, который бы представлял саму языческую традицию, и который можно было бы признать вполне надежным и адекватным воспроизводимому содержанию. Средневековые же письменные источники, созданные уже во времена христианской Руси (преимущественно анонимными авторами – монахами-книжниками), не содержат никакой информации о Мокоши (Мокоши, Макоши) до ее включения в т. н. «пантеон Владимира». "Пантеон Владимира", согласно летописи, был попыткой создать общий для всех подвластных князю земель языческий пантеон в 980 году. В него входили: Перун, Хорс, Дажьбог, Стрибог, Семаргл, Мокош. Но шаг этот оказался непродолжительным и временным решением, ибо в 988-989 годах Владимир Святославович принимает христианство как официальную государственную религию.
Женское божество "Мокошь" известно именно благодаря упоминаниям о пантеоне Владимира. Упоминания эти содержатся преимущественно в Лаврентьевском летописном своде "повести прошлых лет" и отдельных его списках. Более или менее объективная уверенность в женской природе этого божества основывается на лингвистическом анализе этих упоминаний. Кроме того, Мокош один раз упоминается в апологетическом памятнике XII в. «Слово об идолах» – в одном ряду с другими языческими божествами. Других источников о "древнеславянской богине Мокошь" – в том числе о ее визуальном образе, функциях, местонахождении, почитании, — не существует.
Интерес к славянской мифологии начался с попыток "реконструировать" языческий пантеон высших божеств, сведения о которых брались прежде всего из средневековых письменных источников: произведений византийских авторов, записок путников, исторических хроник и летописей, церковных поучений. Когда же ученые-слависты начала XIX века (происходившие, как правило, из аристократических семей и имевшие за собой багаж классического университетского образования и сознательное стремление «открыть миру древнеславянскую мифологию») начали обращаться к современным им фольклорно-этнографическим материалам, оказалось, что собственно никаких богов там и нет. Стремление воссоздать языческий пантеон, аналогичный по крайней мере античному греко-римскому, столкнулись с откровенным недостатком информации. И тут уже пришлось дополнять "науку" предположениями и выдумками.
Фольклорно-этнографические материалы XIX-начала XX в. не содержат никаких намеков на» высшие " божества. Только прямо связанные с крестьянским повседневным верованием в существа, близкие к людям как по происхождению, так и по внешнему виду и функциям, – ведьмы, русалки, упыри, «Ходячие» мертвецы, черти и т.д., которых впоследствии исследователи фольклористы и этнографы структурировали в систему т. н. «низшей мифологии». Ученые-романтики (именно так называлось поколение первооткрывателей-славистов благодаря тогдашней европейской интеллектуальной моде) были увлечены благородным стремлением описать славянскую мифологию по аналогии с детально разработанной античной – и чтобы собственная, отечественная мифология выглядела не хуже, а то и лучше классических традиций.
Авторы первых трудов о» славянском язычестве «сами создавали целые списки» божеств", названия которых буквально ими же и придумывались. Например, из песенных рефренов, формул лечебных заговоров, поговорок или загадок брались мало понятные языковые формы, и на их основе создавались боги и богини. Отсюда возникли Лады, Лели, даны, Цимерлы и другие плоды «кабинетной мифологии». Подобная история происходила и с»богиней Мокошь".
Исследователи-романтики XIX в., в частности, Г. Глинка, А. Кайсаров, и даже такие уважаемые представители "мифологической школы" как А. Афанасьев, сталкиваясь с недостаточным количеством (и откровенно скажем: бедностью) источников о Мокоши, занимались свободными авторскими "реконструкциями" культа богини Мокоши на основе этнографических свидетельств о культ Святой Параскевы-Пятницы. И во многих случаях мы имеем дело не с фактическими источниками, а с их романтической, гиперболизированной и свободной интерпретацией учеными той эпохи. По мнению тогдашних исследователей-славистов широкого профиля, в средневековье христианство "подменило" богиню Мокошь Параскевой Пятницей.
Такое мнение перешло по наследству к научному наследию ряда советских исследователей (археологов, славистов, этнологов), по мнению которых христианский культ Параскевы-Пятницы «вырос» непосредственно из славянского язычества, из культа Мокоши (Макоши). Так писали в частности Б. Рыбаков и Н. Маторин, считавшие Мокошь «воплощением богини», известной другим индоевропейским народам – Афродиты, Венеры, Фреи. Они оценивали культ Святой Параскевы-Пятницы, известный по фольклорно-этнографическим источникам XIX – начала XX вв., как дохристианский «пережиток» культа Мокоши. Борис Рыбаков, в частности, в монографии «Язычество древних славян» без должной аргументации и ссылок на источники определяет Мокошь (Макошь) как «богиню судьбы, удачи и плодородия». По его трактовке, «Макош « – производное от» ма « – мать и» кош « — » жребий «или»киш для зерна". Такие беспочвенные гипотезы не выдерживали научной критики и в последующие годы были подробно и аргументированно раскритикованы исследователями различных школ и академических традиций (между другими, это труды Ив Левин, А. Панченко, А. Страхова).
Интересно, что кабинетный миф о древнеславянской богине Мокош, " сохранившейся» чуть ли не до наших дней в украинском фольклоре в образе пятницы, распространен преимущественно среди различных течений неоязычества и в псевдонаучной литературе (г. Лозко, С. Плачинда). Например: "Лада, Дана, Рожаница, судьба, Мокошь, Берегиня, Пятница (Прия), Покрова – это образы древней, предковской религии украинцев. И происходят они из одного праджерелла-Богини-Матери-заступницы рода, материнства, плодовитости, благосостояния» (г. Лозко). Писатель С. Плачинда вообще скопировал в своих произведениях раскритикованные серьезной академической наукой гипотезы Б. Рыбакова и также «расшифровал» название «Мокошь» как мать Коша, понимая под этим то, что в эпоху матриархата «люди жили кошем, родом, семьей, и властвовала там женщина». За приведенными интерпретациями не стоит ни уважительная верификация исторических источников, ни дотошный научный анализ, позволяющий исследователям различных дисциплин (археологам, языковедам, этнологам) трактовать их как откровенно псевдонаучные.
Современная академическая наука (этнология, фольклористика, культурная антропология) отказалась от практики механического соотнесения различных явлений культуры (как XIX в., так и культуры современной) с «язычеством». В том числе с отыскиванием «прямых параллелей» между христианскими святыми и народными религиозными культами и «дохристианскими представлениями», о которых у нас на самом деле очень мало источников.
Современные методы интерпретации явлений культуры исходят из понимания культуры как постоянно меняющейся целостности и не являются рядом застывших во времени конструктов, практик и «пережитков», которые не подвергались трансформациям новых эпох. Итак, лаконичные упоминания о "богине Мокошь" в нескольких древнерусских источниках не дают нам никаких оснований говорить ни о ее персонифицированном образе, ни о ее функциях и характеристиках, и, тем более, отождествлять ее с пятницей – персонажем украинских народных верований и фольклора XIX – начала XX в.
