В условиях современности, когда вновь и вновь принимаемые законы порождают в умах людей сомнение в целесообразности и обоснованности такого обширного правотворческого процесса, неизбежно возникает вопрос об отношении к праву как регулятору отношений между различными его субъектами. Исходя из этого феномен правового нигилизма уже не является столь общественно порицаемым, как этого хотели бы представители властных органов. Степень принятия норм законов в российской действительности вовсе оставляет желать лучшего. В то же время не существует объективных причин обвинять в этом простых людей, для которых законы не являются чем-то священным. И в нынешних реалиях многие учёные-юристы, отходя от абсолютно тоталитарного подхода к праву, который характерен для большинства государств, в открытую заявляют о необходимости перемен в понимании права. И, как бы это ни было неожиданным в эпоху Кощного века, обращают свой взор на способы правового регулирования далёкого прошлого.
Ни для кого не является секретом, что современное европейское право базируется в основной своей массе на римском праве (Россия, Франция, Германия и др.) и древнем англосаксонском (Великобритания, Ирландия, отчасти страны Скандинавии). Однако, несмотря на определённую преемственность права, законодатели в процессе мнимого прогресса растеряли самую важную суть указанных правовых моделей — их сакральность. Да, большинство правовых институтов действительно практически начисто скопированы с древнего права, но те уже не имеют никаких духовных основ под собой и, соответственно, малейшей степени принятия таковых норм людьми. Другая проблема — количественное увеличение нормативного массива приводит к тотальному упадку права в целом. Оно просто перестаёт работать. Переизбыток непонятных норм, не представляющих для человека никакой ценности, приводит к тому самому правовому нигилизму.
Однако целью настоящей статьи не является выявление недостатков современного права. Мы лишь хотим разобраться в вопросе: каким право было и могло бы быть (и, определённо, имеет место быть в некоторых сообществах в мире) в традиционной его форме?
Итак, для начала попытаемся максимально просто и понятно разобраться в том, что представляет собой право в современном понимании. Право — это система общеобязательных, формально определённых юридических норм, выражающих общественную, классовую и иную волю (соответствующие интересы общества, классов и т.п.), устанавливаемых и обеспечиваемых государством и направленных на урегулирование общественных отношений[1].
Разумеется, данное определение не единственно возможное и существует их огромное множество. Но в российских реалиях, где по сей день преобладает марксистский подход, оно является наиболее котируемым в научных кругах. Однако такой подход к праву является в максимальной степени профанным, поскольку не отражает глубокую метафизическую суть явления.
Для полной картины начнем с истоков. Почти на всех языках мира слово «право» имеет схожий смысл. И лат. ius, и франц. le droit, и нем. das Recht, и англ. law. Во всех них смысл буквально схож с русским «право». Большинство исследователей считает, что «право» прямо происходит от понятия «прямое» — прямая межа, прямая граница, выправление. Субъективно мы с этим не согласны, поскольку и в таком позитивистском отношении не находится истина.
В русском языке существует несколько слов, явно имеющих связь с понятием «право». Это такие понятия, как «справедливость», «правда», «правильное». Все указанные слова имеют один и тот же корень — прав. Таким образом, право есть то, что позволяет вершить справедливость и правосудие, нести правду. О значимости в славянской традиции понятия «правда» в данной статье рассуждать мы не будем. Однако отметим, что, исходя из вышесказанного, право по своей сути уже представляет собой инструмент, позволяющий людям жить по правде. Недаром первый письменный правовой источник Древней Руси назывался именно «Русская Правда» (XI–XII века).
Остаётся открытым вопрос: каким именно образом право реализовывалось в древнейших догосударственных сообществах? Советский этнограф А.И. Першиц в труде «История первобытного общества»[2] для описания юридических протонорм ввёл понятие «мононормы». Мононорма (от греч. monos — единый и лат. norma — правило) — обязательное правило поведения, в котором еще не дифференцировались различные нормы социальной регуляции: права, нравственности, этикета. В свою очередь, указанное понятие без тени стеснения объединяло в себе (не будем обращать внимание на чересчур позитивистское понимание таких важных и сакральных элементов Традиции):
1) обряды — правила поведения, которые заключаются в символических действиях, но, в отличие от ритуалов, глубже проникают в психологическую сферу человека и преследуют идеологические (воспитательные) цели;
2) мифы — образные примеры (сказки, былины), которые учат людей тому, что следует делать и чего делать нельзя;
3) религиозные нормы — правила поведения, регулирующие отношения между людьми через призму требований божественных начал;
4) табу — запреты на совершение каких-либо действий (считаются одними из самых древних социальных регуляторов);
5) обычаи — правила поведения, вошедшие в привычку в силу многократного их повторения.
Таким образом, А.И. Першиц нашёл способ избежать проблем в понимании природы тех инструментов, которые регулировали общественные отношения в догосударственный период, объединив все указанные явления одним термином. Однако посредством этого упускается из виду самобытная сущность каждого отдельно взятого элемента Традиции. Нормы социальной регуляции действительно осознанно не разделялись в первобытном обществе, но представляется, что данные явления нельзя объединять по причине их самостоятельности и неоднородности.
В то же время, анализируя подход целостно, автор явно пытался отметить, что для первобытного человека просто не существовало разделения различных норм и правил поведения по видам (правовые, социальные, моральные и т.д.). В то же время понятие по своей сути носит антитрадиционный характер и не удовлетворяет духовным запросам человека.
Поэтому ответ на вопрос о том, можно ли говорить о состоятельности самого понятия «мононормы», оставляем на усмотрение читателя.
Сторонники мононорм считают, что право возникает вместе с государством из преобразованных мононорм. По их мнению, в результате появления государства его органы письменно закрепляют данные нормы и обеспечивают их исполнение силой государственного принуждения, что создаёт так называемое «обычное право». Однако в настоящее время является популярной точка зрения, согласно которой право существовало уже в период первобытнообщинного строя в форме обычного права (иногда применяется термин «протоправо»). Таким образом, считается, что имел место правовой обычай, которые не имел письменного закрепления, но тем не менее считался обязательным и обеспечивался силой общественного принуждения, личными убеждениями, а также в некоторых случаях страхом перед высшими силами (заметим, что в большей степени право декларировалось как часть Божественного Порядка, что вне всяких сомнений делало его гораздо более легитимным и сакральным).
К сторонникам данного подхода относятся Ю.И. Семенов и А.И. Ковлер. Хотя последний и не отрицает существование мононорм как таковых, он всё же определяет их как часть системы правовых обычаев, существовавших в догосударственный период развития общества[3]. Ю.И. Семенов так же отмечает наличие существование обычного права в догосударственном обществе. Он подтверждает в своей работе ранее высказанное суждение, что обычное право, в отличие от современного (позитивного) права, обеспечивалось общественным принятием и общественным принуждением[4].
Таким образом, сакральность неписаных правовых норм придавала им особую роль в регулировании взаимоотношений в обществе.
Так или иначе, как сторонниками образования права до появления государства, так и их противниками одинаково принимается тот факт, что в период становления ранней государственности обычное право существовало в полной мере, но уже в виде писаных и санкционированных государством норм.
Одновременно нельзя с уверенностью сказать, что писаное обычное право являлось антитрадиционным и позитивным явлением. Бесспорным остаётся факт, что на первых этапах ухода от устного права к писаному законы всё ещё носили сакральный характер.
Так, в древневавилонском памятнике права — Законах Хаммурапи (XVIII век до н.э.) — содержится следующее послание царя Хаммурапи: «по велению Шамаша[5], великого судии небес и земли, да сияет моя справедливость в стране, по слову Мардука[6], моего владыки, да не найдут мои предначертания никого, кто бы отменил их».
Самое важное, что мы можем наблюдать здесь — это претензия на вечность установленных норм и прямое волеизъявление на их принятие от Божества, что несомненно подтверждает их метафизичность и Божественное происхождение.
Стоит ли говорить, что в каждой отдельной традиции можно встретить Божество, вершащее справедливость и правосудие?
О роли мифа в становлении права можно сказать следующее.
В мифах древних народов по-разному решается и освещается вопрос о способе и характере связи Божественного начала с земными отношениями.
В.С. Нерсесянц пишет: «Определённая мифическая версия освещает высшим авторитетом и санкционирует соответствующий (наличный) порядок, являясь одновременно основой его происхождения и легитимации, оправданием его существования и вечного, неизменного сохранения, принципом и нормой его функционирования»[7].
Многие мифы запечатлели в себе истории о непосредственном правлении Богов, которые затем научили людей искусству управления и передали власть земным правителям. Затем эта власть была призвана в том числе поддерживать устоявшийся Божественный порядок и Закон, установленный ими. Отсюда интересный факт, что, например, в Риме эпохи республики и до неё основными толкователями права были жрецы. В это же время представители власти уже непосредственно применяли нормы существующего закона на практике. Таким образом, жречество имело определяющее значение в применении тех или иных правовых норм. Позже такая система начала деградировать, и толкование права и правотворчество перешли в руки исключительно властвующего сословия. Толкованием занимались вообще созданные для этого юристы, которые имели мало общего с жрецами. Так право начало терять свой сакральный смысл и привело нас постепенно к тому, что мы имеем.
В то же время даже в современности находятся попытки придачи определённым аспектам права магического и мифологического свойств. Многие простые люди, не растеряв магического мышления, заявляют, например, о магическом характере совершаемых преступлений.
Такой пример приводится в статье С.Е. Туркулец:
«Красочной иллюстрацией такого воздействия может послужить дискуссия, развернувшаяся на страницах журнала “Российская юстиция” в 2001 году после опубликования статьи московского адвоката А. Куприянова “²Тёмные силы² как субъект преступления” (2001, № 8). В своей статье А. Куприянов приводил примеры преступного воздействия на человека разного рода “тёмных сил” (колдовства, “бесовщины” и т.п.). Автор отмечал, что колдун действует путём специальных манипуляций и заклинаний, призывая себе на помощь “тёмные силы”, которые в некоторых случаях якобы и выполняют “по заказу” различные поручения колдуна. Целью подобного “заказа” может являться причинение вреда третьему лицу, причём вреда материально выраженного: болезнь, смерть, ущерб собственности и т.п. Отвечая на поставленный себе же вопрос: почему российская правоохранительная система не замечает очевидные факты? А. Куприянов уверенно заявляет: только ввиду материалистического миросозерцания своих сотрудников»[8].
Между тем с подобным явлением приходилось сталкиваться и лично мне. В своё время женщина (старше 50 лет) задала мне как юристу вопрос: «Почему за накладывание порчи/проклятия на человека не преследуют по закону и не возбуждают уголовные дела?». Весьма интересный пример, который доказывает, что человек не полностью растерял мифологическое мировоззрение и явно ждёт от современного права решения.
Как мы видим, пусть и бедные, но всё же элементы Традиции продолжают жить в умах людей, а также в виде обычаев современных народов. Однако современное право даже не пытается защищать их. Стоит ли говорить, что по реалиям российского законодательства язычнику любой традиции будет довольно сложно принести в жертву животное. (Да, вопрос спорный, поскольку представителям исламской религии порой предоставляют молчаливое согласие на акт жертвоприношения, но получат ли подобное согласие представители язычества? Вопрос открытый, а скорее даже риторический.) Священное право кровной мести прямо предусматривается Уголовным кодексом Российской Федерации как отягчающее обстоятельство по ст. 105 «Убийство». А между прочим, санкция ч. 2 указанной статьи, куда как раз и входит мотив кровной мести, предусматривает лишение свободы вплоть до пожизненного срока, а также не применяемую (пока что) смертную казнь. Представляется, что кровная месть вполне реально может позволить кому-то из представителей Традиции стать настоящим мучеником.
Таким образом, отсутствие правовой защиты многих важных обычаев (а иногда даже и применение метода карательного воздействия за следование им) приводит к их упадку и постепенному отмиранию. Вполне логично, что это являет собой печальное зрелище абсолютного разделения современного права и Традиции.
Подытоживая, хочется субъективно выразить своё мнение по всему вопросу. Современное право не является в своей сути чем-то приближенным к Традиции. Да, у права были Божественные первоистоки, однако люди в процессе мнимого прогресса растеряли всю сакральность права. Также встает вопрос о смысле применения термина «право» в современном его понимании и перекладывании его на реальность древности. Очевидно, что это бессмысленно. То, что мы понимаем под правом сейчас, люди того времени воспринимали как целостную основу существующего миропорядка. Как уже говорилось ранее, не существовало прямого разделения и институционализации различных норм, регулирующих отношения между людьми. Абсолютно всё было подчинено Мифу. Миф отражал не только саму реальность, но и те Законы, по которым должны жить люди. Ни в коем случае Законы не воспринимались древними людьми так, как современные люди воспринимают право сегодня. Если человек нарушал основополагающие нормы, то это рассматривалось именно как посягательство на существующий миропорядок и Божественный принцип. Да, имели место и мелкие проступки, за которые кара могла быть не столь жестокой. Однако по современным меркам наказание даже за мелкие проступки было гораздо более суровым, чем в нынешнее время по аналогичным деяниям.
Понятие права является лишь частью Мифа, частью Традиции и находится в тесном переплетении с другими её элементами. Порой даже до абсолютного тождества. Это и придаёт мировоззрению древних целостный и вечный характер.
[1] Юридический энциклопедический словарь / под ред. А.В. Малько. 2-е изд. М.: Проспект, 2017. С. 98.
[2] Алексеев В.П., Першиц А.И. История первобытного общества: учеб. для вузов по спец. «История». М.: Высш. шк., 1990. С. 346.
[3] Ковлер А.И. Антропология права: учеб. для вузов. М.: Норма, 2019. С. 105–138.
[4] Семенов Ю.И. Введение во всемирную историю: учеб. пособие. Вып. II. История первобытного общества. М., 1998. С. 103.
[5] В Древнем Вавилоне и Ассирии Шамаш — Бог Солнца, нередко в молитвах и гимнах воспеваемый в том числе как праведный судья.
[6] Бог Мардук — верховное божество Древнего Вавилона.
[7] Нерсесянц В.С. История политических и правовых учений: учеб. М.: Норма, 2021. С. 30.
[8] Туркулец С.Е. Взаимодействие мифа и права: горизонты преемственности // Вестник БГУ. 2009. № 6.
