Буржуазному мышлению присущ комплекс сомнения по отношению к живости «омертвевших осколков традиции». Время от времени доносятся слововысказывания о дряхлости, старости и мёртвой традиции.
Подкреплено его мнения еще в том, что общий настрой традиционалистов находится в локусе принципиального пессимизма в отношении будущности современного мира, что вполне оправдано. Традиционализм же, как мировоззрение, собственно, и начинается с обнажения упадка, изобличающего срывания одежд с запарфюмированных гноящихся нарывов современности, средь которой Традиция вынужденно занимает статус «выживания». На основании этого, буржуа делает ошибочный вывод, принимая пессимизм, как прямое основание для бездействия, тем самым, ничем в сути не отличающегося от обывательского нигилизма.
"Традиция мертва!"
Мертва ли?
Традиционализм, будучи податливым городу, будет и дальше провоцировать топтание на месте в своей бесконечной панихиде над "мёртвой традицией", "убитых иерархиях, кастах" и тд, всерьёз не понимая, что ни на метр не ушёл из места, где отпеваемая "Традиция" была убита и похоронена. От восхваляемой им Вечности — у него только разве что вечное оплакивание и кликушество. Серая бедность бездействия и отражённый упадок. Топтание могильщиков в склепе, где надгробной эпитафией для традиции служат этнографические собрания и древние мифологии с античной метафизикой.
Традиция — это прямой пособник Вечности, который меркнет в бездействии и смыкании век (чего стоит взглянуть в этимологический корень слова "вечность", которое является производным от "век" и родственные ему слова — лит. viẽkas «сила, жизнь», veikiù, veĩkti «действовать, делать»; др.-исл víg ср. р. «борьба» и др). С почвеннического мировоззрения Традиция является подлинным бытием, подлинной Жизнью Человека-одухотворённого, тем самым, заключаясь в круговороте жизненных циклов рождения, роста, старения и смерти, — закономерные сумерки и рассветы, что и делает её по-настоящему Живой.
Традиция — это не субкультурное копошение в ороговевших листах бумаги, не круговорот смен идентичностей и не примерочная фольклорных одежд, а неукротимый дух к подлинности, усилие и борьба, где ценностью и священным наделена вся Жизнь. Мертва ли Традиция? Мертва. Бесповоротно. И навсегда. Лишь для тех, кто ей не следует...
Традиция же жива и здорова, и пылко пышет в жерле сердец людей, кто ей до конца верен — в каждом новом слове и шаге ребёнка, в каждом вспаханном поле или грядке под картошку, в каждом воспевании Неба и Земли, в каждом звоне топора, творящее ремесло; за каждым пением и поговоркой, за печной растопкой и в лесу, за стихом и панихидой — везде по-настоящему Жива, где ею живут и ценят.
