Интервью www. Patriotai.lt с гудийским этнокультуристом, философом, сторонником этногенеза балтийского гудского народа, секретарем этнокосмологического центра «Крюя» и соавтором альманаха «Друвис» Алексеем Дзермант (Аляксей Дзермант).
Добрый день, Алексей. Начнем с краткого представления о вас. Я думаю, что большинству людей в Литве будет интересно познакомиться с вашими работами и идеями. Опишите, пожалуйста, вашу практическую, онлайн- и издательскую деятельность.
Добрый день Основное направление моей деятельности – научное. Я работаю в академической системе науки Гудия, поэтому мои интересы в этой области достаточно широки: мифология Гуда и Балта, проблема этногенеза Гуда, сакральная география и геополитика, мифология обрядов и власти, политическая и этническая история Гудия, философия традиционализм... Вместе с коллегами-единомышленниками я активно участвую в Этнокосмологическом центре в деятельности «Крюя».
Это научно-исследовательская и культурно-просветительская инициатива, объединяющая энтузиастов, объединяющая ученых, музыкантов, художников, заинтересованных в фундаментальном исследовании и возрождении дохристианской религии и традиционного мировоззрения древних жителей Гудии. Сам термин «этнокосмология» понимается здесь как квинтэссенция всего того, что мы можем назвать этническим Космосом нашего народа во всех его многообразных проявлениях – от максимально сакрализованных до бытовых, бытовых. Результаты наших исследований мы публикуем в альманахе «Друвис», а также на сайте, я являюсь его редактором.
Я уверен, что для большинства литовцев балтийская теория происхождения народа Гудь покажется если не совсем невообразимой, то, по крайней мере, весьма странной. Как вы сами подошли к такой историко-этнографической концепции? Может быть, кто-то уже предлагал подобные теории или вы сами их открыли и разработали практически с нуля?
На мой взгляд, эта теория должна быть достаточно известна в Литве, потому что даже в учебниках истории почти всегда можно найти карты с указанием территорий старых балтов, а в эту территорию входили и земли нынешней Гудии. То, что автохтоны нашей земли были именно белыми, – это, наверное, аксиома, с которой согласно подавляющее большинство специалистов. Другая проблема — прославление этой белой территории. Наиболее распространенная концепция этногенеза гудов как нации гласит, что в ходе массовой колонизации прибалтийских земель славянами последние ассимилировались, и таким образом сформировались этнокультурные особенности гудов как особого этноса.
Однако есть веские основания сомневаться в масштабах массовой славянской миграции. Кроме того, не до конца ясен процесс механизма ассимиляции местных белых. Выводы нашего исследования позволяют предположить, что на самом деле настоящих славянских переселенцев было не так уж много, поскольку генофонд Гудов и общий антропологический облик не подтверждают большего внешнего влияния. Это значит, что славянское влияние было во многом языковым и отчасти культурным, однако почти все отличительные черты гудинского этноса и традиционной гудийской культуры можно объяснить на основе их балтийского происхождения. Именно поэтому появился новый подход к этническим процессам в нашей стране – «Гуды – славяноязычные белые».
Серьезно ли воспринимается этот новый подход к происхождению вашего народа на «официальном» и менее официальном уровнях общества Гуд? Вероятно, в академическом сообществе Гудиджи есть учёные, придерживающиеся прямо противоположной точки зрения, то есть, проще говоря, «балтофилы» против «славянофилов»? В чем же заключаются эти различия и где проходит резкая грань между тем, что можно назвать «славянским», и тем, что можно назвать «балтийским». Как вы думаете, сколько славянства в народе Гуд?
До сих пор наша концепция не подвергалась серьезной критике, но следует сказать, что сообщество хорошей науки достаточно консервативно. В Гудидже действительно широко распространены славянофильские концепции, возникшие под влиянием русской историографии. Но я думаю, что новый подход к этногенезу народа Гудь еще будет широко обсуждаться в будущем. Также при участии коллег из Литвы. Кроме того, «Балтийская идея» уже достаточно популярна среди молодежи, интересующейся ее истоками, что позволяет оптимистично оценить перспективы этой идеи, хотя, конечно, надо осознавать, что существует еще ряд препятствий в распространении информации и попытках влияния на научное сообщество, поскольку в кругах Гудиджи до сих пор следуют устаревшие этнокультурные и этногенетические концепции.
Когда речь идет о разнице между тем, что такое «балтийское» и что такое «славянское», необходимо осознавать два уровня понимания этих терминов. Строго научно можно говорить о явных языковых различиях, хотя и здесь есть немало нюансов. В качестве примера вспомним вероятную теорию происхождения славянских языков из западнобалтийских диалектов. Необходимо упомянуть и об антропологических особенностях: среди балтов издревле преобладали автохтонные нордические типы, что, кстати, и отличает нынешних гудей от своих восточнославянских соседей — украинцев и русских. С антропологической точки зрения Гуды ближе к литовцам и латышам.
Другой уровень понимания этой разницы – культурный, стилистический. К сожалению, из-за сильного влияния внешних сил славянская идентичность Гудусов представляется мне фальсифицированной, не соответствующей нашим конкретным этнокультурным особенностям. Но «балтийский стиль» в археологии, фольклоре, народной и современной культуре, музыке представляется наиболее естественным, своим, не навязанным извне. Именно поэтому в нем есть ощущение истины, которое, к сожалению, нравится не всем.
Пытаясь определить влияние того или иного компонента на формирование определенного этноса и во избежание субъективизма рисования общей картины, который заведомо исказит общую картину, оценивая, скажем, только культуру или язык, я решил опираться на точные науки. Прежде всего, антропология и генетика. За последнее время в этой области было сделано несколько важных открытий, связанных с хитроумным этногенезом. Во-первых, генофонд нынешних гудов сформировался как минимум в бронзовом веке, во-вторых, никакие предполагаемые миграции существенно не повлияли на характеристики этого генофонда, в-третьих, поскольку генофонд не сохранил следов массовой славянской миграции, отмечают исследователи пришли к выводу, что, скорее всего, доля славянских поселенцев не превышала 5-10 процентов.
Возможно, этот вопрос покажется вам не самым приятным, но с возникновением прибалтийской идеи в Гудии параллельно идут и теории так называемого «литвинизма». Кстати, я заметил, что это весьма неоднородное явление, основные постулаты которого основаны на попытках монополизировать историю ДЛК, но само по себе литвинизм может быть как чисто славянофильским, так и «славяно-балтийским», когда Прибалтийские корни белорусов признаются, но все это приобретает ярко выраженный «античеловеческий» (анти-Близнецов), «антилитовский» (антилитовский) оттенок. Как вы думаете, откуда берутся корни литвинизма? Что привлекает в нем людей? Каковы перспективы литвинизма и как бы вы его сами оценили?
Да, в последнее время в Гудии можно заметить рост интереса к наследию ДЛК, который сопровождается поиском роли и места Литвы в нашей идентичности. Само это явление действительно неоднородно, поэтому перечисленные вами симптомы довольно распространены. Мой подход к литвинизму критичен. Я считаю, что «славянофильство», литвинизм, стремящийся к конфронтации с современными литовцами, является негативным явлением, вытекающим из антилитовской русской историографии, которая в интересах своей идеологии называет славянский (русский) элемент в Великом княжестве определенным носителем культуры. по отношению к балтийскому (литовскому) элементу.
Действительно, русинский язык широко использовался в канцелярии великого князя, но трактовать это можно по-разному, не обязательно со стороны некоторых литвинистов Гудии. Позволю себе процитировать мнение известного лингвиста Вячеслава Иванова, который так писал о языковой ситуации ДЛК: «Литовский язык, на котором говорили жители, сохранившие архаическую религию индоевропейского происхождения, был не стандартизировано в письменности (на всем рассматриваемом нами пространстве письменность связана, по мнению К. Ясперса, с крупными «топорами» временных» религий; нельзя исключать, что отсутствие письменности в литовском языке было связано с определенными религиозные взгляды и табу, появившиеся после принятия католицизма и начала сильного польского влияния); <…> Опасаясь соседей с Запада, латиницы, связанных с ними польского и немецкого языков, литовское дворянство и великий князь принимают простую речь (простую мова) в качестве основного языка государственных дел. <…> в силу языков, использовавшихся в описываемый нами период в ареале выживания архаических мифологий, и принимая во внимание «бесписьменный» характер основного языка населения, во времена определенная общественная потребность в письменности, необходимо было из среды уже существующих языков выбрать такой язык, который меньше всего угрожал бы устойчивости уже существующей системы. Этим можно объяснить выбор «простой речи» в качестве официального языка среди первых великих князей Литвы».
Кроме того, следует помнить, что ДЛК не была национальным государством в современном понимании этого слова, поэтому, скорее всего, мотивы ее элиты были прежде всего политическими, а не этническими, как, впрочем, и везде в средневековой Европе. . Хотя этнический фактор не был в то время незначительным, ему сопутствовал довольно сильный религиозный фактор, когда, например, переход к православной (русской) вере означал и быстрое изменение этнической идентичности — белого (литовского, ятвянского) , кривичан) становится русским (славянином). Генезис самого ДЛК мыслится как своеобразный компромисс между политической элитой балтийского происхождения, создавшей государство, и шляхтой «русских» княжеств (Полоцкое, Витебское, Минское), уже в то время имевших определенный опыт государственного заказа и культурных достижений.
Нам неизвестны более значимые военные конфликты между этими двумя элитами, поскольку все, скорее всего, было основано на договоре, а некоторые авторитетные исследователи полагают, что на это повлиял и возможный фактор этнического родства — большая доля балтийской крови "русских" » среди населения княжеств, что существенно облегчило признание верховной власти литовских князей.
Именно в этой «подсознательной литовскости гудиев» следует искать не только причины современного балтийского возрождения в Гудии, но и корни самого «литвинизма». Думаю, что негативные проявления последних определяются определенным комплексом национальной идентичности: многие Гуды стремятся избавиться от зависимости от России и ее идеологии, поэтому ищут свою идентичность в прошлом, в истории ДЛК. Это так, но зачастую искания этих людей вполне соответствуют логике славянофильской русской мифологии. Отсюда и "литовцы — западные славяне" и прочие псевдонаучные теории.
Как будто хочется быть литовцем (для этого есть и этническая, и историческая основа), но при этом интеллектуальная ограниченность и зависимость от зарубежных идеологических схем «литвинизма» фактически ставят крест на самой сути Литовскость, берущая свое начало из балтийской, языческой традиции. Я не говорю о «античеловеческих» эксцессах и попытках посеять недоверие или даже вражду между нашими народами, которые на протяжении всей истории прекрасно и мирно жили в одном государстве.
Подобные стремления выгодны только нашим врагам, заинтересованным в дальнейшей эскалации светского «литвинизма». Однако на подобные взгляды литвинистов я смотрю со скепсисом, потому что все больше и больше мыслящих людей (с помощью нас) постепенно начинают понимать, откуда литвинизм, что он несет, а также то, что совершенно иная оценка литвинизма история и наши взаимоотношения возможны.
С другой стороны, я хотел бы также упомянуть сложную характеристику некоторых литовцев, которую я мог бы назвать «менталитетом одиночки». Я имею в виду, что в Литве часто можно услышать такое мнение, типа «за что нам эти фокусы? Они давно прославились и не имеют к нам никакого отношения. Тем более, если принять во внимание официальную идеологию государства Гудия и «литвинистские» настроения, – опасны. А это значит, что лучше с ними не связываться и довольствоваться тем, что имеем». По-моему, это логика чисто прагматического крестьянского менталитета, который сам по себе вполне рационален, и я ничего против этого не имею просто потому, что в процессе формирования литовской и гудийской наций такая роль крестьян и крестьян традиция занимала центральное место.
Однако я должен здесь сказать, что политика и государство требуют иных масштабов мышления – таких, какие были продемонстрированы великими князьями и литовской аристократией в процессе формирования нашего общего государства. Это геополитическое и даже имперское мышление (здесь я воспользуюсь рассуждениями Гинтараса Береснявичюса о Литовской империи). Гедиминас, Альгирдас, Витовт не побоялись выйти за пределы своей родины, расширив свое влияние на огромных территориях. Это вовсе не означает, что следует отвергнуть модель национального строительства последних двух столетий, — вовсе нет, — скорее, мы должны оглянуться через нее на гораздо более ранний опыт взаимного сосуществования, который, по моему глубокому убеждению, могло бы быть гармоничным и полезным для всех нас.
По результатам нашего исследования я убежден, что этнически, исторически и геополитически литовцы являются наиболее близкой к Гудамам нацией, и дружеские, союзнические отношения между нами должны стать приоритетом в культурной и политической сферах. Возможно, еще рано говорить о реальных возможностях возрождения ДЛК, поскольку для этого имеются достаточно сильные препятствия с обеих сторон, но ведь ничто не мешает нам развивать дружескую дискуссию с определенной перспективой на будущее, развивать взаимную отношения, инициирование и участие в совместных проектах. Ведь это просто обычное общение друг с другом.
Каким вы видите будущее Гудиджи? Каким, по вашему мнению, оно должно и могло бы стать? Каковы могут быть ее политические и геополитические перспективы? В литовском обществе популярен определенный образ мышления «или-или». Либо ты прозападник, «современный модернизированный европеец», либо автоматически становишься антизападником, где не хватает ностальгии по Советам и «старшему брату», причем вплоть до обвинений. Я думаю, что в обществе Гудия должна быть аналогичная ситуация. Нет ли третьего пути?
К сожалению, та же дилемма (только в еще более радикальной форме) возникла и в Гудидже: либо присоединение к России, либо интеграция в Евросоюз. Правительство Гудиджи, пользуясь противоречиями между этими субъектами международной политики, пытается лавировать, но пространства для маневров становится все меньше, поэтому рано или поздно придется сделать конкретный выбор.
В такой ситуации разумно выбрать из двух зол меньшее. Однако я думаю, что меньшим злом является объединенная Европа, не говоря уже о том виде, в котором она существует сейчас, потому что объединение России и Гудии в единое государство будет величайшей угрозой для нашей нации, за которой может последовать полное уничтожение национальной идентичности.
Однако на самом деле я не являюсь ярым сторонником ЕС, поскольку разрушительные глобальные процессы, происходящие в странах Западной Европы, не вселяют во мне никакого оптимизма. Поэтому даже при интеграции в ЕС возможность упомянутого вами «третьего пути» все еще сохраняется. Этот третий путь — создание суверенного федеративного государства, которое опиралось бы не только на экономические интересы, но и прежде всего на этнокультурную основу, общие культурные и цивилизационные достижения, такие как, скажем, демократия, но вовсе не в его либеральный смысл, но органически — настоящий, как это было в Афинах.
Я сторонник такого консервативного проекта объединенной Европы, потому что противостоять угрозам и вызовам сегодняшнего мира можно только тогда, когда есть прочный фундамент Традиции и Идеи. Жаль, что в современной Европе все это находится на периферии, а не в центре, когда под экономической мощью скрывается настоящая инвалидность Духа. Если подобная ситуация сохранится, закат Европы неизбежен, а место европейцев, перенасыщенных потребительством и комфортом и забывших свои корни, займут более яркие этнические группы.
Конечно, такой сценарий нежелателен. И поэтому основы этого «третьего пути» или начала европейского возрождения должны быть заложены именно здесь – в Центральной и Северо-Восточной Европе, где народы еще имеют определенную сильную национальную идентичность, основанную на этнокультурной основе. Но для того, чтобы начать двигаться по этому пути, нам необходима коррекция единой национальной идентичности, поэтому необходимо преодолеть существующие в нашем регионе межэтнические противоречия между автохтонными народами, чтобы стать тем единым фронтом защиты Европейская цивилизация. Весьма актуальной может оказаться возможность создания возможного геополитического блока «региона ЛДК», который мог бы стать примером новой Европы.
Активное участие и сотрудничество Гудии с Литвой в таком региональном союзе было бы для меня наиболее приемлемым. Это помогло бы скорректировать и геополитическую ориентацию Гудии, и вернуться к ее более достоверному, проверенному историей варианту — ориентации на Белую Скандинавию, что само по себе является преодолением единственно возможной дихотомии — Запад-Восток.
Как вы думаете, у нас, как и у всей Европы, хватит на это времени? Мне часто кажется, что какие-то негативные процессы в сознании европейцев сегодня развиваются очень быстро и, к сожалению, необратимо. В одной личной беседе с Вами мы пришли к довольно печальному выводу о возможности безвозвратности утраченного. Пусть это неправильно, но если предположить, что все политические, геополитические, государственные игры проиграны, возможно ли иметь в сердцах сакральность Империума Европы, или какой-то «духовный ЛДК», «духовную Гудию», «духовную Литва"?
Если ситуация не изменится и дальше, перспективы Европы действительно мрачны. Однако, даже при всех пессимистических оценках сегодняшней ситуации, у меня все еще есть основания надеяться на более счастливый исход. Ведь в истории было немало случаев, когда наша цивилизация, казалось, находилась на грани гибели, но она находила в себе силы встать, защитить свою землю и победить. Вспомним решающие для Европы моменты: битву при Пуатье в 732 году или оборону Вены в 17 веке. Фаустовская душа европейца была причиной многих наших проблем: междоусобных и братских войн, самой страшной из которых была Вторая мировая война, но эта же душа должна помочь в настоящий критический момент. Либо мы будем мужественными, верными и сильными, либо потеряем все, даже Родину.
И здесь мне хотелось бы процитировать слова барона Юлиуса Эволы:
«Важнейшей задачей является создание элиты, которая, собрав силы, определит со всей интеллектуальной строгостью эту идею, во имя владычества которой нам придется объединиться. Прежде всего, эта идея должна возобладать в образе нового человека, оставшегося в руинах. Если нам суждено преодолеть этот период кризиса и нестабильного, иллюзорного порядка, то только такому человеку принадлежит будущее. Однако если даже судьба этого мира решена и нас ждет полная гибель, мы должны держаться своего: при любых обстоятельствах то, на что у нас еще есть силы, будет исполнено, потому что наша Родина не может быть ни завоевана, ни уничтожена враг."
Именно из порядка Идеи и Духа должна родиться та святость европейского единства, о которой мы говорим. Этот Дух пока находится в состоянии сна, но должно наступить пробуждение. Кстати, именно об этом говорят легенды и пророчества о спящем, но живом Короле-Императоре, который проснется в самый ответственный момент и поведет святое войско на Последнюю Битву. Интересно, что о том же говорит и хитрая легенда о Витаутасе Великом — в момент наибольшей опасности, услышав музыку отчаяния, он восстанет из могилы, чтобы отвести опасность... Образ правитель здесь символизирует спящий, но еще очень сильный дух нашей загадочной, внутренней Родины.
Однако нецелесообразно возлагать все наши надежды только на фигуру Спасителя – в нас должно произойти и пробуждение духа силы. Именно поэтому мы обращаемся к истокам, корням и культивируем идею Кривии — святой земли белых, земли священников, видя в ней неиссякаемый источник живительной силы и глубокий уровень нашей национальной идентичности. . Пруссия, Литва, Крым – это одно священное пространство, и, оглядываясь на его наследие, мы должны осознать свое единство. Объединив эти духовные усилия, мы сможем воплотить Царство Духа, «духовный ЛДК» в реальности.
