Восточноевропейская рецепция традиционализма и новой десницы кормится не евразийством единым. С самого начала (...то есть от падения СССР) эти идеи жили и развивались и на наших просторах: кто слышал об украинском переводе «языческого империализма» Эволы в 90-ых? А о»закрытых орденах прикарпатских фалангистов"?
Мы и сами остаемся в неведении, однако совместными усилиями попытаемся приподнять пелену таинственности чрезвычайно динамичной истории первых "еретиков" постсоветского традиционализма, "мыслителей эпохи раннего интернета", поговорив с Олегом Борисовичем Гуцуляком, кандидатом философских наук, доцентом кафедры философии и социологии Прикарпатского национального университета им. В. Стефаника, директором аналитического центра " эсхатон".
Пломинь: Вас можно назвать одним из первых представителей «новой десницы» не только в Украине, но и на всей территории бывшего Советского Союза. Откуда вы узнали о данном интеллектуальном направлении, его представителях (в стране, где Иностранная литература – редкое явление) и что заинтересовало вас в нем больше всего?
Олег Гуцуляк: вряд ли один из первых. Где-то, наверное, в третьем-четвертом десятке. Меня с детских времен интересовала политическая история, энциклопедии зачитывались мной до дыр, школьные учебники и хрестоматии старших классов – так же, потом – вузовские учебники по новой и новейшей истории, политэкономии и истории КПСС. Был такой интересный справочник "политические партии" , где рассказывалось о каждой стране, ее политическом устройстве, наличии партий, их краткой истории, лидерах, названиях печатных органов…
Также, как правило, значительное внимание в таких изданиях уделялось и контрпропаганде – разоблачению некоммунистических идеологий. Оттуда я узнал о различных правых и ультраправых движениях. А вот об испанском фалангизме-из фантастической повести Владимира Владко «седой капитан»... затем, с началом «гласности», появились издания украинских националистических организаций, где печатались программные документы, отрывки из работ классиков украинского национализма и тому подобное. Ну, хотя бы такие журналы как» националист «и» развитие государства «... конечно, также попали в руки дугинские» элементы «и» милый ангел«, издания других российских организаций (»Золотой лев", например). Они подкупали поднятием политических идей на метафизический уровень, а не барахтанием в будничных политических распрях…
П: ваши научные интересы – Сакральная география, эзотеризм, полемика с неоевразийством-лежат, условно говоря, на грани академизма. Каким образом вам удается совмещать их с работой в университете?
ОГ: современная эпоха постмодернизма в науке сняла, особенно в гуманитарной сфере, преграды для того, чтобы разграничивать сферы на «вот это академическое, научное», а вот это – «нет, не наука, не стоит внимания». Допустимы все гипотезы, если не доказано иначе. А человек-это такое существо, которое не ограничивается только рационально-бытовой сферой существования, оно проявляет себя и в иррациональном (вере, интуиции, чувствах) и выражает себя в искусстве, психическом поведении, религиозной деятельности, поэтому наука, если она хочет понять человека как целостный феномен, должна изучать все проявления и сферы ее бытие. Главное-придерживаться при изучении тех или иных явлений научных методов, обучать студентов при написании курсовых, бакалаврских и магистерских работ применять их, руководствуясь как образцами для этого трудами Мирчу Элиаде, Фритьофа Шуона, Титуса Буркхардта, Джозефа Кэмпбелла – отечественных наукорвцев-Сергея Капранова, Артема Корсуна, Константина Рахна, Степана Пушика... или при изучении философии сюрреализма Сальвадора Дали, или философии любви католической Контрреформации, или танатологических учений стран Востока, или роли мифов в японских аниме…
П: ваша дипломная работа была написана под руководством Степана Пушика-известного исследователя мифологии, а позже – политического деятеля. Повлияли ли его идеи на ваше становление?
ОГ: со Степаном Григорьевичем Пушиком я состоял в дружеских отношениях до самой его смерти, он оказал на меня положительное влияние и как литератор, и как ученый. Каждый четверг, в течение 1988-1990 гг., заседание литературной студии «завязь» в редакции университетской многотиражки можно считать определенной инициационной практикой. Через нее прошло много известных современных ивано-франковских литераторов, т. н. «девятидесятников». Там шлифовался не только стиль письма, но и стиль самого сосуществования с такими же как и ты искателями (то ли средств выражения, то ли истины-веры-справедливости). Можно было бы даже назвать Степана Григорьевича "гуру" для нашего поколения, но, конечно, с определенной долей скептицизма к нему самому, а не того благоговения, как это принято в отношении такой личности в культурах Востока... а он не отталкивал от себя никого, всегда умел посоветовать. Истории из его жизни и его окружения, которые он любил рассказывать, играли роль неких поучительных "Упанишад" для слушателей…
В: что можете вспомнить об эпохе, которую невозможно обойти – опыт радикальной политики в УНА-УНСО? Как вы пришли в эту организацию и имели ли какие-либо личные контакты с другими «новыми правыми» интеллектуалами в ее рядах (и были ли они вообще)?
ОГ: опять же, здесь отыграли личные контакты. Через наших местных националистов я познакомился с главным редактором органа УНА-УНСО «Голос нации» Андреем Шкилем, который тогда находился в Ивано-Франковске, предложил ему рукописи своих статей о революционном национализме, опыте националистических движений в Латинской Америке. Они были опубликованы и где-то в течение нескольких лет очень часто мои статьи выходили на страницах этого издания. Параллельно ребята из местного УНСО приглашали читать им лекции на теоретической части выучки – по проблемам национализма, политики, философии. О них одобрительно отозвался Анатолий Лупинис, когда посетил одну из наших выучек, потом он передал мне интересные материалы для дальнейшей работы. С Дмитрием Корчинским познакомился уже в Киеве, Василий Белоус, Иван Галюк и Валерий Бобрович, которые в разное время возглавляли местное УНА-УНСО, являются довольно интеллектуальными личностями (по сравнению с главарями других местных националистических организаций), с Сергеем Чаплыгиным до сих пор дружу, ведем совместный проект «Мезоевразия».
В: Значит, вы знали лично Анатолия Лупиноса? Ходят слухи, что это был очень харизматичный и оригинальный человек. Можете вспомнить что-то интересное об этом знакомстве?
ОГ: да, он уже в то время был человеком-легендой, как и Василий Рубан, один из основателей арийской веры украинского обряда, с которым мне тоже пришлось дружить. Они поражали своей преданностью украинскому делу, интеллигентностью, умением выслушать и говорить с людьми разных слоев общества, без пренебрежительного снобизма или презрения. Встреч было не много, в основном когда он приезжал в Ивано-Франковск.
П: недавно в Сети появился тот же номер журнала "националист", где были опубликованы отрывки из первого украинского перевода Юлиуса Эволы. Меня лично этот факт чрезвычайно удивил. Вы не знаете, по чьей инициативе они были переведены и включены в журнал?
ОГ: к сожалению, тогда я был просто читатель. И тот факт, что они были опубликованы именно на украинском, очень радовал. Мы с ребятами из УНА-УНСО на выучке штудировали почти каждое предложение из этой публикации. Конечно, странного в этом не было ничего – мы мечтали о новейшей «украинской империи».
В: Почему вышли из состава УНСО и чем мотивировано решение не принимать больше участия в «практической политике»?
ОГ: в определенное время УНА-УНСО просто распалась – и занимать чью – то позицию, которая бы привела к разрыву с товарищами с другой позиции, — был не вариант. Официально же я прекратил свое членство в УНА-УНСО тогда же, как это сделал и Дмитрий Корчинский. К тому времени для меня уже обыденная политическая работа стала не актуальной, больше место стала занимать наука и изучение такого общественного явления как неоязычество, родноверие, о чем и написал диссертацию.
П: ваш творческий путь неразрывно связан с писателем Владимиром Ешкилевым, журналом «Плерома» и, следовательно, со столь выдающимся для культурной жизни современной Украины «Станиславским феноменом». Есть ли какие-то интересные воспоминания о тех временах и зарождении нового витка украинской культуры?
ОГ: "Станиславский феномен" родился прежде всего именно как художественное явления, его представителями были художники (Анатолий Звижинский, Ростислав Котерлин, Игорь Панчишин, Ярослав Яновский, Мирослав Яремак), а уже потом добавились сюда их приятели-писатели (Юрий Андрухович, Владимир Ешкилев, Юрий Издрик, Тарас Прохасько). История "Станиславского феномена" довольно известна, были и рутинные, но и захватывающие, моменты, такие как написание статей и редактирование спецвыпуска журнала "Плерома "" возвращение демиургов»…
П: в одном из интервью вы говорили, что на издание "Плеромы" раскрутили печально известный фонд Сороса…
ОГ: первое число "Плеромы «было выдано в 1996 году на грант Международного фонда» Возрождение", входящего в созданную Джорджем Соросом сеть фондов Открытого общества.
П: более известные и раскрученные фигуры "Станиславского феномена « – Андрухович, Прохасько, Издрик-придерживаются левых идей, тогда как вас с Владимиром Ешкилевым можно назвать»новыми правыми диссидентами". Почему так произошло и как ситуация с политическими взглядами выглядела в начале вашего творческого совместного пути?
ОГ: Не знаю, на чем основывается утверждение, что Андрухович, Прохасько, Издрик – «леваки». Они нормальные украинские националисты, европейски ориентированные, с устоявшимися традиционными ценностями. Андрухович вообще-идеолог радикального аристократизма, насколько это возможно в эпоху постмодерна, Прохасько вообще Реликт «странствующего дьяка», некий украинский «Дзен-Будда». Так, Ешкилева можно рассматривать и как «нового правого», ибо он реабилитирует как в литературном творчестве, так и в белямасонских практиках изученные Постмодерном великие нарративы.
В: А как насчет полемики между Андруховичем и Правым сектором, которая довольно громко разразилась несколько лет назад?
ОГ: к сожалению, не отслеживал. Если имеете в виду идею Андруховича "отпустить Донбасс", то думаю, что именно артикулирование ее для общественного обсуждения нужно было, чтобы не заметать и дальше мусор под шкафы. Был "мозговой штурм « — много идей высказывалось, выслушивались аргументы» за «и» против" ... для общества это полезно.
П: ваше диссертационное исследование посвящено неоязычеству. К каким выводам вы пришли, рассматривая данный феномен, и что можете сказать по поводу «неоязыческого поворота» в 90-ых и 2000-ых в Украине и Европе?
ОГ: Тема моей диссертации»неоязычество как мировоззренческое явление: историко-философский анализ". Основной вывод таков: когда-то оттесненные на периферию культурно-религиозные практики, их элементы, через определенный период вновь становятся востребованы, предлагают новые выходы из кризисных вызовов, ответы на которые уже не могут дать официальные идеологии и общепринятые способы освоения реальности. В культуре всегда есть нереализованные варианты-и они стоят того, чтобы на них обратили внимание.
П: возвращаясь к более знаковым вопросам... самые успешные с точки зрения организационной практики и методической работы украинские онлайн-издания (и не только онлайн) и инициативы «новой десницы» – Мезоевразия, Восточная Фаланга, Интертрадиционал – во многом являются результатом вашей инициативы. Что можете поведать об этом этапе становления, определившем интеллектуальные векторы развития восточноевропейских правых в середине-второй половине нулевых?
ОГ: опять же, не могу согласиться с тем, что эти инициативы – исключительно мои. На разных этапах к более активной их реализации приобщались разные личности, некоторые из них сегодня предпочли бы, чтобы их не вспоминали... подробно описаны истории Восточной Фаланги, Интертрадиционала, поэтому советую обратиться к этим текстам. Можно одно сказать-существует "внутренний круг «и имеющиеся» внешние круги" с целью реализации тех или иных направлений (Восточная Фаланга, Восточный Бонапартисский комитет, Хранители Королевского молчания, Политкомиссия, Мезоевразия, консалтинговая формация и многие другие).
В: в открытых источниках утверждается, что вы являетесь активистом международной организации "Thule-Seminar", возглавляемой Пьером Кребсом…
ОГ: эмиссар "Thule-Seminar" и личный ученик Пьера Кребса болгарский традиционалист Антон Рачев получил миссию по работе среди восточноевропейских новых правых. Возглавляемая им и Иваном Митевым «Dulo-Gesselschaft» инициировала создание ряда национальных структур, среди которых была и «Thule-Sarmatia», в которую трансформировалась Наша Группа изучения основ отдохнувшей традиции «Мезогея». Дружественные нам ассоциации "Thule Italia" и " Cultural Thule. Espana " выступила для нас инициантами, предоставив право использования стилизованной эмблемы.
В: что вы вкладываете в понятие необонапартизма и эволюционного гуманизма?
ОГ: Необонапартизм предполагает возвращение в актуальность моральных ценностей революционного консерватизма. Эволюционный гуманизм отстаивает тот факт, что человек согласно Промыслу развивается («эволюционирует / инволюционирует») как моральное существо.
П: возвращаясь к творческому наследию. Одной из наиболее перспективных с точки зрения осмысления украинства трудов можно считать ваш сборник «философия украинской сущности». Что о ней вы хотели бы рассказать читателю?
ОГ: прежде всего советую прочитать ее! Эта книга-результат за 10 лет попыток осмысления различных явлений украинской истории, культуры, политики как элементов великого дела – созидания украинцами себя самих. "Откуда мы? Кто мы? Куда идем?»
П: последняя ваша работа называется "Анти-Дугин". О чем она и в чем заключается ваша критика неоевразийства?
ОГ: прежде всего, книга демонстрирует поразительную вторичность неоевразийства и дугинианства, а также предлагает совершенно иные выводы из тех постулатов, которыми оперирует Дугин.
В: нетривиальный вопрос ... Что такое «консалтинговая формация "Примордиал-Альянс""?
ОГ: как говорил ранее, это один из внешних проектов нашего «внутреннего круга». Цель его в том, чтобы помочь ищущему методом личностного консалтинга – создание стратегий личностного развития, выстраивание сознания и мировоззрения, совершенствование системы отношений между людьми и человека с социальными структурами. По сути, реализуется завещание Фридриха Ницше: "мы будем учителями друг другу... будем работать и наслаждать друг другу жизнь и только таким образом мы сможем создать общество...»
В: в одном из старых интервью вы говорили, что "наша культурная революция еще впереди" ... есть ли еще надежда на правый поворот по стратегии Грамши в Украине?
ОГ: в обществе всегда есть запрос на моральные ценности, их установление и удержание. Пока что в культурной революции правые проигрывают левым. Но, думаю, стратегия "троянского коня «для проникновения в форпост левых здесь должна иметь место... Думаю, что наш» правый Одиссей" уже его строит.
