– Исследования ископаемой ДНК человеческих останков, датируемых от одной тысячи до почти двух тысяч лет, позволят нам ответить на вопрос, откуда произошли славяне,
– говорит доктор Анна Юрас из Университета Адам Мицкевич в Познани.
Лаборатория ископаемой ДНК поставила перед собой непростую задачу: на основе ДНК давно умерших людей определить происхождение славян, проживающих в Польше. Мы отсюда? Д-Р АННА ЮРАС: Очень возможно. Я занимаюсь исследованием происхождения славян с 2008 года. Изначально, во время работы в аспирантуре, мои анализы включали только выделение ДНК и размножение, клонирование и секвенирование коротких фрагментов митохондриальных геномов. В настоящее время эти исследования, вплоть до анализа полных ядерных геномов, продолжаются совместно с Институтом биоорганической химии Польской академии наук в Познани и историческим факультетом Университета Адама Мицкевича в Познани в рамках проекта NCN «Династия». и общество династии Пястов в свете комплексных исторических, антропологических и геномных исследований». В рамках этого проекта я исследую ископаемые ДНК.
Чья именно ДНК тестируется в рамках проекта?
– Старое население раннего средневековья и периода римского влияния, принадлежащее к вельбарской и пшеворской культурам. Мы выбрали определенные группы населения со всей Польши. Всего мы отобрали несколько сотен скелетов. Отдельная часть проекта – исследование происхождения первой династии Пястов.
Почему исследование было сосредоточено на этом периоде?
– Это время, которое вызывает много споров среди археологов. Существуют разные гипотезы относительно происхождения славян.
С одной стороны, у нас есть сторонники так называемой теории аллохтонный, предполагающий приход первых славян из областей современной Украины в бассейн Одера и Вислы в начале средневековья. С другой стороны, у нас есть сторонники теории преемственности расселения между периодом римского влияния и ранним средневековьем, а значит и происхождения славян из бассейна Одера и Вислы, т.е. коренная теория.
Наши первые предварительные результаты исследования, опубликованные три года назад в научном журнале «PLoS One», указывают на возможную преемственность определенных линий митохондриальной ДНК, то есть линий, передающихся от матери к детям, между периодом римского влияния и средневековьем. Это может означать, что славяне не пришли внезапно из других мест, а, вероятно, уже сотни лет жили на Одере и Висле.
Как это было определено?
– Имея последовательности митохондриальной ДНК, мы можем осуществлять так называемые статистика F (Fst), которая показывает нам генетические расстояния между популяциями. Другими словами, были ли носители ДНК генетически похожи друг на друга. Мы считаем, что чем больше общих черт имеет ДНК данной популяции, тем более тесно связаны эти народы.
Единственный ли это метод, позволяющий определить происхождение славян?
– Нет, в своем исследовании мы также проводили так называемое анализ общих гаплотипов, т.е. типов митохондриальной ДНК. У каждого из нас есть свой тип, унаследованный от матери. Они обозначаются буквами, например, H, K, J или W. Мы проанализировали редкие гаплотипы и оказалось, что гаплотипы периода римского влияния также наиболее распространены в популяциях современных поляков, чехов, литовцев и латышей. Эти данные, а также наличие так называемого гаплогруппы H5 и N1a1a2 могут свидетельствовать о генетической преемственности на наших землях, по крайней мере, со времен римского влияния. Однако следует отметить, что эти результаты — лишь малая часть всей загадки происхождения славян.
И говорят ли то же самое антропологические и археологические исследования?
– Антропологические исследования фактически подтверждают то, что мы обнаруживаем. На основе морфологических исследований черепов антропологи видят биологическую преемственность между популяциями периода римского влияния и средневековья. Однако споры среди археологов до сих пор идут, особенно в интернет-блогах, посвященных происхождению славян. Сторонники как аллохтонной, так и туземной теории уже давно ведут увлекательную полемику.
Я так понимаю, генетические исследования не подтвердили аллохтонные теории?
– Пока нет, но вопрос открыт, потому что наши исследования еще не закончены. Но сегодня представляется, что в рассматриваемый нами исторический период крупных миграций людей в наших краях не было, а славяне уже были постоянной общиной на своих землях.
Бывает ли так, что генетические исследования подтверждают то, что ранее открыли археологи?
- Очень часто. Это хорошо видно, например, в исследованиях неолитической трансформации, когда распространились ранние неолитические земледельцы. Это видно и по материальной культуре, и по притоку новых генов. Второй пример — миграция из степей, следы которой в ДНК недавно были обнаружены. Это произошло примерно 3000 лет назад. годы до нашей эры. Тогда популяции, связанные с так называемыми Культура варенья, присутствовавшая в степях Причерноморья, переместилась в Западную Европу и создала популяцию, известную как культура шнуровой керамики. Эта миграция определенно видна на уровне ДНК, но определенные ямные влияния также заметны в материальной культуре и типе расположения умерших, в том числе в археологических памятниках на юго-востоке Польши. Интересно, что сегодня мы также имеем в нашей ДНК три основных генетических компонента – степной, ранненеолито-земледельческий и древнейший охотник-собирательский компонент. Они есть у всех европейских популяций, хотя и в разных пропорциях. У сардинцев, например, имеется преимущественно ранненеолито-земледельческий компонент, а у эстонцев — охотнико-собирательский и степной компонент. У поляков, вероятно, как и у чехов, эти компоненты присутствуют в более или менее равных пропорциях.
Можете ли вы сказать, что мы одна большая семья на континенте?
– Да, в генетическом смысле, абсолютно. Европейцы очень тесно связаны друг с другом. Хотя, конечно, не так тесно связаны друг с другом, как великие королевские семьи.
Помимо происхождения славян, ваша лаборатория также исследует ДНК нашей царской династии — династии Пястов.
– Да, это часть нашего проекта. Недавно мы собрали образцы из могил Мазовецких Пястов для анализа, ранее мы посетили Бжег и Любёнж в поисках Пястов;
Вам нужно открывать гробы, чтобы получить эти образцы?
– Да, тогда мы заходим в склепы или открываем гробницы, где похоронены бывшие правители. Однако иногда мы сталкиваемся с проблемами. Очень часто останки путаются, неизвестно, действительно ли это останки членов династии Пястов или совершенно случайные. Иногда случается, что в гробу, в котором должен был находиться князь, находят кости двух человек.
Как выйти из этого?
– У нас должен быть генетический материал хотя бы от одного человека, о котором мы наверняка знаем, что это Пяст. Идеальным кандидатом для этого исследования мог бы стать скелет Казимира Великого, хранящийся на Вавеле. Эта гробница оценивается археологами как подлинная и неповрежденная, поэтому захороненные там останки почти наверняка принадлежали царю. Это может быть наша «модельная» ДНК Пястов, с которой мы могли бы сравнить сомнительные ДНК, чтобы идентифицировать других Пястов.
Что вы чувствуете, когда входите в склеп, который веками был закрыт и наполнен человеческими останками?
– Это всегда очень сильное эмоциональное переживание, не без страха. Нет, никто из нас не боится привидений или мертвецов, но на самом деле мы боимся за свое здоровье. В таких местах, которые давно не открывались и полны трупов, бактерии и грибки могут быть опасны для здоровья. Вероятно, они стали причиной серии загадочных смертей археологов, впервые вошедших в склеп Казимира Ягеллона на Вавеле в 1970-х годах. Сначала установили, что это, должно быть, было какое-то проклятие, и только спустя годы выяснилось, что причиной их смерти, вероятно, стал зеленый гриб аспергилл, токсины которого плавали в склепе. Мы уже знаем о таких угрозах.
Как вы защищаете себя от них?
– При входе в склеп мы надеваем стерильные костюмы, маски и одноразовые перчатки. Они защищают не только нас, но и ДНК, которую мы собираем.
От чего их нужно защитить?
– У каждого из нас на одежде и на одежде есть множество бактерий и клеток, например, эпидермиса, которые тоже содержат ДНК. Одной из самых сложных задач при сборе такого старого генетического материала является предотвращение загрязнения образцов современной ДНК. Поэтому надо действовать очень осторожно и собирать образцы, соблюдая все правила стерильности.
Откуда их чаще всего скачивают?
– ДНК мы получаем в основном из зубов, конкретно сверлим корни зубов и собираем порошок, из которого потом выделяем ДНК. Бывает и так, что материал берут из каменистых частей височных костей и щек. Кости, которые мы исследуем, происходят не только из склепов, но и из антропологических или музейных коллекций, а иногда и непосредственно из археологических раскопок.
Что происходит дальше с образцами?
– Мы перевозим их в нашу лабораторию и очищаем, например, гипохлоритом натрия, ополаскиваем стерильной водой и облучаем УФ-лучами, и все это для удаления любых современных загрязнений в виде ДНК и бактерий. Затем мы сверлим образцы и ферментативно выделяем ДНК из полученного костного порошка в раствор. Затем мы концентрируем ДНК и очищаем ее от белков и остатков костных клеток с помощью специальных кремнеземных фильтров. В конечном итоге мы получаем чистый экстракт ДНК, который можно хранить в замороженном виде в течение многих лет. Дальнейшие этапы анализа зависят от цели исследования.
Совсем недавно, несколько лет назад, мы протестировали ДНК, используя старые методы. Сегодня мы делаем это гораздо современнее и точнее. Мы можем секвенировать ядерные геномы, которые мы унаследовали как от матери, так и от отца. Мы можем создать так называемую геномные библиотеки, а затем секвенировать их с использованием методов нового поколения и получить миллионы считываний последовательностей ДНК, что дает гораздо больше информации.
И можно ли по ним прочитать прошлое?
- Да. Первый этап — поверхностное секвенирование нового поколения, так называемый скрининг, благодаря которому мы можем проверить, сколько на самом деле человеческой ДНК находится в данной кости и насколько чистый образец нам удалось получить. Завершающий этап — исследования в области популяционной генетики, благодаря которым мы можем больше узнать, например, о происхождении и миграции человеческих популяций.
Бывает ли, что там другая ДНК? Чей?
– Бактерии. Чаще всего в получаемых нами образцах ДНК человека содержится от 1 до 10 процентов, иногда больше, а остальное — ДНК бактерий. Но это совершенно нормально. Иногда мы можем дополнительно обогатить ДНК, то есть, проще говоря, вводить в конкретные удочки РНК-приманки, к которым прилипают только избранные фрагменты ДНК. Так мы их ловим, затем умножаем и упорядочиваем, чтобы дальше рассмотреть их характерные особенности.
Будете ли вы продолжать искать эти особенности в ДНК славян и пястов?
– Конечно, то, что мы сделали до сих пор, – это лишь часть нашего плана. Тем более, что сегодня мы можем использовать еще больше новых технологий, которые, например, позволяют исследовать Y-хромосому, что позволит нам узнать гораздо больше о мужских генетических линиях. Проект завершается в 2020 году, и к тому времени у нас наверняка будет много новых результатов.
Например, были ли Пясты поляками? А может, викинги, как говорят некоторые археологи?
– Сегодня я не могу ответить на этот вопрос. Сейчас существуют только исторические спекуляции. Однако я думаю, что в ходе исследования, которое мы сейчас проводим, мы сможем рассмотреть этот вопрос более детально. Пока он должен оставаться открытым.
