Неизвестно, сколько языков существует в мире, поскольку не существует убедительных методов определения того, когда диалект какого-либо языка может считаться отдельным языком.
Политическое разделение лужицких племен в середине IX в. (схема по так называемому Баварскому географу)
Regio Surbi = земля сербов, Talaminzi = Гломачи-Далеминцы. Lunsizi= Лужичане , Milzane = Молчание, Besunzane = Бегунчане
J. Шолта, Очерк истории Серболужичан, Вроцлав, 1984, с. 10.
О количестве языков в мире А. Маевич (1989: 9) пишет
„"наиболее часто встречающиеся в литературе оценки дают цифры 2500, 2800, 3000, 3500, 4200, 5000, 5600”
Цитируемый автор выделяет 5674 языка и 6821 лингвоним/глоттоним (т. е. названия языков). Казалось бы, примерно через 20 лет языков должно быть меньше, так как уже в 80-х годах XX века было довольно много языков, находящихся под угрозой исчезновения, на некоторых говорили несколько, дюжина или максимум несколько сотен его старейших носителей. А между тем 16. издание произведения М. П. Левиса (Etnologue Languages of the World, Dallas 2009) записывает 6909 живых языков (Маевич 2013: 376). Некоторые, конечно, полностью вымерли, но лингвисты также обнаружили новые. О существовании многих мы не знаем, потому что до сих пор недостаточно изучено не менее 100 языковых семей. Все чаще отдельные языки признаются теми, которые ранее рассматривались как диалекты определенных языков. Хотя в список существующих языков будут добавлены новые, тем не менее, несомненно, что к концу этого столетия их количество значительно сократится. Какие языки вымрут или окажутся в состоянии языковой агонии, предсказать невозможно. Конечно, многие языки будут иметь статус находящихся под угрозой исчезновения, т. е. они вымрут в течение столетия. По оценкам, в настоящее время 2% языков мира составляют языки 98% его жителей, а 2% населения мира используют до 98% языков нашего земного шара (Маевич 2013: 378). Уже через несколько десятилетий-в связи с глобализацией-эти показатели станут еще более шокирующими.
Языки вымирают на всех континентах, и на всех появляются языки, находящиеся под угрозой исчезновения. С начала XIX / XX веков в Европе самыми „зрелищными” были случаи гибели двух языков: далматинского и мэнского.
Последним человеком, знавшим далматинский язык (диалект), был т. Удайн с острова Крк, умерший в 1898 г. М. Бартоли, выдающийся итальянский романист, провел с ним незадолго до смерти ряд бесед. Ученый на основе собранного материала опубликовал работу Das Dal-matische, единственное свидетельство вымершего языка (Манчак 1988: 626). Мэнский язык на острове Мэн мало отличался от шотландского. Около 1900 года на нем говорили около 5 тысяч человек, представляющих старшее и старшее поколение. Фактически он прекратил свое существование в середине двадцатого века; последний человек, говорящий на мэнском языке, умер в 1974 году (Беднарчук 1988: 683).
В Европе, как и на других континентах, существуют языки, находящиеся под угрозой исчезновения. А. Маевич (2013: 376) пишет, что язык становится угрожаемым или очень угрожаемым, когда он начинает умирать. Существенным фактором вымирания языка является "разрыв в его межконфессиональной передаче"”
Давайте процитируем здесь дальнейшее изложение автора статьи:
"И опять же-подсчитано, а не подсчитано, что именно из-за такого разрыва в передаче от послесловия к поколению около 50% языков мира были в середине 1990-х годов. находящихся под угрозой исчезновения или находящихся под угрозой исчезновения в течение следующих двух-пяти (здесь сверхоптимизм очень вероятен) десятилетий” (Маевич 2013: 377)
Из неславянских языков к более находящимся под угрозой исчезновения (которые могут полностью или почти полностью исчезнуть в течение ста лет) можно отнести m.in. ирландский, шотландский, бретонский, ретороманский.
Когда речь идет о славянском мире, довольно часто в различных разработках в качестве исчезающих языков упоминаются верхнелужицкий и нижнелужицкий. Об этой проблеме я расскажу позже в статье. Я думаю, что, помимо нижнелужицкого и верхнелужицкого, наиболее опасным славянским языком является белорусский. Вероятно, на нем активно говорят не более 5% белорусского общества, и отчасти это не очень бережный язык. Многие белорусы (особенно сельские жители) говорят на так называемом trasianka2, то есть смешанном белорусско-русском или даже белорусско-русско-польском языке. После распада Советского Союза в Украине возросло значение украинского языка. В настоящее время большинство украинцев активно знают украинский язык, хотя частично это плохо нормированный язык. Украинцы говорят на смешанном украинско-русском языке, так называемом суржике. Украинский язык больше не является исчезающим, а возрождается.
В течение нескольких десятилетий лингвисты уделяли большое внимание так называемым славянским литературным микроязыкам. Самым выдающимся знатоком этой проблематики является А. Д. Дуличенко, автор фундаментальных исследований в этой области (1981, 2003-2004), который также способствовал распространению термина славянские литературные микроязыки3. Некоторые социолингвисты являются сторонниками синонимичных терминов: региональные языки, языки этнических групп. Возраст носителей этих языков декларирует принадлежность к отдельным славянским народам, что ставит под сомнение многие этнологи, социологи, лингвисты и т.
Верхнелужицкий и нижнелужицкий а.Д. Дуличенко причисляет к славянским микроязыкам в основном из-за небольшого числа их носителей.
Лужичане — их происхождение, статистика, языковая и национальная ситуация
Верхнелужичане (с культурным центром в Баутзишине) являются потомками Мильчан, Нижнелужичане (с культурным центром в Котбуже) являются потомками лужичан. Верхнелужицкий и нижнелужицкий, происходящие из отдельных племенных диалектов, довольно сильно различаются. В целом во времена ГДР преобладало мнение, что существует одна Лужицкая нация, которая говорит на двух литературных стандартах/языках. Однако после объединения Германии большинство Нижнелужичан высказалось за национальную самобытность и принятие этнонима Венди.
Однако молчане и Лужичи со второй половины первого тысячелетия н. э. образовали этническую общину – ее можно назвать „лужицкой” этнической общиной. С запада молчали соседи-ли с Нижанами, которые, в свою очередь, граничили с Гломачами/Далеминцами. К юго-западу, Западу и северо-западу от Гломачей/Далеминцев большую территорию занимали сербы. К востоку от Молчана (по обе стороны лужицкой Нисы) располагались штаб-квартиры Бегунчан. Городки лужичан простирались в нескольких десятках километров к востоку от лужицкой Нисы, где „Лужицкая” этно-языковая граница доходила до Квизы, бобра и Одера до Франкфурта, откуда шла до современного Берлина и затем повернула на юг (через окрестности Ютробога/ютер-Бог) до устья Солавы. Южную границу” лужицкого " языкового района составляли Смречаны и Рудавы (Шолта 1984: 8). К северо-западу от „лужицких " племен-в Околице Люнебурга на левом берегу Нижней Эльбы-поселились Древяне (их язык носит название полабского языка / полабских Древовян), область к востоку от нижней Эльбы в сторону нижней Одры населяли племена, говорящие на поморских диалектах, к югу от них были обители племен, говорящих на древние славянские диалекты Бранденбурга.
К середине IX в. Молчане и лужичане владели по 30 городками, в которых проживало около 8 тысяч жителей. Населенные пункты этих племен разделяла полоса лесов шириной от 30 до 50 км (Šolta 1984: 9), что затрудняло языковые контакты. С VI по X в. „лужицкие " славяне занимали площадь около 40 тысяч км2 (Бранкачк, Метшк 1977: 23), т. е. более 30% территории бывшей ГДР. Этот район сокращался из-за немецкой территориальной экспансии и германизации. К началу XVI в. племена сербов и Далеминцев-Коу/Гломачей уже были в основном германизированы. Хотя жизненная площадь „лужицких " славян сильно сократилась, область их проживания составляла около 16 тысяч км2. Славянское население здесь значительно преобладало-около 160 тысяч против примерно 35 тысяч немцев. Историки называют 1850 деревень славянскими (частично населенными немецкими кругами), только 22 деревни имели исключительно немецкий характер. В городах Микеш-Кали в основном немцы (Brankačk, Mětšk 1977: 148-149). В конце концов, только Лужичи-нет, и молчаливо сохранили свой язык. От сербов осталось только название-этноним Serbja/Serby (используется современными Лужичанами) происходит от названия племени, которого уже давно не существует. Поляки называют Верхнелужичан и Нижнелужичан Лужичанами или Серболужичанами. Этноним лужичане, кажется, наиболее оправдан. В Че-чахе принято название Srbolužičané.
В нижней лужице протестантизм полностью вытеснил католическую веру после 1555 года, то есть после Аугсбургского мира, который санкционировал принцип cuius regio, eius religio. К 1580 году протестантизм охватил почти всю верхнюю лужицу. Католическим остался только анклав к северо – западу от Баутцена-окрестности Каменца, Радвора, Кулова, владения клыков Марийна Хвезда, Марийны дол, Нова кала и отдельные поселения по соседству. До сих пор говорят о католической верхней Лужице и протестантской верхней лужице. Речь идет не только о вероисповедании, но и о культурных традициях. В Баутцене проживают горнужичане как протестантской, так и католической религиозно-культурной принадлежности.
С XVI по XXI века Лужицкая национально-языковая область значительно сократилась. Кал-Ковской германизации подверглись окраины, в центре остались только лужицкие острова. В настоящее время речивистский лужицкий характер имеет только около 70 верхнелужицких католических деревень (в нескольких километрах к северо-западу от Баутцена), где лужичане по-прежнему составляют возраст, а верхнелужицкий-ежедневное средство общения. В других районах верхней и нижней лужиц больше нет ни одной деревни с преобладанием лужицкого населения.
В лужицком районе жар просуществовал, по крайней мере, до середины XVII в., В то время как околики Жаганя были германизированы в течение XVI века. В Любске и около Губина нижнелужицчижна почти полностью исчезла, вероятно, в конце XVIII в. в Доминионе Кросненском в начале XVIII в. лужичане составляли 85,3% населения, немцы 11,2%, поляки 3,5%, но, вероятно, на рубеже XVIII/XIX в. там уже не говорили по-нижнелужицки. Справа от лужицкой Нисы самая длинная Лужицкая сохранялась в Ленкнице (до 1945 г. пригород Мужакова) – еще в 1932 г. нижнелужицкий диалект знали две семьи. Однако стоит отметить, что в 1884 году в Ленкнице проживало 380 лужичан и только 3 немца, что свидетельствует о быстром прогрессе германизации в начале XX в. о процессе германизации так называемых восточных нижних лужиц свидетельствуют публикации Ф. Метшека (1958) и Х. Поповской-Таборской (1965).
О демографической ситуации лужицкого населения в XIX и XX вв. информируют нас так называемые ста-тистики лужичан (Elle 1991). Первую разработал в 1840-1841 годах я.а. Смоллер, выдающийся деятель лужицкого национального возрождения, публицист и филолог. На верхних и нижних лугах зафиксировано присутствие 164 тысяч человек лужицкого происхождения. Спустя более 40 лет (1880-1884) а.мука (1884-1886) насчитал 166 тысяч лужичан. Это число свидетельствует о прогрессирующей германизации, поскольку в течение двух поколений гораздо больше лужичан родились, чем умерли. Позже мы наблюдаем уже лишь неуклонное сокращение лужицкого населения: 1904/1905 (а.Черны) – 146 тысяч, 1936/1938 (1938) – 111 тысяч, 1955/1956 (Черник 1958) – 81 тысяча.
В связи с приведенной выше статистикой напрашивается несколько размышлений. Как я уже упоминал ранее, население лужичан в начале XVI в. оценивается примерно в 160 тысяч человек, как в 1840-1884 годах. Их должно быть в несколько раз больше. Стагнация демографического развития свидетельствует об интенсивности германизации в течение почти 400 лет.
А. Мука доказал, что в начале 80-х годов XIX в. Нижнелужичане составляли 42,9% лужицкого населения, Верхнелужичане-57,1%. По данным Е. черника (1958), в 50-е годы XX в. доля Нижнелужичан в национальной структуре сократилась и составила 28,4% населения лужичан. Во времена исследований А. муки из католического региона Верхняя лужица происходило менее 10% всего лужицкого населения. Примерно такая же была структура населения после победы Реформации: около 90% лужичан протестантской конфессии и около 10% католиков. На рубеже 80-х и 90-х годов XX в. по крайней мере 2/3 людей, активно знавших Лужиччину, были выходцами из католического региона.
В середине 80-х годов XX в. институт Лужицкого Людознания в Баутзишине проводил на верхних и нижних лужицах исследования языковой ситуации. Результаты udos были опубликованы в 1987 году (Elle 1991: 25). Оказалось, что 67 тысяч человек (взрослых и их детей) знают верхнелужицкий или нижнелужицкий, при этом 45 тысяч имеют лужицкое национальное чувство. По сравнению с расчетами Е. черника количество носителей лужицких языков сократилось менее чем на 20%.
Однако уже в начале 90-х годов преобладало мнение, что оценка лужицкой языковой системы ненадежна. Вероятно, рассматривались также люди, знающие в разной степени верхнелужицкий и нижнелужицкий только пассивно.
Дополнительные полевые исследования, проведенные в нижней лужице в 1993-1995 годах филиалом Лужицкого института в Котбуже, доказали, что нижнелужицкий знает в разной степени не более 7 тысяч человек, причем более 60% говорящих на нижнелужицком языке в то время были не менее 60 лет (Steenwijk 1999, Spiess 2002, Jodlbauer, Spiß, Steenwijk 2001). Так называемым пассивным знанием нижнелужицкого эта команда не занималась. В частных и публичных заявлениях Нижнелужичан появлялась информация, что в начале 90-х годов пассивно знали нижнелужицкого 15-20 тысяч человек. Я думаю, что эти оценки были завышены.
Для более достоверной оценки лужицкой языковой ситуации во второй половине XX в., и особенно после 2000 года, стоит понять, какое значение имеет термин пассивное знание иностранного языка. Я просмотрел более десятка работ по общей теории глоттодидака и ни в одной не нашел подходящего объяснения.
Я думаю, что глоттодидактики розового-имеют смысл этого термина так же, как и другой словарь польского языка (Warszawa 2000, Vol. 1, p.96):
„3 Если у нас есть пассивное знание какого-либо иностранного языка, мы понимаем его, но не умеем говорить на нем. пассивно. В течение года он прислушивался к языку и пассивно овладел им”
Представим себе компетентность среднего (образованного) славянина, например, поляка, который в какой-то степени может понять любой славянский язык (благодаря родству словарного запаса и грамматических структур), особенно наиболее родственные языки, т. е. словацкий и чешский, даже если он никогда не изучал эти языки. О таких людях мы не скажем, что они пассивно знают словацкий или чешский. С пассивным знанием этих языков мы имеем дело, когда, например, поляк довольно долго контактировал с ними (т. е. аускультировался) или специально изучал их, но вообще не может активно ими пользоваться, говорит очень плохо или коренасто-ест говорить, потому что знает, что это на самом деле язык польско-словацкий или польско-чешский. В зависимости от степени владения близкородственным языком можно говорить о разных степенях пассивного знания – слабом, среднем, хорошем или очень хорошем.
Если поляк утверждает, что знает пассивно очень хорошо или хорошо, например, словацкий или чешский, но вообще не может активно ими пользоваться (даже неумело), то он слишком оптимистичен — не оценивает уровень своего пассивного знания этих языков. Этот тип языковой компетенции-самое слабое или среднее пассивное знание словацкого или чешского языка. Очень хорошее пассивное владение иностранным языком гарантирует – на мой взгляд-по крайней мере, плохое практическое мастерство в использовании этого языка.
В другой ситуации есть тот, кто знает на уровне носителя немецкого языка (немец или Лужичанин) и пассивно верхнелужицкий/нижнелужицкий. Это языки, принадлежащие к двум отдельным индоевропейским языкам; их лингвистическое родство заключается только в том, что они принадлежат к одной языковой семье. Общий слой интернационализмов и заимствований в верхнелужицком/нижнелужицком, в принципе, не позволяет минимально договориться. Чтобы человек, знающий немецкий язык, мог даже бегло понимать верхнелужицкий/нижнелужицкий, он должен специально изучать этот язык. В лужице тысячи людей (лужичан и немцев) знакомились с лужичиной с конца 40-х годов XX в. в школах, на курсах, в общении по соседству и на работе. Лишь немногие усвоили верхнелужицкий/нижнелужицкий активно, некоторые спустя годы утратили способность говорить (но сохранили в разной степени пассивное знание и временную остаточную практическую ловкость), многие выучили эти языки только пассивно. Значительную группу изучающих когда-то верхнелужицкий/нижнелужицкий составляют те, кто полностью забыл лужицкий язык или в период начальной и средней школы пренебрегал наукой и вообще не выучил этот язык.
Е. Черник относил к носителям лужицких языков также людей, знающих их только пассивно, т. е. фактически активно говорящих на них слабо или очень слабо. То же самое, вероятно, было сделано во время исследований во второй половине 80-х годов и в 1993-1995 годах. В число почти 7 тысяч нижнелужицких носителей, скорее всего, входили и люди, говорящие по-нижнелужицки только на минимальном уровне.
Позже (в 2001 г.) точные исследования в 72 деревнях пяти католических муниципалитетов верхней лужицы (резиденции этих муниципалитетов: Хрушицы, Ньебельчицы, Панчицы-куков, Ворклеки и Ральбицы-Рожант) были проведены только М. Вальдом из Лужицкого института в Баутцен (Walde 2004). Автор заявил, что в этих муниципалитетах проживают 8142 человека, при этом удалось получить данные о родном языке 7924 жителя.4. 5384 человека из католических муниципалитетов говорят на верхнелужицком языке (67,95% жителей этих муниципалитетов), 85 человек (1,07%) выучили верхнелужицкий язык, 518 человек (6,54%) больше не говорят на лужицком языке.5, 1937 человек (24,44%) говорят только на немецком языке.
Таким образом, верхнелужицкий в католических муниципалитетах был средством связи около 5469 человек (5384 + 85) в 2001 году. В 90-х годах отсюда могла уехать не менее тысячи смешанных людей, поселившихся в разных регионах Германии. Некоторые дети из таких семей в новой среде больше не говорят по-верхнелужицки. В Баутзишине проживает не более 300-350 лужичан из католической культурной традиции. В 2014 году верхнелужицкий пользуется правами-как минимум 6500 верхнелужицких католиков. В начале 90-х годов было сказано около 15 тысяч носителей верхнелужицкого в католической верхней лужице; даже в 2000 году Л. Эла (Elle 2000) перечисляет такую цифру. В течение нескольких десятилетий многие люди умерли, но, прежде всего, значительно переоценили количество католиков, знакомых с верхнелужицким, в католических общинах и в Баутзишине.
Возникает вопрос, насколько многочисленна группа протестантских Верхнелужичан, знающих Лу-Жицкого. В настоящее время нет ни одной деревни с преобладанием верхнелужицкого населения. В Баутцене говорят по-верхнелужицки несколько сотен протестантов. Вероятно, на всей территории Верхней лужицы таких людей может быть максимум (включая Германию) 2 тысячи.
Как я уже упоминал, число говорящих Нижнелужичан оценивалось в 1995 г. в 7 тыс., в 2000 г. Л. Эла (Elle 2000) дал цифру в 5 тыс., консервативные оценки 2011-2012 гг. указывают примерно на 2 тыс. (Долой-Рыбинска 2012: 47). Тем не менее, кажется, что может эффективно общаться не более тысячи человек, и в основном это пожилые люди. Уже около 2000 года с полным пониманием могли читать „Новый Казник” и нижнелужицкую литературу не более 400 нижнелужицких носителей. В настоящее время таких знатоков языка – представителей преимущественно старшего и старшего поколения-не более 200-250. Если есть необходимость заполнить должность, требующую наивысшего знания нижнелужицкого (например, редактора журнала или издательства), то число потенциальных кандидатов касается не более нескольких человек.
Невозможно достоверно оценить количество людей, говорящих на верхнелужицком и нижнелужицком языках. Я считаю, что в настоящее время активно используют верхнелужицкий максимум 8500 человек (Лужичи, представители лужицко-немецких семей, редко немцы). Н. Долой-Рыбинская (2012: 47) предполагает, что говорят на верхнелужицком языке 12 тысяч человек. В число 8500 человек входят около 6500 представителей католической культурной традиции и около 2 тысяч протестантов. В обеих группах небольшую часть составляют Лужичи из смешанной католико-протестантской традиции, гораздо больше людей из лужицко-немецких семей (особенно среди протестантов), здесь также следует упомянуть немцев со знанием верхнелужицкого (в основном из протестантских Верхнелужицких).
В общей сложности верхнелужицким и нижнелужицким говорят практически на Лужице и по всей Германии не более 9-10 тысяч человек. Невозможно достоверно оценить, сколько людей пассивно знают нижнелужицкий и верхнелужицкий. Я склонен предположить, что около 5 тысяч Нижнелужичан и немцев и около 10 тысяч Верхнелужичан и немцев. Кроме того, на минимальном / рудиментарном уровне пассивно знает верхнелужицкий / нижнелужицкий десяток тысяч жителей лужиц, поскольку тысячи из них изучали лужицкий язык в школах, на языковых курсах и в общении с Лужичанами.
Сколько там лужичан? Можно только обратиться к субъективным оценкам. Я думаю, что среди 9-10 тысяч пользователей лужицы (верхнелужицкого и нижнелужицкого) по крайней мере 90% составляют люди, имеющие лужицкое и лужицко-немецкое национальное сознание. Около 10% этого населения составляют немцы и Лужичи (частично репрессированные лужицко-немецкие семьи), которые считают себя немцами. Среди примерно 15-25 тысяч” пассивных " знатоков лужицкого, вероятно, половина или, возможно, незначительное большинство имеют лужицкое или немецко-лужицкое национальное сознание.
Язык не всегда является определенным показателем национального сознания. В этом городе стоит упомянуть, например, ирландцев и белорусов, из которых только киль-ка процент знает родной язык. Подобное явление мы наблюдаем в Украине, где РОсианский язык является единственным языком многих украинцев, но у них нет проблем с определением своей национальной идентичности.
В середине IX в. на территории зарождающегося польского государства, которое занимало 250 тысяч км2, проживало около 1 125 000 человек (Klemensiewicz 1999: 19). За 12 столетий польскоязычное население (не считая Полонии на разных континентах) увеличилось более чем в 30 раз. Если бы потомки Мильчан и лужичан (которых в середине IX в. было около 16 тысяч) не германизировались, то сегодня они должны составлять нацию, по крайней мере, в полмиллиона человек, а их примерно в 50 раз меньше, если мы примем строгий лингвистический критерий, или в 25 раз меньше, если считать пассивное знание языка достаточным определителем при-национальная ложь.
После Второй мировой войны (на рубеже 40-х и 50-х годов) лужицкие активисты Наро-ДОУ утверждали, что лужичан было 200-250 тысяч, и даже числилось около полмили-Иона. В то время, и особенно до восстания Восточной Германии (т. е. до 1948 года), Лужичи также хотели быть многими германизированными Лужичанами и некоторыми немцами. В лужице и других регионах Германии (например, на немецко-датской границе, немецко-голландской, немецко-бельгийской, Фрисландии) многие немцы на время отказались от принадлежности к нации, власти которой спровоцировали вторую мировую войну. Тогда с удовольствием учились горно-нолужицкий и нижнелужицкий на различных вечерних курсах, в начальных и средних школах, было также множество самоучек. Но к Лужичанам советские оккупационные власти относились лучше, m.in. они были освобождены от обязанности принимать в свои дома и дома переселенцев из Силезии. Населения лужицкого происхождения было значительно меньше, о чем свидетельствуют m.in. результаты статистически-демографического исследования Е. черника 1955-1956 гг. Он доказал, что лужицкие языки знает активно и пассивно 81 тыс. человек, часть из которых составляют немцы.
Упоминаются следующие причины быстрой национальной ассимиляции лужичан, потери верхнелужицкого/нижнелужицкого языка, ограничения активного знания и снижения престижа лужицкого: развитие промышленности с середины XIX в., что привело к притоку немецких коров и способствовало ассимиляции; создание многочисленных карьеров бурого угля, которые привели к разрушению около 100 лужицких деревень (в основном в нижних и ); Увеличение числа национально смешанных браков; недостаточная забота о языке в церкви и школах в нижней Лужице и в протестантской части верхней лужицы; недостатки в реализации политики двуязычия на всей лужице. Среди протестантов-лужичан к ассимиляции способствовало своеобразное двуязычие. Когда они стали двуязычными в XIX в. и в первой половине XX в., часто их дети или внуки были уже одноязычными, т. е. немецкоязычными.
Создание промышленных предприятий действительно очень ускорило ассимилию. Добыча бурого угля была обязательной, поскольку ГДР нуждалась в электроэнергии. Ликвидированные деревни можно было воссоздать и в других местах-в осях-для многоквартирных домов. Такого предложения со стороны лужичан и до-говорины не было, и если бы с ним выступили власти ГДР, то оно было бы воспринято тогда и после нее как намеренное намерение создать лужицкие гетто. Лужичане, как правило, охотно переезжают в современные кварталы, где они жили вместе с немцами.
В большинстве национально смешанных протестантских браков дети больше не говорят по-лужицки или не знают язык пассивно; это часто плохое пассивное знание. Особенно не мирно в этом отношении Нижняя лужица, где до 2000 года не было ни одного человека в возрасте до сорока лет, который вынес бы из дома свободное владение родным языком. Если кто-то из этой группы поколений знал нижнелужицкого, то выучил его в школе, на языковых курсах или как самоучка. Кроме того, сегодня дети с полной компетенцией родного языка делают исключения. Заслуживает упоминания тот факт, что в протестантской части верхней лужицы всего в нескольких семьях верхняя лужица является средством общения трех поколений. Эта ситуация должна вызвать удивление, потому что на протестантских лужицах (нижней и верхней лужицах) со второй половины XX в. было заключено по крайней мере несколько сотен исключительно лужицких и несколько сотен немецко-лужицких браков. Оценка этого явления вызывает ассоциации с”театром абсурда". Состояние лужицкого языка в большинстве смешанных браков доказывает, что супруги немецкого происхождения не относятся с уважением к культуре своих супругов, а также лужичане после вступления в брак отказываются от усилий по сохранению родного языка. Тем не менее, особенно часто возникают ситуации, когда лужичи не знают детей, чьи матери и отцы являются Лужичанами.
Католическая церковь до сих пор положительно влияет на поддержку верхнелужицкого. Протестантская церковь имеет ограниченные возможности для работы, поскольку ни в одной лужицкой деревне больше нет богослужений только на лужицком языке. В нижней лужице богослужения на нижнелужицком языке совершаются всего несколько раз в год – каждый раз в другой церкви. В течение многих десятилетий немецкие протестантские священнослужители не заботились о нижнелужицком языке в Церкви, о чем свидетельствует m.in. то, что в 80-х годах не было необходимости предоставлять половину рабочего дня пастору лужицкому (Левашкевич 2004: 219).
В 1952 году была создана сеть лужицкого образования. В католической верхней лужице были созданы пять начальных и средних школ (так называемые школы типа А): в Хростице и Ральбиках с верхнелужицким языком обучения и в Панчице-Кукове, Ворклецах и Радвориу школы с верхнелужицким языком обучения и параллельные классы с верхнелужицким как предметом обучения (этот тип начальной и средней школы также функционировал в Баутцен). Начали свою деятельность также две гимназии (т. е. эквиваленты польских лицеев) – в Баутзишине (с верхнелужицким в качестве преподавателя) и в Котебуже (в течение многих лет с нижнелужицким в качестве предмета обучения). Кроме того, в протестантской части верхней лужицы и нижней лужицы верхнелужицкий / нижнелужицкий стал предметом обучения в течение нескольких часов в так называемых школах типа B. На двуязычных лужицах все преподаватели-как лужицкого, так и немецкого происхождения – были обязаны изучать лужицу.
В 1962 году в школах типа а обучение на верхнелужицком языке было ограничено – с пятого класса начальной школы преподавались на немецком языке математика, физика, химия, био-логия, политехнические предметы и знания страны. Прорыв произошел в 1964 году, когда было объявлено, что верхнелужицкому/нижнелужицкому будут учиться только те ученики, которых родят на занятиях. Это было равносильно отмене обязанности изучать эти языки. За один год количество учеников сократилось с 12 тысяч до примерно 3 тысяч (Budar-jowa 1991: 62). Благодаря пропагандистской акции домочадцев, учителей, духовенства и родителей с середины 70-х до конца 80-х годов количество учеников увеличилось примерно до 6 тысяч.
Интерес к науке лужицкого снова значительно снизился после воссоединения Германии. В настоящее время в школах преподают верхнелужицкий/нижнелужицкий около 4 тысяч учеников7. Существенные изменения произошли в структуре школьного образования в католических верхних Лу-жицах, где осталась только одна объединенная школа в Ворклецах и два филиала – в Ральбицах и Панчицах-Кукове. По этой причине в прошлом десятилетии в этом районе происходили длительные протесты местного населения. Лужицкое школьное общество и другие лужицкие учреждения и организации считают, что саксонская школьная политика направлена на германизацию лужичан. Иногда в устных выступлениях и публикациях ее сравнивали даже с антилужитской политикой времен нацизма (Walda, Pawlikec 2003).
Я думаю, что многие лужичане ненадежно оценивают школьную политику как властей ГДР, так и объединенной Германии. В школах типа B результаты преподавания были плохими, потому что для обучения не было и немцев, и лужичан. Уровень владения горно — нолужицким/нижнелужицким языком многих выпускников этих школ можно охарактеризовать как почти равный. Обязанность учить лужицкого все чаще воспринималась как государственное принуждение. Решение властей ГДР 1964 года было правильным. Когда речь шла о Лужичанах, достаточно было только написать детям для изучения родного языка, чтобы выполнить национальный долг. Обычно такой простой формы патриотического участия не было.
Я также не согласен с эмоциональными оценками сокращения числа школ с Верхне-лужицким языком обучения. Сначала начали ликвидировать классы, в которых было менее 20 учеников, например, 17 в пятом классе школы в Хростице. Демографический анализ показал, что в скором времени в классах будет меньше 10 учеников. Протестующие ссылались на правила стран, в которых поддерживаются классы от 8 до 10 учеников. Такой аргумент не убеждает. Вы не можете привести к ситуации, когда соотношение между количеством учеников и учителей является иррациональным, даже если речь идет о национальном меньшинстве, которое имеет за-гарантированные особые права. Большинству студентов из католических верхних лужиц требуется от нескольких минут до получаса, чтобы добраться до школ; самым дальним ученикам приходится преодолевать расстояние в 15 километров. Таким образом, причиной протестов была не забота о снижении опасности языковой ассимиляции, а удобство учеников и родителей. Но ведь ездить в школы (даже полчаса и дольше) — это всемирная проблема. Второй важной причиной протестов была перспектива потери работы десятком или десятками НАУ-Чиков. В муниципалитетах, где проживает около 8 тысяч человек, это серьезная социальная проблема.
После 1948 года, то есть после того, как Лужичи получили культурную автономию, предполагалось, что в будущем (в течение нескольких поколений) на лужице будет создано двуязычное общество soc-jalistic. Верхнелужицкий/нижнелужицкий язык должны были знать не только Лужичи и представители лужицко-немецких семей, но и все немцы. Эта идея была реализована путем введения обязательного обучения лужицкого в школах, поощрения немцев к изучению этих языков на курсах, распространения знаний лужицкого в государственном управлении, в образовательных и культурных учреждениях, молодежных организациях, на рабочих местах и т. д. В реализации политики двуязычия большую роль сыграли вечерние курсы и специальные школы (Faska 1998: 161-1668; Левашкевич 1998). В конце 40-х-начале 50-х годов XX в. эти курсы закончили несколько тысяч лужичан и немцев. Позже интерес к этой форме образования уменьшился, но они организованы и по сей день. Существенным было создание и функционирование в послевоенные годы двух школ с интернатами: школы в кресте (1947-1952) и в Радвориу (1949-1952). За 5 лет трехмесячные курсы прошли 1141 человек. В 1953 г. была основана школа Верхнелужицкого языка в Минакале, а в 1954 году-школа Нижнелужицкого языка в Дешанке. Это были школы с интернатами. К ним отправлялись на трехмесячные и полугодовые курсы чиновники, профсоюзные и молодежные активисты, учителя, бригадиры, старосты. Среди их участников большую группу составляли немцы. Эти курсы окончили в 1953-1990 годах несколько тысяч человек (в том числе в Дешанке 684 человека).
Власти ГДР стремились проводить политику двуязычия m.in. путем делегирования на бесплатные курсы лужицкого немцев, которые в то время получали норовистые зарплаты. Спустя несколько лет выяснилось, что планы по распространению двуязычия на лужицах были нереалистичными, поэтому ограничились выборочной реализацией этой идеи. Лужичане обвиняют в провале языковой политики и ее последующем изменении прежде всего Социалистическую партию единства Германии, правящую партию в ГДР. Я считаю, что убедить большинство немцев выучить лужицкий было невозможно, и заставить их сделать это было бы удивительным поступком, поскольку даже сами Лужичи (особенно в нижней Лужице и в протестантской верхней лужице) не уважали свой язык, т. е. не передавали его следующим поколениям. После 1990 года обе языковые школы были упразднены, и муниципалитеты в большей степени, чем во времена ГДР, игнорировали языковые права Лужитского населения, например, рекомендации по размещению двуязычных названий улиц и площадей, информационных табло и т. д.
Когда речь идет о Лужичанах, практически в разной степени знающих свой родной язык, их языковое положение можно охарактеризовать как двуязычие с характером диглоссии. Большинство из них знают региональный диалект или плохо нормированный разговорный язык (на котором они говорят в семейной жизни и в общении), а также кодифицированный и одновременно высококопрестижный немецкий язык.
Положение меньшинств лужичан (знающих кодифицированный верхнелужицкий/нижнелужицкий) также можно охарактеризовать как диглосическое (хотя по отношению к первой группе это другой тип диглосии), поскольку верхнелужицкий/нижнелужицкий не соответствует немецкому в отношении возможностей обработки всех стилистических разновидностей языка.
Многие лужичане считают свой язык не престижным, что еще больше способствует ослаблению состояния лужичины. Однако возложение вины за это состояние на ГДР и объединенную Германию-это иррациональное упрощение проблемы.
С начала 90-х годов лужицкие народные активисты принимают меры для углубления языковой и национальной ассимиляции лужичан. На месте ликвидированной школы Нижнелужицкого языка в Дешанке была создана Школа Нижнелужицкого языка в Котбуже, которую с 1991 года возглавляет Мария Эликовская-Винклер. В различных языковых курсах школы до сих пор участвовало несколько тысяч человек, но она не могла предотвратить ухудшение языковой ситуации в нижней лужице. С 1998 года реализуется проект "Добро пожаловать", который заключается в том, что в детских садах дети из лужицких, лужицко-немецких и немецких семей вместе учатся верхнелужицкому/нижнелужицкому. Затем они должны продолжить изучение языка в начальной школе. Большинство из них-дети из лужицко-немецких и немецких семей. Уровень их языкового образования вряд ли можно считать удовлетворительным. Одна из причин заключается в том, что в целом дошкольники плохо знают верхнелужицкий и особенно нижнелужицкий.
Низкий уровень языковой компетентности характерен также для выпускников начальных и средних школ в нижней Лужице и в протестантской части верхней лужицы. В нижней лужице учителя (в основном учителя) в основном плохо знают нижнелужицкий язык. Это проблема постыдная, ведь можно было выучить нижнелужицкий за двадцать лет. Однако основной причиной низкого языкового уровня учащихся является отсутствие мотивации к изучению нижнелужицкого языка. Точно так же следует оценить ситуацию в протестантских школах верхней лужицы. Большинство выпускников лужицкой гимназии в чотебуже не понимают нижнелужицкого. Случалось в некоторые годы, что в Матуральных классах никто не знал нижнелужицкого. Все более низкий языковой уровень представляет также Лужицкая гимназия в Баутцен.
Я уже упоминал, что активно говорят в разной степени верхнелужицкий и нижнелужицкий около 10 тысяч человек; из десятка тысяч, владеющих языком пассивно, максимум киль-канаст или, может быть, несколько десятков процентов могут общаться на минимальном уровне. Эти люди не играют существенной роли в поддержании лужицкого.
Ситуацию нижнелужицкого можно охарактеризовать как состояние медленной языковой агонии. Кондиция верхнелужицкого на протестантских верхних лужицах не намного лучше. Нижнелужицкий и верхнелужицкий протестанты-вымирающие языки. Чаще всего здесь не происходило передачи родителями языка детям, т. е. прерывалась так называемая передача языка.
Верхнелужицкий в католической верхней лужице-язык, находящийся под угрозой исчезновения. Все чаще в смешанных браках дети плохо говорят на верхнелужицком или не знают этого языка.
Попытки оживить лужицкие языки не увенчались успехом. Социолингвисты знают способы возрождения языков меньшинств, находящихся под угрозой исчезновения. Особенно полезны предложения Ю. А. Фишмана (1997), которые в отношении лужицкой ситуации предлагает применить Н.Долой-Рыбинская (2012). Возможно, в лужицкой общине найдется небольшая группа, которая будет стремиться пройти еще одну ступень языкового возрождения. Однако на более широкий интерес к освоению лужицких языков рассчитывать не приходится. С каждым годом уменьшается число активных пользователей. Это связано с тем, что умирает больше людей, чем рождается. Лужичане когда-нибудь проиграют борьбу за национальное и языковое превосходство, потому что подавляющее большинство заботится в основном о материальном благополучии, а родовые цели-о вторичной ценности. Почти все национальные меньшинства в Европе поступают так же, и поэтому их языки вымирают или находятся под угрозой исчезновения.
Однако следует помнить о том, что сохранение национального языка в неблагоприятном положении национального меньшинства (особенно когда за пределами страны проживания не существует государства их соотечественников) очень сложно. Безжалостные критики лужичан (например, в Польше) должны учитывать, что большинство потомков польских эмигрантов рубежа XIX / XX вв. В США, Канаде, Аргентине, Австралии и т. он больше не знает польского языка. Часто они плохо говорят по-польски (а иногда вообще не говорят) дети польской эмиграции после 1980 г.
В качестве средства правовой защиты предлагается на лужице значительно увеличить количество часов лужицкого в школах, например, в школах с верхнелужицким в качестве лекционного замещения национальным языком немецкого языка при преподавании определенных предметов (например, биологии). Я считаю эту идею неправильной, поскольку ее реализация может привести к снижению уровня знания государственного (немецкого) языка, чего нельзя допустить. Здесь стоит упомянуть белорусское национальное меньшинство в Польше. В гимназиях и лицеях польские белорусы имеют всего несколько часов белорусского языка-остальные предметы изучаются на польском9. Благодаря этому они принципиально не отличаются лингвистически от поляков, а белорусский знают на высоком уровне, так как говорят на нем также дома и активно участвуют в белорусской общественной и социально-культурной жизни. Ситуация с бело-русским языком в Белостоке намного лучше, чем в Белоруссии.
Активисты / идеологи национальных меньшинств обычно говорят о необходимости овладения национальным языком на уровне государственного языка. Они часто не принимают во внимание тот факт, что в современном обществе уровень культуры и правильности даже одного языка не высок. В течение некоторого времени существует необходимость овладеть английским языком на хорошем уровне, если вы хотите заниматься престижной профессией.
Двуязычие на высоком уровне может охватывать от десятка до нескольких десятков процентов населения, полное трехъязычие, возможно, не более 1% населения. Я считаю, что от идеи поощрения всего национального меньшинства к полному двуязычию (государственный язык – язык меньшинства) следует отказаться, поскольку по разным причинам это невозможно. Альтернативой должно быть пропаганда классической диглоссии (государственный язык как более престижный – язык меньшинства как менее престижный), которую можно рассматривать как языковую стратегию, приемлемую и реализуемую большинством носителей языка меньшинств. Только согласие на предложенный компромисс позволит менее национальному (в том числе и лужицкому) образованию реализовать преподавание третьего языка, т. е. английского, на уровне, соответствующем социальному спросу.
К совершенствованию знания родного языка лужичане должны стремиться, главным образом, путем самообразования, использования его в семье, в общественной и Наро-доской жизни. В течение многих лет семья (в том числе в католических лужицах) пренебрегала языковым образованием детей. Все чаще родители, бабушки и дедушки считают, что языковым обучением детей должно заниматься в основном немецкое государство.
В лужице и среди сочувствующих лужичан в славянских странах встречаются довольно часто высказывания, которые оправдывают Лужицкую общину и упрекают ГДР и объединенную Германию за то, что они не заставили лужичан заботиться о родном языке. Подобные предтяжения формулируют против правительств и другие национальные меньшинства в Европе и других странах.
Уже несколько десятилетий говорят о том, что скоро лужицкие языки вымрут. Я убежден, что языковая ситуация в лужице значительно ухудшится уже примерно к 2030 году, а еще больше-к 2050 году. Но остаточное население будет продолжаться еще долго, потому что в настоящее время существует значительная группа детей из нескольких десятков лет, которые будут жить еще 70-80 лет, и некоторые из них передадут язык своим детям, а некоторые, в свою очередь, также научат своих детей лужице. В 90-х годах я прочитал (я думаю, в „сербских новостях”10) информацию о компутеровой симуляции, задачей которой было ответить на вопрос, когда лужицкие языки полностью исчезнут или их будет знать не более десятка человек, если степень языковой ассимиляции будет такой, как в 80-х и 90 — х годов XX в. ответ заключался в том, что это произойдет примерно через 180 лет, то есть около 2170 года. Основными вопросами-в нынешней языковой ситуации на лужице я считаю самих лужичан.
В различных типах энциклопедий и других публикаций количество лужичан оценивается в 50-60 тысяч. Эта информация не предоставляется только для того, чтобы оградить лужицкое меньшинство от сокращения финансовых средств, выделяемых на функционирование лужицкой оси, культуры и науки. Истинных лужичан около 20-25 тысяч (в том числе меньше, чем они знают язык активно), но несколько десятков тысяч человек являются потомками германизированных лужичан и немцев, которые когда-то посещали уроки верхнелужицкого/нижнелужицкого. Многие жители лужиц знают о своих корнях, хотя считают себя немцами. У них есть друзья и знакомые среди лужичан, иногда кто-то в семье из лужицкого меньшинства, они часто относятся с симпатией к лужицкой культуре. Лужицкое (розовое как национальное и языковое сознание) постепенно угасает, но различные проявления лужицкой духовной и материальной культуры все еще довольно выразительны на Лужицах11.
Литература
Barth J., 1998, Zweisprachigkeit – ein natürlicher Reichtum der Lausitz, Bautzen.
Беднарчук л., 1988, кельтские языки, в: индоевропейские языки, Т. II, изд. л. Беднарчук, Варшава, стр. 645-731.
Brankačk J., Mětšk F., 1977, Ставленники Сербов. Звязк и: Вотчатков ГАЧ к лету 1789, Будышин.
Budar L., 1991, Zum sorbischen Schulwesen, w: Die Sorben in Deutschland, red. J. Mahling und M. Völkel (Maćica Serbska), Budyšin/Bautzen, s. 59-63.
Бударьева л.), 2008, 10 лет модельный проект Hello 1998-2008/10 Jahre Modellpro — jekt Hello 1998-2008, Budyšin / Bautzen.
Долой-Рыбинская Н., 2011, языки и культуры меньшинств в Европе: бретонцы, лужи — чане, Кашубцы, Варшава.
Долой-Рыбинская Н., 2012, Витализация и возрождение – стратегии сохранения языков меньшинств в верхней и нижней лужице, в: Серболужичане перед традициями и вызовами современности. Язык опи Litertura Опи культура, ред. Г. Б. Шевчик, Катовице, стр. 39-57.
Duličenko A. D. 1981 – Дуличенко A. D., 1981, Славянские литературные микроязыки (Вопросы формирования и развития), Таллин-Валгус.
Duličenko A. D. 2003-2004 – Дуличенко A. D., 2003-2004, Славянские литературные микроязыки. Образцы текстов, I–II, Тарту.
Elikowska-Winklerowa M. (red.), 2008, Schule für Niedersorbische Sprache und Kultur, Cottbus/Šula za dolnoserbsku rěc a kulturu, Chóśebuz. 15 Jahre Erwachsenweiterbildung im Sorbischen (Wendischen)/15 lět dalejkubłanja dorosćonych w serbskim, Serbski institut, Chóśebuz.
Elle L., 1991, Die Sorben in der Statistik, w: Die Sorben in Deutschland, red. J. Mahling und M. Völkel (Maćica Serbska), Budyšin/Bautzen, s. 21-25.
Elle L., 1995, Sprachenpolitik in der Lausitz. Eine Dokumentation 1949-1989, Bautzen/Budy- šin.
Elle L., 2000, Die heutige Situation der sorbischen Sprache und Konzepte zu ihrer Revitali- sierung, w: Erhaltung, Revitalisierung und Entwicklung von Minderheitensprachen. Theoretische Grundlagen und praktische Maßnahmen, w: Workshop, Bautzen/Budyšin, 16- 17 April 1999, red. L. Šatava, S. Hose, Bautzen/Budyšin, s. 17-21.
Faska H. (ред.), 1998, новейшая история славянских языков: Serbšćina, Opole.
Fishman J. A., 1967, Bilingualism with and without diglossia. Diglossia with and without bi- lingualism, “The Journal of Social Issues” 23, nr 2, s. 29-38.
Fishman J. A., 1997, Reversing Language Shift. Theoretical and Empirical Foundations of Assistance to Threatened Languages, Clevedon.
Jodlbauer R., Spieß G., Steenwijk H., 2001, Die aktuelle Situation der niedersorbischen Spra- che. Ergebnisse einer soziolinguistschen Untersuchung der Jahre 1993-1995, Bautzen.
Клеменсевич З., 1999, история польского языка, Варшава.
Ковальчик т., 1999, Католическая Церковь в верхней лужице в 1919-1990 годах, Люблин.
Левашкевич т., 1996, в 1945-1946 годах на правом берегу Нисы жили лужи-чаны?, „Slavia Occidentalis” 53, s. 21-28.
Левашкевич т., 1999, курсы лужицкого языка для взрослых лужичан после Второй мировой войны, в: книга, посвященная профессору Зенону Соберайскому, ред. Н. Новак, Познань, стр. 144-150.
Левашкевич т., 2004, лужичане после объединения Германии, в: культурные контексты европейской грации, изд. М. Вальчак-Миколайчакова, Гнезно, стр. 213-221.
Левашкевич т., 2007, лужицы ранее и сегодня „"лужицкие научные тетради" № 3, С. 5-13.
Левашкевич т., 2011, языковое прошлое восточных лужиц, в: лужице по обе стороны Нисы / Die Lausitz auf beiden Seiten der Neiße, изд. В. Ямрогек, И. Кумор-Пиларчик, Ю. Тарниев, Зары, стр. 14-24.
Маевич Е., Маевич А. Ф., 1983, кельтские языки на Британских островах, Вроцлав (Нау-ка для всех № 368).
Маевич А. Ф., 1989, языки мира и их классификация, Варшава.
Маевич А. Ф., 2013, языки, находящиеся под угрозой исчезновения, вымирающие, мертвые-для сохранения, в: Cum re-verentia, gratia, amicitia... Юбилейная книга, посвященная профессору Богдану Валь-Чаку, изд.
Манчак В., 1988, романские языки, в: индоевропейские языки, Т. II, ред. Л. Беднарчук, Варшава, С. 571-644.
Mětšk F., 1958, сербско-Польша rěčna hranica в 16. а 17. lětstotku,” Lětopis " B, № III, стр. 3-25.
Милевска-стави М., 2013, изменения в функционировании лужицких языков после Второй мировой войны (социолингвистический рис.), в: языковая традиция Гданьск, стр. 68-72.
Muka E., 1884-1886, Statistika łužiskich Serbow. Wobličenje a wopisanje hornjo-a delnjo-lužiskeho сербов в летах 1880-1885, Будышин.
Новина О., 1938, количество и распределение лужицких сербов, Краков.
Pech E., 1999, Die Sorbenpolitik der DDR 1949-1970. Anspruch und Wirklichkeit, Bautzen/ Budyšin.
Поповская-Таборская Х., 1965, бывшие польско-нижнелужицкие языковые границы (в свете топономастических данных), Вроцлав.
Сербия 1992-Сербия при сталинистическом социализме 1945-1960. Протокол schadjowanja Ma-chicy Serbskeje 18.01.1992 в Будышинье, 1992, Будышин.
Spiess G., 2002, текущее состояние нижнелужицкого языка и его перспективы, „лужицкие тетради” 34, стр. 22-29.
Steenwijk H., 1999, Někotare wuslědki sociolinguistiskego napšašowanja в нижней лужице,” Рожлад " № 12, стр. 442-447.
Šatava L., 2005, Sprachverhalten und ethnische Identität, Bautzen.
Šolta J., 1984, Очерк истории Серболужичан, Вроцлав.
Tschernik E., 1954, Die Entwicklung der sorbischen Bevölkerung von 1832 bis 1945. Eine demographische Untersuchung, Berlin.
Tschernik E., 1958, Ausführlicher Abschlußbericht zur Forschungsarbeit „Demographische Analyse der sorbischsprachigen Bevölkerung 1955/56“ (praca nieopublikowana – Serbski kulturny archiw, sygn. ISL XXXII 22 D; статистические таблицы в работе: Elle 1995: 244-265).
Walde M., 2004, Demographisch-statistische Betrachtungen im Oberlausitzer Gemeindever- band „Am Klosterwasser“, „Lětopis“ 51/1, s. 3-27.
Wałda M., Pawlikec B., 2003, Das sorbische Schulnetz in der Demontage. Hintergründe und Fakten, Bautzen.
Сноски
1. Здесь стоит вспомнить мнение А. Маевича:" [...] язык и р л А Н Д из К Я, официально признанный официальным языком Ирландской Республики, несмотря на то, что на нем могут говорить лишь 2% граждан этого государства [...]” (Маевич 1989: 18).
2. Основное значение тразянки — " сено, смешанное с соломой (корм для коров)".
3. Выражением языковой и частично национальной дезинтеграции являются существовавшие давно или возникшие за последние несколько десятилетий славянские литературные микроязыки. А. Д. Дуличенко выделил в 1981 г. 12 таких языков, в двухтомной работе 2003-2004 гг. 18 микроязыков и 2 проекта/эксперимента (Дуличенко 1981, 1990, 2003-2004 гг.): островные микроязыки – русинский в Воеводине и Хорватии, градищанско — хорватский в Австрии, Венгрии,Моравии и под Братиславой, хорватско-молизанский в провинции Молизе в Италии, резянский (словенский диалект в Италии), банацко-Болгарский в Румынии и Сербии; периферико-островной-Карпатско-русинский/лемковский в Украине, в Восточной Словакии, Польше и Венгрии и Румынии, в США и Канаде, македонско-Эгейский (Греция, откуда македонцы эмигрировали в разные страны), помацкий в Болгарии и Греции, Венециано – словенский в Италии; периферийный/региональный-чакавский, кайкавский, прекмурско – словенский в Словении, Австрии и Венгрии, ласки на чешско-польской границе, восточнославянский, западнопольский; автономный-Кашубский, верхнелужицкий и нижнелужицкий. Были также попытки кодифицировать другие славянские микроязыки, такие как Моравский, Мазурский, подхаланский, силезский, викский (vičski janzyk – язык, основанный на польских пограничных диалектах из литовской области), Гольшанский (язык, основанный на белорусских диалектах из литовской области).
4. М. Вальда дает число 7923, но на самом деле оно должно быть 7924.
5. Вероятно, речь здесь идет в основном о пожилых немцах, которые в юности выучили верхнелужицкий, но позже перестали им пользоваться и знают его только пассивно или совсем забыли.
6. Такую информацию я получал несколько раз в период с 1998 по 2001 год от студентов Лейпцигского Института Сорабистики.
7. В 2006/2007 учебном году 3963 человека, т. е. 2160 в Саксонии и 1803 в Бранденбурге (Бударьева 2008: 13).
8. Автором этого подраздела является т. Левашкевич.
9. По-разному к государственному языку относятся поляки в Литве, которые находятся в конфликте с властями Литвы и литовцами. Наши соотечественники правы, когда речь идет о польских названиях улиц, учреждениях и т. д. в некоторых населенных пунктах Литвы и о написании польских фамилий. Позиция властей Литвы по этому вопросу неприемлема. В то же время, неоправданными являются протесты поляков против закрытия небольших польских школ (с классами, иногда насчитывающими несколько учеников) и требования, чтобы дети из польского меньшинства могли изучать почти все предметы (т. е. кроме литовского языка) по-польски. Такое функционирующее образование не гарантирует овладения литовским языком на должном уровне.
Языковая ситуация поляков в Литве очень сложная. Старшее и среднее поколение обычно не знает литовского или плохо знает этот язык. Знание польского языка (в основном так называемого пограничного польского языка) часто трудно считать достаточным с точки зрения функционального мастерства. Многие знают русский язык, но это обычно разговорный язык. В еще худшем положении находится старшее и среднее поколение жителей Литвы, которые считают себя полонизированными литовцами и называют свой язык викским (vičski janzyk)/простым польский. Это разновидность пограничного польского языка.
Значительная часть упомянутой группы польского населения в Литве плохо знает ни одного языка – ни польского, ни литовского, ни русского. Молодое поколение, как правило, говорит на литовском языке лучше, чем их родители и деды, но и в этом случае это языковое мастерство вряд ли можно считать удовлетворительным как в области литовского, так и польского языка. Если к этому придут еще серьезные недостатки в знании английского языка, то такие люди в будущем вряд ли могут рассчитывать на престижные рабочие места.
10. Хотелось бы, чтобы я мог указать год, номер газеты и соответствующую страницу.
11. По-прежнему популярны лужицкие народные танцы и песни, обычаи и обычаи, народные костюмы, пасхальные яйца, Лужицкая керамика, лужицкие блюда.
