Гинтарсу Бересневичу сегодня исполнилось бы 50 лет
в 2006 году 6 августа При трагических и до сих пор не до конца выясненных обстоятельствах Литва потеряла известного религиоведа, этнолога, прозаика, публициста, эссеиста Гинтараса Береснявичюса. Сегодня ему исполнилось бы 50 лет.
Гинтарас Береснявичюс родился 7 июля 1961 года в Каунасе, где прошло его детство и самые прекрасные дни юности и где он прожил половину своей короткой насыщенной и удивительно творческой жизни.
в 1979 году Гинтарас окончил 26-ю школу Каунаса (с 2001 года имени Симона Дауканта), 1979-1984 годы. Он изучал историю в Вильнюсском университете. После окончания университета 2 года служил в Тбилисском военном округе – в Ереване, затем в Нахчыване. 1986-1989 гг. работал ассистентом кафедры философии (КПИ) Каунасского политехнического института, 1990-1999 гг. преподавал на кафедре этнологии и фольклора Каунасского Великого университета Витаутаса (ВДУ), а с 1990 г. до конца жизни работал научным сотрудником Института культуры, философии и искусства в Вильнюсе, а с 2004 года мужчина в то время научный сотрудник отдела исследований балтийской культуры.
С 1995 года Г. Береснявичюс также занимал должность доцента Центра изучения религий Вильнюсского университета, одновременно преподавая историю религии и литовскую религию и мифологию в Вильнюсской академии искусств и Литовской музыкальной академии.
Г. Береснявичюс был основателем и председателем Литовского общества религиоведения, членом редколлегии научного журнала «Труды и дни», сотрудником журнала «Науясис жидинис», обозревателем журнала «Метай». , редактор религиозной темы еженедельника «Шяурес Атенай».
За свою недолгую жизнь Г. Береснявичюс успел опубликовать более 60 научных статей, посвященных истории и теории балтийской религии, издал 21 книгу (в том числе 7 научных монографий, 2 учебника, 2 словаря, 2 романа, 4 книги очерков, 1 сборник очерков вместе с романом), около 500 публицистических статей, очерков, рецензий и научно-популярных статей, а также более десяти рассказов.
Взгляд на Дауса
Гинтарас Береснявичюс, известный большинству как публицист и эссеист, был прежде всего исследователем нашей старой балтийской религии и мифологии, религиоведом, доктором этнологии. В 1993 году Г. Береснявичюс защитил докторскую диссертацию в области этнологии «Концепция загробной жизни в древнелитовском мировоззрении». ВМУ под руководством профессора Норберта Велиса. В том же году он отправился учиться в Боннский университет в Германии. Стажировка и общение с профессором Удо Арнольдом были очень плодотворными, что привело к его решению заняться дальнейшими исследованиями в области религиоведения.
После смерти Норберта Летиуса знамя литовской мифологии и религиоведения из рук профессора перенял Гинтарас Береснявичюс. Он опубликовал более 60 научных статей по истории и теории белых религий, опубликовал несколько научных книг, важнейшими из которых являются: «Даусос. Концепция загробной жизни в старом литовском мировоззрении» (1990), «Бельцкие религиозные реформы» (1995), «Введение в религиоведение» (1997), «Очерк истории религии» (1997), «Eglė žalčių karalienė» и Литовский теогонический миф» (2003), «Узел Палемона. Периферийное содержание легенды о Палемоне» (2003), «Литовская религия и мифология: систематическое исследование» (2004а).
Уже первые книги Г. Береснявичюса — "Даусос" и "Бельцы религиозные реформы" — вошли в кабинеты литовских исследователей мифологии как глоток свежего воздуха. Эти оригинальные работы, выведшие из застоя вопрос о периодизации балтийской религиозной истории, открыли новую страницу в изучении литовской и балтийской мифологии и религии.
В «Даусосе» Г. Береснявичюс через «джунгли» литовского фольклора пробирается к сути старой религии – представлению о загробной жизни. Признав, что старое мировоззрение неоднородно и что образы загробного мира, дошедшие до нас из разных эпох, бесконечно переплетены, автор ставит перед собой задачу систематически распространять данные литовского фольклора, чтобы понять основные образы веры в загробный мир. , определить их последовательность и место в старой литовской религии. И ему это удается.
Древнейшим «представлением посмертной судьбы человека» Г. Береснявичюс считает веру в метемпсихоз — «посмертное продолжение жизни человека в этом мире». Сказав, что это верование не индоевропейского, а общечеловеческого происхождения, он считает, что оно господствовало в прибалтийских землях в «Эпоху Богини-Матери» (ее начало связано с поздним палеолитом — 11 000 г. 9000 г. до н. э.). Вера в метемпсихоз исчезает с переходом от охоты к земледелию и животноводству и обычаю сжигания умерших (1300-1200 до н. э. по М. Гимбутене) (Береснявичюс, 1990, с. 38). Тогда уже появляется понятие «загробной жизни» — мертвецы, принявшие облик животных и зверей, уже переносятся в «мир иной», находящийся за пределами мира, населенного людьми (в «потусторонние области»). ") (Береснявичюс, 1990, с. 46, 55, 87). С этим периодом кризиса системы метемпсихоза Г. Береснявичюс связывает советский миф, возвещающий о введении кремации умерших в землях балтов. Он по-новому и интересно объясняет структуру этого мифа — здесь он видит смешение двух мифов: старого доиндоевропейского мифа о первом путешествии в «иной мир» и более позднего, узаконивающего новый способ погребения — сжигание умерших — и новая концепция загробной жизни — вера в жизнь в потустороннем мире в антропоморфной форме. Автор полагает, что, соединив второй миф с первым, "общеизвестным и одобренным в данной культуре", была предпринята попытка придать особое значение второму и преодолеть господствовавшую до тех пор концепцию метемпсихоза.
Образы загробного мира «на небе» или «на горе» Береснявичюс считает типичными для нашего фольклора более поздними, чем образы загробного мира «вне мира», «за водой», но также архаичными, унаследованными от индоевропейцев. -Европейская прото-нация. Придерживается мнения, что в какой-то момент на нашей земле столкнутся две культуры и «в этом культурно-религиозном контексте победила индоевропейская патриархальная культура, опирающаяся на трансцендентальный фактор». Таким образом, делается вывод, что «старая идея. религия в основном определяла соответствующие представления литовцев о посмертной судьбе человека» (Береснявичюс, 1990, с.163).
По поворотам веры
До Г. Береснявичюса никому не удавалось пробить господствовавшую в барах исследования балтийской мифологии и религии парадигму, согласно которой балтийская мифология и религия рассматривались как некое аморфное целое, в котором невозможно было проследить и выделить какую-либо более определенные формы изменения ее содержания в ходе истории. Уже в "Даусосе" он обратил внимание на то, что в религиозной традиции литовцев и прибалтов имеются следы определенных разрывов. Соглашаясь с мнением Н. Велияуса, Я. Тринкунаса, В. Топорова о том, что ощутимые следы изменения религии балтов могут быть связаны с когда-то проведенными религиозными реформами, и испытав на себе, что последние не могут быть локализованы на одном только фольклорном материале Г. Береснявичюс анализирует исторические изменения в религии балтов и начинает искать следы в старых летописях, записанных в литовских и прусских сказаниях. Так родилось фундаментальное исследование «Бельцкая религиозная реформа», в котором подробно рассматриваются легенды переводной вставки летописи Иоанна Малалы (1261 г.), летописи Симона Грунау (начало XVI в.) и литовского ежегодника. (первая половина XVI века): это так называемый советский миф, легенда о Брутении и Видевутисе, легенда о Швентарагисе. Береснявичюс обратил внимание на то, что эти легенды объединены реформаторскими поступками их героев и описывают обычай сжигания умерших. Используя археологические данные, автор попытался уловить время формирования этих легенд и, анализируя их содержание, определил характер изменения религиозных взглядов белых.
Суть религиозных реформ, реконструированных Г. Береснявичюсом, состоит в непрекращающейся борьбе небесной, мужской индоевропейской традиции с архаическим, женским, земным началом Мира, религией Богини-Матери. В ее основе лежит представление о том, что культуры белых и других индоевропейских протонародов сформировались на стыке местной автохтонной, так называемой древнеевропейской культуры и индоевропейской культуры. Выражение такого рода борьбы автор видит во всех трех рассматриваемых легендах. В области археологии переменные результаты этой борьбы ищут в изменении обычая погребения умерших — в противоречиях между скелетным и кремационным захоронением.
Береснявичюс считает миф о Совии наиболее архаичным из анализируемых, это мнение основано на мифологическом материале различных народов мира. Делается вывод о том, что миф о Совии складывается из двух частей — более древнего, общечеловеческого (палеолитического) мифа о зарождении самой смерти и путешествии первого умершего в загробный мир , и связанного с ним более позднего мифа, санкционирующего обычай сжигание умерших (Береснявичюс, 1995, стр. 62-63, 74). Г. Береснявичюс считает, что в советском мифе сложились два принципиально различных пространства: мир людей — пространство осязательно-реальное, земное, материальное, и пространство трансцендентальное, в которое под руководством культурного героя погружаются умершие и из которого проявляются трансцендентальные факторы (Береснявичюс, 1995, с. 37). Истоки советского мифа Г. Береснявичюс ищет в первоначальных очагах обычая сжигания умерших в Месопотамии — Шумере и Аккаде 6-5 тыс. человек. пр. Говорят, что именно оттуда этот обычай, основанный на советском мифе, пришел в Европу вместе с медной и латунной культурами и в 1600-1200 гг. пр. Кр. широко утвердился в ней (с.59-60). Считается, что эта традиция пришла в прибалтийские земли из Центральной Европы в 1300-1200 годах. э., когда завершилась эпоха относительно мирного сосуществования автохтонной (древнеевропейской) и иммигрантской индоевропейской религиозных систем и были строго разорваны связи с культом Богородицы (Береснявичюс, 1995, с. 185).
По мере приближения рубежа эпох, по мнению автора, балты вернулись к архаичным традициям религии Богини-Матери и перестали сжигать умерших. В это время в прибалтийских землях вновь должен был возобладать культ Богини-Матери со всем характерным для него комплексом метемпсихоза, полидемонизма, сакрализации земли и т. д. (Береснявичюс, 1995, с.187). Это утверждение подтверждается археологическими данными, показывающими, что с внедрением земледелия на перекрестке эпох во многих местах прекращалось сжигание умерших и их тела не закапывали в землю. Упоминается также свидетельство Тацита, современника той эпохи, о том, что айстиане поклоняются Богородице . Считается, что индоевропейская религия, некогда утвердившаяся на прибалтийских землях, в настоящее время переживает упадок и что это результат относительно мирного периода земледельческого процветания. В то время советский миф был забыт? Но ненадолго. V-VI вв. волнение великого движения народов вновь актуализировало старые индоевропейские элементы балтской религии. Легенды о Видевутисе-Брутенисе и Швентарагисе считаются мифологическими реалиями эпохи великого движения народов, отражающими изменения этого периода в религиозной и общественной жизни западных и восточных балтов. Считается, что IV в. В конце 19 века, когда волны миграции людей коснулись южных и восточных земель балтов, в балтских общинах начал вырастать слой воинов, которые, по мнению Г. Береснявичюса, реализовали религиозные идеи Швентараги. реформа с целью достижения религиозного и, в конечном итоге, политического единства страны. Утверждается, что реформа оправдала ритуал сожжения умерших и актуализировала горно-небесный миф и установила «новый» пантеон богов, во главе которого стоял небесный — Громовник . Конечным итогом реформы стала консолидация восточных балтов, приведшая к формированию литовского этноса.
Глубоко погружаясь в герменевтику легендарных прусских хроник, Г. Береснявичюс достигает прекрасных результатов, убедительно воссоздавая сложную, интересную, поучительную и далеко идущую политическую и религиозную «дипломатию» сосуществования двух этносов (туземцев и пришельцев), которая привели к «индоевропеизации» религиозной традиции западных балтов и прусскому формированию религии. Г. Береснявичюс показал, что и в религиозных реформах Швентарагиса, Брутениса и Видевутиса племенное единство ищется кратчайшим путем — учреждением главного, осевого религиозного центра. В первом случае в Вильнюсской долине Швентарагис , во втором случае в Рикойоте . В обоих случаях к новому святому месту требуется ехать со всех уголков региона, ведь только там можно провести ритуал. Кажется, что это сложно и невозможно реализовать, но именно в этом и заключается главная – метарелигиозная цель реформ – единение ради выживания.
После этих исследований Г. Береснявичюса совокупность знаний о белой мифологии окончательно приобрела хронологически структурированный религиозный контекст. Не будет преувеличением сказать, что этими исследованиями Г. Береснявичюс открыл новый этап в познании балтийской культуры, прочно дебютировав в качестве первого литовского религиоведа, и превратил балтийскую мифологию в балтийское религиоведение.
В.Н.Топоров дал очень хороший отзыв о трудах Г. Береснявичюса. Он считал Береснявичюса ученым, преданным традициям своего народа и в то же время способным смотреть на них с гораздо более широкой точки зрения, чем кто-либо другой. 12.02.2001 В. Топоров сказал документалисту А. Тарвидусу: "И если бы мне пришлось говорить, с кем я связываю самые большие надежды... так это с Береснявичюсом. Он серьезный учёный. И знаете, что важно – важно, когда учёный чувствует себя представителем, частью мира, мифологию которого он описывает. И вторая особенно важная установка – это умение подняться, так сказать, над эгоцентризмом и посмотреть на него шире. (…) Иногда нужно уметь преодолеть такой благожелательный провинциализм – иногда нужны гораздо более широкие контексты, гораздо более дальние горизонты, и мне кажется, что Береснявичюс к этому готов... Передайте ему, пожалуйста, мои наилучшие пожелания, скажите ему, что я с нетерпением жду его новых работ и что направление его работ и все, что попадается мне на глаза, меня очень впечатляет, и особенно его книга о религиозной реформе. Он действительно серьезный ученый».
Ссылки:
Береснявичюс Г. Даусос. Представление о загробной жизни в старом литовском мировоззрении. — Вильнюс: Гимтине/Таура, 1990, — 214 с.
Береснявичюс Г. Белые религиозные реформы.- Вильнюс: 1995, Таура, 224 с.
Береснявичюс Г. Литовская религия и мифология: систематическое исследование. – Вильнюс: 2004а, Тито альба, 294 с.
Береснявичюс Г. Парузия. – Вильнюс: 2004б, Тито альба, 291 с.
