I. Исторические источники о Мокоши
1. Исследование образа Мокоши, описание и упоминания о ней можно найти во многих книгах и статьях по славянской мифологии. Но если отбросить все домыслы, догадки, выводы по аналогии и реконструкции, то оказывается, что время вместе с господствующей христианской идеологией сделали свое дело: сохранившейся до наших дней информации о Мокоше очень мало.
2. Один из источников исходной информации о Мокоши – это «Повесть временных лет». В ее Ипатьевском списке есть такое упоминание о Мокоше: «И начал княжить Владимир в Киеве один, и поставил кумиров на горе за теремным двором: Перуна деревянного, а голова его серебряная, а ус золотой, и Хорса, и Дажбога, и Стрибога , и Симаргла, и Мокошь », – таким образом, автор вспоминает Богиню среди т.н. «пантеона Владимира», но размещает его последним в списке.
3. Также уместно обратить внимание на перевод назидания византийского богослова и оратора Григория Назианзина (Богослова). Некоторые его проповеди и наставления были переведены (возможно, в Киеве) с греческого оригинала на церковнославянский язык с определенными авторскими дополнениями переводчиков и сохранились в рукописях. В переводе известного наставления Григория Богослова «Слово об идолах» есть упоминание о славянской Богине Мокоши в таком контексте: «…тем же Богам тpебy кладyть и твоpять и словеньский язык: вилам и Мокошьи диве, Пеpyнy, Хъpсy…» . Осталось неизвестным для исследователей, как понимать размещенные рядом два слова – «Мокошьи диве». Б.О.Рыбаков писал по этому поводу: «Это может быть перечислением двух разных богинь – Макоши и Дивы (женской параллели Дивы-Дыю), но с равным правом может быть и опpеделением – Макошь-дива, т.е. Макошь-богиня». С исследованием следующего упоминания о Мокоши в «Слове об идолах»: «мажут Экатию богыню, эту же девy творят, и Мокошь чтyть…» , – дела обстоят гораздо лучше. Конечно, образ греческой Богини Гекаты-Экатии в античном мире пережил довольно сложную эволюцию, но во времена Григория Богослова под влиянием христианской идеологии она представлялась грекам как Богиня определенного кровавого культа. Основное направление в наставлении «Слова об идолах» было против кровавых жертвоприношений античного язычества, поэтому достаточно понятно, что во время его перевода на церковнославянский язык такое сравнение славянской Мокоши с греческой Гекатой не вызывало удивления. Тем более, что Мокошу в составе пантеона Владимира размещали рядом со священной собакой Симарглом, которая ассоциировалась с огненным жертвоприношением.
4. Для реконструкции загадочного образа Мокоши уместно обратить внимание на не менее загадочный и удивительный артефакт древней культуры славян – так называемый Збруцкий кумир, найденный в 1848 г. у современного пгт. Гусятин (Тернопольская обл.) в реке Збруч. Кумир имеет четыре грани, каждый из которых разделен на три яруса, которые обычно соотносят с тремя мирами. Верхний ярус каждой грани отражает определенное Божество, причем на лицевой грани – Богиня с рогом изобилия, которую Б.А.Рыбаков и отождествлял с Мокошей, Матерью Урожая (кроме того, по его трактовке, на кумире изображены Перуна, Лада, Дажбога и Велеса (на нижнем ярусе).
II. Образ Мокоши в Двоеверии
1. Сегодня большинство исследователей полагают, что в результате целого ряда сложных явлений на Руси к началу XIII в. создалось и в деревне, и в городе своеобразное двоеверие, при котором село просто продолжало свою прадедовскую религиозную жизнь, считаясь крестным, а город, приняв многое из церковной сферы и широко пользуясь социальной стороной христианства, не забывало своего язычества с его богатой мифологией, укоренившимися обрядами и жизнерадостными карнавалами-играми. Кроме того, как высказывался о причинах перехода культа древнерусского Бога-Громовика в культ соответствующего христианского святого русский религиозный философ М.Ф.Федоров: «христианство могло победить Перуна, только заменившего его Ильей».
2. Практически общепризнанным и в научной, и в родноверческой среде является то, что образ Мокоши в Двоверии заслонил образ Параскевы Пятницы.
3. Согласно жизнеописаниям христианских «святых», Параскева родилась в годы царствования императора Диоклетиана в городке Иконий (Малая Азия, сейчас Турция) в семье богатого сенатора, но уже в ранней юности посвятила себя аскетической жизни. Ее родители были ревностными христианами: они жили и особенно почитали день крестных страданий Иисуса – пятницу, потому и назвали родившуюся дочь Параскевой (от древнегр. Παρασκέυε – «духовная подготовка, укрепление», также «канун»). Когда император Диоклетиан начал гонения на христиан, Параскева была схвачена, испытала жестокие мучения и была обезглавлена. В качестве «святой» считается покровительницей полей и скота, а также целительницей тел и душ человеческих. Кроме того, христианская церковь чтит также Параскеву Римскую (II в.) и «преподобную» Параскеву, или Петку Сербскую (IX в.).
4. Следует заметить, что в отличие от других народов распространение христианства на Руси натолкнулось на достаточно сильное, хотя и пассивное и тайное, противоборство русских женщин. Если немецкие историки христианства писали о том, что христианство за свое быстрое и успешное распространение должно обязано женскому полу, то на Руси можно наблюдать совершенно противоположное явление. Историк христианства С.И.Смирнов пишет на этот счет: «Если в нашем народе после его крещения долго жила старая религия, то несомненно этому сильно содействовала женщина – “бабы-идоломолицы” или “бабы богомерзкие”, которые тайно поддерживали языческие культы». Достаточно хорошо закрепившись на государственном уровне, христианство еще не одно столетие пыталось проникнуть в семейный быт славян, но русские женщины ответственно отнеслись к исполнению своего священного долга – сохранению домашнего очага. Безусловно, в женской среде имела место значимость Мокоши. В рукописи XIV ст. из северо-восточной Руси говорится о том, что в Мокоши тайно молятся женщины – «идоломолицы», не только из бедных людей, но и «богатыхъ мужии жены».
5. У восточных славян непосредственным продолжением образа Мокоши было персонифицировано представление нечетного дня недели – Пятницы – «льняницы», «бабьей святой Пятницы», занимающейся пенькой. Большое уважение к Богине переняла Параскева-Пятница. Это следует из того, что ей был посвящен особый день каждую неделю, и, как считалось, Параскева усердно следила за соблюдением законов этого дня. Образ Пятницы представляется как двоякий: при нарушении запрета, с ним связанного, он страшен. Запреты эти связаны с теми же основными признаками и функциями, характерными для Мокоши: в пятницу запрещено прясть.
6. Параскева Пятница, как и Мокоша, была связана с водой – с целебными источниками и колодцами, которые позже стали называть «пятницкими источниками». В христианское время на таких колодцах продолжали ставить деревянные скульптуры Пятницы. Они представляют значительный интерес для уяснения древних истоков иконографии Пятницы (в сопоставлении с Мокошей). Неоспорим факт, что изображение Параскевы включает понятие священной земной влаги ( Матери-Сырои-Земли ). Более того: вода, земли и Параскева тождественны – об этом свидетельствуют легенды об иконах Параскевы Пятницы, неизвестно как и почему появлявшихся в источниках. Те же древние представления об образе Мокоши-Пятницы могли отразиться и в обычаях, зафиксированных еще в XIX веке – это убеждение людей, что в пятницу нельзя купать детей; кто не постится в пятую пятницу – может утонуть. Пятницы приносили жертву, бросая в источники ткани, льняную тряпку, нити и овечьую шерсть.
7. В день «святой» Параскевы (28 октября) в церковь приносили для освящения разного рода плоды, которые после хранились в домах как священные предметы. Этим обычаем Б.А.Рыбаков объяснял даже наличие рога изобилия (в античном искусстве часто наполнен плодами) в руке Мокоши на Збруцком кумире. Также в этот день в церковь на освящение приносили «обшарпанную льну».
8. Пятница считалась, кроме всего вышеуказанного, и покровительницей торговли. В Новгороде в 1207 г. была построена церковь Пятницы на Торгу. На рубеже XII и XIII веков церковь пятницы на Торгу была создана в Чернигове. В Москве в торговом охотничьем ряду существовала церковь Пятницы. Вообще торговым, базарным днем на Руси с незапамятных времен была пятница.
9. Б.А.Рыбаков пытался в некоторой степени по-любительски констатировать существование веры в 12 особых пятниц в году и особого апокрифического пятничного календаря. Вне его исследований, впрочем, годовое распределение двенадцати пятниц по всем 52 неделям ни разу не привлекло внимание исследователей русского народного календаря.
10. Интересны в этом свете слова известного украинского мыслителя и ученого А.А.Потебни: «Во многих местах Малороссии существовал обычай, еще в мое время, водит по деревням женщину с распущенными волосами, под именем Пятницы».
11. Уместно обратить внимание, что большое количество общих функций и атрибутов Велеса и Мокоши нашли свое отражение и во время двоеверия. Поскольку Мокошь и Велес объединяются в своем противопоставлении Перуну [в концепции Иванова-Топорова], а также супружеской связью в Родной Вере вообще, неудивительно, что в почитании Параскевы Пятницы и Николая Чудотворца оказывается поразительное сходство. Пятница (как день недели) может выступать как день специального почитания не только Параскевы Пятницы, но и Николая. Б.А.Успенский приводит множество примеров совместного фигурирования образов Параскевы и Николая: сказочный сюжет, в котором Николай помогает выполнить работу, заданную Пятницей (спрясть пряжу в один день); в другом сказочном сюжете обнаруживается связь Пятницы с медведем, который манифестирует противника Громовержца.
12. Российский этнограф и фольклорист Т.О.Бернштам писала, что «в апокрифическом житии Параскевы Пятницы святая предстает покровительницей скота: ей молятся для защиты "овечьих, говяжьих стад и всякого скота", частенько эти функции выполняла и Мокошь прядению не только из растительных волокон, но и из шерсти овец и коз» (хотя сам образ Мокоши она выводит из «более древнего образа славянского Бога Мокоса», якобы испытавшего влияние «чужого для славян Бога Велеса», что является довольно несуразным построением).
13. Сохраненные до настоящего времени сведения и результаты современных исследований позволяют сделать уверенный вывод, что культ Пятницы не имеет ничего общего с христианской легендой о «святой» мученице Параскеве.
ІІІ. Научные концепции по Мокоши
1. Дореволюционная литература
М.М.Гальковский в труде «Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси» упоминал о неопределенности и опять же определенной загадочности Мокоши. Исследователь пишет: «после всех толкованных слово Мокошь остается темным и необъяснимым». При этом он высказывает собственное предположение об этом образе, ссылаясь на упоминание о нем в [и на этот раз «дополненном»] переводе «Слова Иоанна Златоустого»: «начаша жреть… вилам и мокоши, упырем и хранительницам». Исследователь пишет: «Вылы – это русалки, души умершихъ женщинъ; хранительницы, въроятно, тоже самое; упыри – несомненно покойники. Очень возможно, что и Макошь, упоминаемая среди наименований умершихъ, также духъ умершего , скоръе обитавшего въ водъ, чъмъ на сушъ».
Историк литературы и исследователь славянского фольклора Е.В.Аничков в своем труде «Язычество и Древняя Русь», в отличие от других исследователей, происхождение Богини Мокоши считает вообще неславянским. По его мнению, в славянском язычестве нашла отражение так называемая эвгемерическая точка зрения, согласно которой языческие Боги – это люди, позже обожествленные потомками, родоначальники. Кумиров, поставленных в 980 году Владимиром в Киеве, он считал обожаемыми родоначальниками подчиненных Владимиру племен, а Мокоша в таком случае является родоначальницей финского племени мокша. Такая точка зрения, впрочем, не приобрела популярность в работах более поздних исследователей, однако воплотилась в историческом художественном романе В.Скляренко «Владимир». С другой стороны, Аничков указывал на связь Мокоши с исповедью женщин знахаркам и гаданиями, то есть с вопросами судьбы .
2. Концепция Б.А.Рыбакова (труды «Язычество древних славян», «Язычество Древней Руси»)
Относительно географического распространения культа Мокоши советский исследователь, ссылаясь на комментарии чешского историка Л. Нидерле, делает вывод об отсутствии достоверных данных о Богине за пределами восточных славян, а некоторые признаки культа Мокоши в Польше объясняет влияние Руси.
Определенная часть работ Рыбакова посвящена анализу имени Богини, причем он использует всюду «акающую» его форму (Макоша), хотя и отмечает, что оно не преобладает распространение формы «Мокоша». Само слово «Макошь» исследователь разделяет на два слова: «Ма» [Мать] и «кош». Корень «кош», по мнению Рыбакова, имеет древнерусское происхождение и означает «жеребьевку» («къшение» или «кошение»; «кошиться» – метать жребий; «прокошить» – победить в жеpебке). Также важным он считает другое значение корня «кош»: корзина, плетеная тележка для снопов; «кошара» — плетеный хлев для овец и т.п., то есть в прямом первоначальном смысле оно относилось к хозяйству, к разнообразным приспособлениям для хранения и перемещения продуктов земледелия и к скотоводству.
Далее исследователь делает выводы, что словосочетание «мой жеpеб» означало тогда не что иное, как «моя телега снопов», «моя корзина зерна», «хлев моих овец» – одним словом, «мое добро», «мое благо». В этом смысле «кош» был равнозначным рассмотренным выше словам, выражающим судьбу , доставшуюся кому-то часть, но в то же время этот смысл неизбежно расширялся в связи с тем, что в земледельческом обществе размер каждой судьбы-части был в прямой зависимости от общего объема урожая со всех полей этого коллектива. Отсюда на стадии матриархального земледельческого мышления только один шаг к появлению представлений о покровительнице наполненных корзин, о матери урожая. Это – не Богиня роста, не Божество плодородия как такового, а Богиня итогов хозяйственного рока, Мать урожая в его окончательной форме. Потому и было возможно новое осмысление простого слова: поскольку урожай при одних и тех же трудовых усилиях и молениях Богам ежегодно был разный, объем его в глазах первобытного земледельца определялся случаем. А отсюда корень «кош» приобретал значение «случайного», «непостоянного», «непостоянного», «непредвиденного» – саму жеребьевку, которая могла выпасть как счастливой, так и несчастливой.
Итак, Б.А.Рыбаков предложил представить «Ма-кош» как наименование «Матери счастливой жеребьевки», «матери большого урожая», «матери счастья», Богини судьбы и нрава.
Учитывая такую трактовку имени Мокоши и ее функции, вполне понятно и достоверно объяснение Б.А.Рыбакова относительно места Богини в пантеоне Владимира и на Збруцком идоле. В пантеоне Владимира, созданном для воинственной дружинной среды, Богиня изобилия оказалась на последнем месте, но на более раннем Збруцком идоле, с его сложной теологической композицией, Богиня с рогом изобилия в руке изображена на главной, лицевой грани кумира, а вооруженный боковую грань налево Богини с рогом, которую исследователь назвал Макошей.
Особое внимание Б.А.Рыбаков обратил на один из основных сюжетов в русской вышивке – трехчастную композицию (женщина из двух всадников). Центральную фигуру предшественники Рыбакова именовали то Великой Богиней, то Берегиней, то Матерью-Сырью-Землей, указанный же исследователь высказал предположение о том, что перед нами именно Мокошь. Двух всадниц с обеих сторон [отнесение этих образов к женскому полу впоследствии стало поводом для многих критических замечаний, ведь на многих наиболее аутентичных (тех, которые считаются более древними) вариантах композиции четко просматривает безусловный атрибут мужского пола боковых фигурок – бороды] он связывал из Рожаница Ладой и Лелей. Однако из-за наличия двух вариантов сюжета: с поднятыми вверх и опущенными вниз руками центральной фигуры, Рыбаков дает им две разные трактовки: с поднятыми вверх руками – весеннее моление о посевах; с опущенными вниз – оберегание, забота о молодой паростке. Фигуры всадников с обеих сторон во втором сюжете он идентифицирует уже как мужские.
В конце концов он подчеркивает величие, монументальность образа Мокоши и места, которое Она занимала в народной культуре и вере славян.
3. Концепция В.В.Иванова и В.М.Топорова (труды «Исследования в области славянских древностей», «К реконструкции Мокоши как женского персонажа в славянской версии основного мифа»)
В настоящее время все еще достаточно большой популярностью в научной среде и среди современных язычников пользуются теория так называемого «основного мифа», творцом которой выступают известные советские этнологи и лингвисты Иванов и Топоров.
Сведения о восточнославянской мифологии из ранних письменных источников и поздних верований, накопленные к середине XX века, позволили им выдвинуть гипотезу об «основном мифе», основанном на сравнительно-типологическом методе и методе реконструкции. Эти методы предполагают сравнение существующего славянского материала с мифологическими представлениями других индоевропейских народов, прежде всего с данными балто-славянской и индо-иранской мифологий, и на основе этого – восстановление сюжетов восточнославянских мифов.
По мнению исследователей, у восточных славян существовал ряд мифологических сюжетов, объединявших некоторых из языческих Богов, прежде всего – Перуна и Велеса. Основу мифа составляет поединок Перуна с противником. В образе всадника на коне или на колеснице, соотносящейся с позднейшей иконографией Илии-Пророка [а также Георгия-Победителя], Перун поражает своим оружием змееподобного врага. В первоначальном варианте мифа враг Громовика – это мифологическое существо, имеющее змеиную природу, которой соответствует Велес (Волос). Следы этого сюжета прослеживаются в белорусских сказках о борьбе Перуна (Грома, Ильи) со Змеем (бесами, Сатаной), в русской (или русской) сказке о царе Огне (Громе), царице Маланице и Змиулане (царь Огонь и царица Маланица жгут стада царя Змиулана – в этой сказке Рисование выступает как супружеской парой Бога Грозы), в ярославском предании о борьбе Ильи с Волосом и других текстах.
Согласно материалу индоевропейских параллелей, в некоторых трансформациях мифа поединок завершается освобождением скота или женщины, похищенной противником Перуна. С женским персонажем «основного мифа» учёные связывают именно образ Мокоши. Мокошь, которая в восточнославянской Традиции удостоверена как единственный женский персонаж Владимирского пантеона, по мнению ученых, наиболее точно соответствует образу жены Перуна-Громовержца. Об этом свидетельствует и стойкое сохранение Мокошью своих позиций в христианские времена.
Образ Мокоши используется исследователями при анализе одного из ключевых мотивов, объясняющих движение сюжета в мифе, – это мотив измены жены Громовержца своему мужу с его Противником. Результатом разрешения конфликта является в большинстве версий наказания Громовержцем супруги-предательницы, лишение ее божественного и супружеского статуса, высылка с Неба на Землю. В таком контексте эволюция Богини по направлению к негативному женскому персонажу достаточно распространена и не уникальна. Хотя «негативность» эта может восприниматься и в качестве равноценной бинарной оппозиции: как мужской – женский и огонь – вода. Характерный пример – Громовик Илья и Огненная Мария из сербской народной песни мифологического характера и русская пара огненного Ильи и мокрой Марии. В славянской традиции Илью и Марию уважают в смежные праздничные дни во второй половине июля: сначала – Илью, затем – Марию (этому соответствует распределение дней недели между Громовержцем – четверг – и женским персонажем, наиболее часто представленным Его женой – пятница) . На территории Руси практически отсутствуют сведения о случаях, при которых мужской персонаж был бы соотнесен с водой, в то время как женский – с огнем и наоборот. Не случайно, что многие женские имена по своей форме подвержены корням «мок» и «мокр» – мокрая, сырая. Особенно ярка такая связь в имени Мокоши. В данном контексте многое проясняет древнерусское название Водолея, знака зодиака между Козерогом и Рыбами, известное в некоторых вариантах – Мокрош , Мокреш .
Большим количеством своих атрибутов, как отмечают исследователи, Параскева-Пятница (а тем самым и Мокоша) отождествляется с Бабой-Ягой, в том числе в тех сказочных мотивах, которые сочетают в себе оба основных мотива – прядение и вода. В русских сказках Баба-Яга дает задачу ткать, прясть, стирать, мыть и т.д.
В своих исследованиях В.В.Иванов и В.Н.Топоров высказали предположение о не только общеславянском характере Мокоши (вспомним: Рыбаков указывал на Мокошь как исключительно восточнославянскую Богиню), но и индоевропейские истоки ее образа. В целом же из-за многих технических и содержательных противоречий в самой теории «основного мифа» исследователям скорее удалось не столько охарактеризовать образ Богини, сколько открыть новые возможности для более глубоких и более широких исследований).
4. Критические замечания Л.С.Клейна к рассмотренным выше концепциям (труд «Воскрешение Перуна»)
Известный русский археолог и культур-антрополог Клейн немалую часть названного труда посвящает критике концепций славянского язычества, сформулированных Рыбаковым и Ивановым-Топоровым.
Критика эта касается и Мокоши в частности. Относительно «Матери счастливого урожая» у Рыбакова Клейн утверждает, что в образе Богини нет ничего, чтобы могло бы ее связать с жеребьевкой, урожаем и счастьем. В связи с отрицанием Мокоши как Матери или Богини урожая, Л.С.Клейн подвергает сомнению и трактовку Б.А.Рыбакова по поводу женского изображения с «рогом изобилия» на Збруцком кумире. Напротив, за этой Богиней он признает исключительно покровительство прядению и другим женским ремеслам. Применительно к этимологии имени он выражает следующее: слово «мать» сокращается до корня «ма» разве что в речи детей [???] и потому учеными такая версия серьезно восприниматься не должна; кроме того, «окаяющая» форма (Мокоша) в источниках все же преобладает. Отрицает Клейн и отношение Мокоши к трехчастной композиции в вышивке; по его мнению, в ней выражен скорее миф о Божественных близнецах, распространенный у многих народов мира, и их сестру – Солнце (типичная модель: ведические Ашвины и Сурья).
Концепцию же Иванова-Топорова, по мнению Клейна, можно охарактеризовать так: блестящая идея «основного мифа», пришедшая в головы ученых-эрудитов, была воспринята без строгой проверки и хотя бы какого-нибудь надежного обоснования и только по ряду аналогий и косвенных подтверждений развернувшаяся в концепцию. Поединок Перуна с Велесом он считает сплошным. домыслом, и мотив измены жены Громовика (и взгляд на нее как на Мокошу) кажется ему по меньшей мере ненаучным.
IV. Образ Мокоши в современном Родноверии
Возрождая свою этническую религию, украинские родноверы и родноверы других славянских народов сталкиваются с проблемой реконструкции самих ее структурных основ. В частности, одним из наиболее дискуссионных вопросов реконструкция пантеона Родных Богов. Причем, чем значительнее было (или есть) Божество, тем больше вокруг него, как правило, идет споров. А Мокоша, как показано в предыдущих главах, и учеными признается достаточно значимой Богиней в вере древних славян. Поэтому неудивительно, что понимание ее фигуры в разных течениях родноверия имеет как общие черты, так и отличия, связанные с общими теологически-философскими особенностями конфессиональных учений и с конкретными интерпретациями образа Мокоши в исторических и этнографических источниках.
Г.С.Лозко (волхвиня Зореслава, глава ОРУ) обращает внимание на то, что хотя Мокоша и была покровительницей женщин, однако уважали Ее все (это подтверждается и тем, что Ее единственной из женских Божеств включили в пантеон Владимира). Бесспорна, по ее мнению, связь Богини с женской сферой деятельности в хозяйстве: рукоделием, прядением, тканьем и т.д. Именно Мокоши отведено прясть нить жизни, поэтому ее считают и покровительницей пряль. В этой связи становится понятным принесение жертвы Богине в виде снопов льна, вышитых полотенец, пучков шерсти (пеньки). Относительно происхождения имени Мокоши Г.С.Лозко солидарна с Б.А.Рыбаковым, но напоминает, что некоторые исследователи выводят имя Богини от слов «мокрый, мокнутый». Отсюда еще одна обязанность Мокоши – это забота о влаге: дождь, реки, ручьи. Исследовательница даже высказывает предположение о происхождении образа Мокоши еще от более древнего культа воды – Богини Даны. Из-за известной связи Мокоши с Рожаницами Г.С.Лозко называет Богиню еще и покровительницей родов, младенцев и защитницей рожениц. В реконструированном Зореславой языческом календаре Мокошь чествуют в четвертую пятницу октября .
Руководитель РПК Мировой Пашник праздника Мокоши определяет 22-м, 23-м (пятница по шестидневному лунно-солнечному календарю), иногда 24-м числом каждого месяца . Вместе с тем, в своем небольшом труде «Русская Православная Вера в вопросах и ответах» волхв Мировит пишет, что «Праздники Макоши отмечаются 22-23 числа апреля, июля, октября, января», то есть выделяет 4 главных праздника Мокоши – весенний, летний, осеннее и зимнее. Согласно праздникам и Мокоши в его трактовке бывает весенняя, летняя, осенняя и зимняя. По мнению С.Д.Пашника, эти праздники особенные: «Леля (Ляльник) 22 апреля, 22 июля – церковное Марии Магдалины, а она должна быть тождественной Мокоши, примерно 23 октября – должна быть осенняя Мокоша, и Оксана (Ксения) Дорота – 24 января». Определенной особенностью в воображении образа Мокоши С.Д.Пашника, наряду с признанием связи Богини с водой и влагой, является ее отождествление с женским лоном . Богиня Мокоша кажется верующим РПК Великой Богиней милосердия, женского трудолюбия и мастерства, Берегиней домашнего очага, целительницей, покровительницей семьи, материнства; покровительницей родов, рожениц, здоровья детей. На миростроительном Мокоше олицетворяет «водную, женскую сущность Земли и является Матерью живущей силы Природы».
Практически не произошло развития и воспроизведения целостного образа Мокоши в РО СРВ. «Требнику» при описании образа Богини Судьбы: «Судьба, как и Мокошь, есть воплощение Матери Лады ».
В трудах главаря московской общины «Родолюбие» Велеслава Черкасова Мокоша представлена в образах супружеской пары Велеса, Пряли Небесной, Владычицы Судьбы, Матери-Сырой-Земли, Матери Урожая, Покровительницы женщин и хозяйства и т.д. Но наиболее интересно отождествление Мокоши с двумя противоположными образами: Живой Весенне-Летней и Марой-Мореной Осенне-Зимней, точнее первую Велеслав называет Светлым проявлением Мокоши, а вторую – Темным. Вместе с представлением Мокоши в образах Живи и Мары в волхве Велеславе имеет место и проявление Небесной Пряли в образах Богинь Судьбы и Недоли. С помощью этих Богинь, по мнению богослова, Мокошь прядет нить жизни и судьбы каждого человека. Изображение Мокоши в виде женской фигуры с поднятыми руками волхв Велеслав трактует таким образом, что с поднятой правой рукой, справа, изображена Богиня Судьба, а слева, с поднятой левой рукой – Недоля. В образе Матери Сырои-Земли Мокошь Велеслав представляет жену Отца-Неба, а также, подобно волхву Мировиту, отождествляет Мокошу с женским лоном (его символизирует, по мнению Велеслава, геометрическая символика вроде равностороннего треугольника с острием. квадрата или ромба). Годовым уделом Мокоши Велеслав считает осень, хотя связывает с ней также праздник Земли (9 мая по старому стилю), Летние Мокриды (19 июля), Пожинки (15 августа), встреча Осени в праздник Рода и Рожаниц и, конечно, собственный праздник Мокоши 28 октября. В этот день у Земли и Воды родноверы-родолюбы просят прощения за все возможные образы, имевшие место в течение лета.
А.А.Добровольский (Доброслав), один из самых авторитетных теоретиков русского Родноверия, полностью отождествлял Мокошь (и двоеверскую Параскеву-Пятницу) с Матерью-Сырой-Землей как воплощение женского, материнского начала во Вселенной. «Сырая» – означает питательная, животворящая, живородная, поэтому плевать на Землю – все равно, что плевать в глаза собственной Матери. Именины Земли Доброслав завещал производить 10 (а не 9, как Велеслав) мая – собственно, в день, когда крестьяне избегали «мордовать» Ее лопатой или плугом.
Для современного славянского шаманизма мироздания и пантеон Богов представляются с характерным более четким разделением на Светлое и Темное, Верхний и Нижний Миры и т.д. Если среди родноверов вообще имеет место представление о Мокоши как Богине Светлого пантеона, то, с точки зрения шаманизма, место Мокоши – среди Темных Богов славянского пантеона. Однако Мокошь это не мешает Ей быть менее важной, чем сам Властелин Навы – Велес, просто «с приходом патриархата эта Богиня в представлении людей заняла место после Велеса», – так утверждает представитель современного шаманизма в Украине Олег Власов. Также он называет Мокошу так: «жена (или женское воплощение) Велеса, как и он – Богиня волшебства и хозяйка Перехода в Иной мир, возможно, покровительствует именно женской магии»
Проследив все конфигурации образа Мокоши от исторических источников к родноверческим концепциям, подытожим, что наиболее обобщенным взглядом на Нее является представление о Великой Матери – олицетворение всех плодородных сил Земли, олицетворение Пряхи, ткущее судьбы каждого живого существа (не в Сердце ли каждого из них?). ), олицетворение женского начала в паре с Велесом (как Лада есть олицетворением женского начала в паре со Сварогом).
