Это привлекающее внимание название, намеренно использованное в противоречивом тоне, было призвано привлечь вас, дорогой читатель, к статье об одном из первых польских серьезных исследователей славянской культуры. Хотя многие взгляды Брюкнера уже обесценены, трудно игнорировать его огромный вклад (более 1800 публикаций) в науку о культуре. Кем был Александр Брюкнер и почему в современном славянофильском сообществе к ссылкам на его открытия относятся скептически? Мог ли Брюкнер, несмотря на свой научный аппарат, говорить чепуху?
Первые шаги Брюкнера со славянами
Александр Брюкнер родился в начале второй половины XIX века недалеко от Тарнополя (Галичина). Он происходил из семьи полонизированных немцев, которые на протяжении трех поколений жили в Стрые, а затем в Бжежанах. В теории и на практике он стал поляком, очень увлеченным культурой и историей славянского региона. Отец Александра — кстати, Александр Мария Брюкнер — был налоговым чиновником, что позволило сыну учиться в неполной средней школе во Львове, которую он окончил с отличием. Затем юный Александр начал обучение славистике во Львовском университете , а после их окончания продолжил образование во время научных стажировок в Лейпциге, Берлине и Вене у крупнейших авторитетов в области славистики, таких как: Миклошич, Ягич и Лескин. . «В 1876 году в Вене он защитил докторскую диссертацию на тему « Славянские иностранные слова в литовском языке» , а в 1878 году получил в Лейпциге докторскую степень на основании диссертации «Славянские поселения в областях Альтмарка и Магдебурга ».[1]
Великие достижения
В 1881 году 25-летний Александр занял должность выдающегося профессора Ватрослава Ягича в Университете Фридриха Вильгельма в Берлине. Сам профессор назначил Брюкнера своим преемником, что только показывает, какое уважение пользовалось этим молодым человеком. Там он работал преподавателем, ведя занятия до 1924 года, когда вышел на пенсию. Как член Академий наук в Санкт-Петербурге, Праге, Белграде и Софии, а также Академии искусств и наук в Кракове и Научного общества во Львове, Александр был удостоен почетной степени Варшавского университета в 1929 году. .
Александр Брюкнер в 1939 году. Общественное достояние.
Научные достижения Брюкнера
Александр Брюкнер за примерно 50 лет своей профессиональной карьеры выпустил более 1800 публикаций, многие из которых появились в самых престижных издательствах и научных журналах.
«К наиболее важным работам относятся, среди прочего: Древняя Литва. Народы и боги. Историко-мифологические очерки (Варшава 1904 г.), История польского языка (Варшава 1906 г.), Славянская мифология (Краков 1918 г.) и Польская мифология (Варшава 1924 г.)». [3]
Однако научные достижения Брюкнера, хотя их и трудно игнорировать в дискуссиях о славянском регионе, все чаще называют курьезом. В связи с изменением взглядов и фактического состояния знаний современных исследователей некоторые публикации Александра утратили актуальность, что стоит иметь в виду при чтении его работ. Сам Брюкнер иногда преувеличивал и находил связи там, где их не было. Примеры включают в себя: история его конфликта с профессором Львовского университета Генриком Улашиным, который ясно указал своему коллеге на неправильный вывод этимологии слова блоха . Закончилось дело судебным процессом по клевете на Улашина над Брюкнером, который, видимо, был известен своим неэлегантным словарным запасом в минуты сильного гнева (многие повторяют информацию о том, что суд касался самой этимологии слова блоха , что не соответствует действительности). Александр проиграл суд, а блоха проиграла блоху. [4]
По словам Александра Брюкнера:
блоха , (к)блоха , блоха . Другие формы сохранились до 17 века: вместо второго падежа множественного числа, блоха , плех , вместо уменьшительного блоха , плешка . Первичный *blcha (церек. blŭcha, русский: błocha , сербский bucha , чешский: ранее blcha , сегодня blecha ), второй прил. множественное число *błech (ср. имя Блешин ), уменьшительное *błeszka, стало plcha (глухой ch devoiced и b- ), и это p- заменило b- и plech, pleszka , где эта группа błch ( płch ) изначально не присутствовала совсем; после помолвки блоха и блоха стали вежливее. Праслово; горит. błusa, т. е. по буквам, как славянское błŭcha , а в греческом psylla , psyllos , «блоха», то есть *psullia, прилагательное от оригинального *blusia . В нашей стране в XVI-XVII веках блоху в шутку называли толкачей . [5]
Портрет Г. Улашина [6].
Как сообщал сам Улашин: «Мои слова о Брюкнере в статье в «Język Polski» (блоха)14 были сочтены адвокатом несколько опасными, но по многим причинам я вынужден жаловаться. И я правильно сделал, потому что Брюкнер, расстроенный моей жалобой, снова пригрозил Гегенклаге, но только письменно, без подачи жалобы, и настолько "возмутился" своим методом, что новый адвокат обжаловал и письмо, т.е. Брюкнер уже получил две жалобы. Это привело к слушанию в Берлинском суде по делу 21 мая. Суд начался в половине двенадцатого и длился почти два часа. [6]
Позже в дневнике Улашин описывает неточность Брюкнера: «В своей брошюре он обвинил меня в фальсификации своих слов (об итальянском акценте) и в качестве доказательства процитировал мое заявление в своей брошюре как бессмыслицу, которую он не мог совершить. Оба своих отзыва (два!!) я отправил немедленно; немецкий и польский. Этот отрывок был идентичен в обоих случаях. Оказалось, что это не я подделал, а Брюкнер, потому что он процитировал через двоеточие только половину моего предложения и опустил то, что было после двоеточия!!» [7]
Славянская и польская мифология Брюкнера
Название: Славянская и польская мифология
Автор: Александр Брюкнер
Издательство: Реплика
Год издания: 2022
Редактор: Сандра Поплавска
Вышеупомянутая статья основана на «Слове к издателю» из последней книги издательства «Реплика». В издании представлена часть обширного труда Александра Брюкнера, посвященного славянским и польским народным верованиям. Первые страницы книги посвящены подготовке введения и представлению читателям исторической справочной информации. Далее находится копия издания Александра Брюкнера в оригинальном виде.
Люди, незнакомые с современными исследованиями явлений и существ, описанных Брюкнером, могут почувствовать себя введенными в заблуждение, поскольку, как я уже упоминал выше, большая часть информации, представленной в этой книге, к сожалению, уже не актуальна. Я думаю, что интеллектуально прочитать эту книгу может быть непросто даже для опытного славянофила. Помимо сложной логики и извращенной аргументации, дело не облегчает и несколько архаичный язык автора, поэтому я от всей души рекомендую этот экземпляр как еще один коллекционный экземпляр для библиотеки и как исторический курьез.
Обложка книги "Славянская и польская мифология".
