Этого человека точно выделишь из общей массы людей, заполняющих улицы города. И дело не в потешной шапочке, украшающей его голову, стриженную под горшок, не в растительности, как попало расположившейся на лице, — мало ли кто и как сейчас ходит. Он идёт и как будто никуда не торопится, будто самое важное его нынешнее дело — именно идти. Здесь и сейчас. Внимательно смотреть по сторонам. Впитывать, запоминать, сравнивать с тем, что было раньше.

В октябре по Новгородчине прошёл Александр МАТОЧКИН, фольклорист, сказитель, удивительный, непохожий на других человек, точно знающий о своём трудном предназначении — восстанавливать и передавать следующему поколению народное творчество наших предков.

— Александр, как часто случаются ваши сказительские хождения? Куда ходите?

— Куда позовут — туда и иду. И так уже около шести лет. Когда только начинал, не думал, что смогу продержаться так долго. Это меня самого удивляет.

— И кто зовет?

— Да все подряд. Вот сейчас учительница написала. Актёр из Москвы написал. В Порхов пригласила семья. На берегу Ильмень-озера хорошо посидели у соймы.

— То есть в основном приглашают не специалисты-фольклористы?

— Конечно. Фольклористы сами всё знают-умеют. Чаще зовут просто люди, интересующиеся родной стариной. В Новгороде, к примеру, я уже в четвертый раз. Дважды сказывал в католическом костёле, по приглашению пастора. Правда, народу было совсем мало. Это и понятно — католики не слишком интересуются исконно русской культурой. Зато помещение было с хорошей акустикой, так что попел хорошо. А в этот приезд буду сказывать в Центре музыкальных древностей. Хотя точнее было бы назвать — Центр инструментальных древностей. А я занимаюсь тоже музыкальными, но вокальными древностями. Вот мы и сложились вместе.

— Выходит, что ваши былины в основном слушает неподготовленная аудитория, идущая на диковинку и экзотику. Вас это не обижает?

— Это вот да… Сейчас моё дело — диковинка. Но меня именно это и заставило в своё время заняться традиционным фольклором: ведь всё то, что должно быть нашим, почему-то стало для нас диким и чужим. А я на своих посиделках возвращаю всё на свои места, говорю, что вот это — наше, исконное, родное. Вот такая задача, которую я сознательно поставил перед собой. Если представить сегодняшнее общество как человека, то кто-то в нём будет голова, кто-то — руки, кто-то — ноги. А я — память. Помнит же человек своих бабушку, дедушку, хотя их уже нет на свете. Так и в обществе это есть. Что-то уходит, но память-то остается. Некоторые пожилые мои слушатели ещё помнят своих предков, которые вот так, как я, умели сказывать. А для молодёжи я — некая возможность памяти.

— Есть принципиальная разница, на какую аудиторию сказывать?

— Самое лучшее, когда слушают 20–30 человек. Если совсем мало — не то. Я-то рад и двум-трём слушателям, бывало, что и для одного сказывал, но жалко — я всё-таки настраиваюсь, готовлюсь, трачу время, а почти никто не пришёл послушать, мало отдачи. Ну а если людей больше, то они начинают закрываться. Чувствуют себя как на концерте, а я — будто выступающий. И тут уже мне неуютно. Я ведь не артист, а просто беседую с людьми на темы, которые мне интересны.

— Когда вы собираете слушателей и сказываете им, то на что надеетесь в перспективе?

— Надеюсь, что общение состоится, что будет воссоздана эта неповторимая атмосфера традиционного сказывания, что что-то поменяется в людях, они обратятся к себе и своему прошлому, что и во мне что-то изменится к лучшему.

— Былины, сказываемые вами, в среднем звучат около получаса. Всё это время вы находитесь в одном положении, не сбиваетесь с дыхания, не меняете темпа. Для этого нужна особая физическая подготовка?

— Подготовка не нужна. Это постепенно навыкаешь. Вот, например, в церкви певчие куда больше поют — и по три, и по четыре, в пост так и по восемь часов кряду. Этот навык продолжительно петь или сказывать раньше был у всех. Обычные люди садились за праздничный стол и пели песни и день, и два дня. С непривычки, конечно, живот может поболеть.

— Читать записанный текст былины очень сложно: монотонно, скучно, местами — непонятно. Как вы оживляете текст?

— Работая с текстами, стараюсь извлечь всё самое интересное. Это целая процедура — анализ традиционного текста. Помогает университетская выучка. У меня есть свои наработки по части методики, которые я постоянно оттачиваю в работе с текстами. Нужно понять, как связаны стихи между собой, как мысль умещается в строки, разбираю все звуки, что есть в аудиозаписи. Затем оцениваю, как сказитель работает с текстом, каков его индивидуальный стиль.

— Вас, сказителей, сейчас много в стране?

— Настолько глубоко погружен в тему живого сказывания, пожалуй, только я один. Имеется в виду, конечно, традиционное сказительство. Авторских переработок и разного рода новоделов на былинную тематику как раз много. То, что я один пока в этой области орудую, налагает большую ответственность. Но ведь и раньше не каждый становился сказителем. Вот сейчас былины распространены повсеместно, а посмотришь, откуда всё это взялось, кто донёс это знание, упрёшься в одиночек. Вот, допустим, середина ХХ века, все давно уже строят светлое будущее, а один какой-то чудак в северной деревушке почему-то всё ещё сказывает былины. Потом другой чудак с учёной степенью приезжает в эту деревню, находит сказителя и записывает его. И вот былина уже опубликована и ждёт следующего чудака, вроде меня, который озвучит это всё и понесёт дальше. Так что культура всегда — удел одиночек. Бывает, конечно, одиночки объединяются. Но всё равно это всегда личный выбор человека.

— Вы готовите себе преемников?

— Распространяю свои знания где только можно. Если ко мне обращаются, я делюсь сведениями и опытом. Но скорость обучения у всех разная, обычно — медленная. Сейчас через Сеть очень просто учиться: отправляешь образец сказывания, получаешь ответную запись от ученика, даёшь ему указания, потом слушаешь, что вышло в итоге. Ведь основной способ обучения в сказительстве да и вообще в традиции — это подражание, умение сделать максимально похоже на предшественника. Потом уже появляются свобода и лёгкость, своя сказительская повадка. Но сначала стремишься во всём походить на учителя.

— То есть что-то своё привнести в былину можно?

— Нужно! На том и стоит традиция. Она ведь очень гибкая. Если мы видим слепое копирование и точное повторение, это верный признак, что перед нами не традиция. Разбирал я тут былины одного сказителя, а у него несколько записей двойных. Он сначала «для разгона» пропевал начало былины, а потом уж пел целиком. И когда сверяешь первый и второй варианты, спетые буквально один за другим, видишь очень много различий: вставляются либо опускаются подробности, меняются формулировки, хотя суть рассказа сохраняется и каноническая форма остаётся неизменной.

— В современных ритме и укладе жизни есть ниша, в которую могла бы вписаться сказительская традиция?

— Традиция — это то, что необходимо всем и каждому. Например, некоторую часть школьной программы по литературе можно посвятить устной словесности. Причём былины, сказки, народную лирику неправильно читать по книге, их нужно слушать от живого человека. Это устное явление, и всё там заточено именно для устной передачи. Понятно, что сейчас у нас нет столько специалистов в этой области. Сам я по возможности хожу по школам, сказываю.

— Дети — благодарные слушатели?

— Дети готовы слушать и принимать новое. С маленькими детьми я провожу занятия по устному преданию, там больше рассказа о самой традиции, былины пою отрывками. Былины целиком можно начинать слушать лет с двенадцати.

— Местные фольклористы говорят, что их последняя результативная экспедиция случилась в начале 2010-х годов. Тогда ещё были бабушки, помнившие что-то исконное. Сейчас их нет, и памяти о старине нет.

— Да, былину сейчас уже не запишешь. К счастью, множество записей было сделано до нас. Всего в нашей традиции сохранилось около семидесяти сюжетов былин. Я знаю тридцать и продолжаю пополнять свой запас. В то время как в прошлом, например на Печоре, сказитель мог владеть всего десятком былин. Он знал только то, что сказывали в его местности, не имея возможности слушать сказителей из других мест, находить их тексты и звукозаписи по книгам и в Сети. У современного сказителя больше возможностей в этом смысле. Новых записей былин уже не будет, но ездить по деревням все равно нужно для того, чтоб пропитаться духом тех мест, пообщаться с людьми, перенять душевное настроение у местных жителей, понять, где и как происходило развитие нашего родного слова. Например, для первокурсников такое погружение — то, что нужно. Им на всю жизнь может хватить полученных впечатлений и знаний. Я сам живу в глухой деревеньке в Тверской области, там былинами заниматься легче, чем в городе.

— А вот в городах есть дух старины? В Великом Новгороде, к примеру? Или возраст не имеет значения, когда всё вокруг закатано в асфальт?

— Это зависит от того, что уже есть у тебя в голове, что ты знаешь об этом месте. Я чувствую этот дух. Потому что знаю большую историю этого места, события, бывшие здесь. Даже сами названия новгородских улиц не могут не волновать.

Подписка на обновления

Материалы на нашем сайте обновляются практически ежедневно. Подпишитесь и первыми узнайте обо всём самом интересном!

Авторизация

Видео

Лекция школы "Русская Традиция" от 23.05.2009

Василий Бутров - Народное пение

Лекция и практика школы "Русская Традиция" от 11.04.2010

[видео]

Велеслав - Духовное самопознание. Беседа третья

Поиск

Журнал Родноверие