Завершился молодежный лагерь «Рамува» в Дварцишках (08.08 – 08.14). На этот раз природа была разнообразнее, чем когда-либо – дождь сменился солнцем и снова растаял. Всё как в договоре. В лагере постоянно звучали песни-сутры – то в каменном круге, то в храме возле алтаря, то на Горе Огня, сопровождая солнце. О сутартинах рассказали музыковеды, а также лучшие ценители и исполнители – Дайва Вычинене и Дайва Шешкаускайте. Философское значение договоров интересно обсуждали Йонас Вайшкунас и Дайнюс Разаускас. Поднимается важная мифологическая идея – взаимодействие двух враждебных стихий и ее выражение в нашей жизни. Разаускас увидел это в сочетании божеств на прусском флаге.
Церемония закрытия лагеря прошла в деревянном храме, поскольку на улице шел дождь. Почти сотня отдыхающих пришла в храм и окружила горящий огненный алтарь, Мариус Галинис соорудил соломенный «сад», который повесили в храме. Началось пение сутр. Те, кто был ближе к огню, ходили по кругу вокруг алтаря, ударяя в барабаны. Пчелы жужжали. И все напоминало улей, самое удивительное было то, что все пели. Трудно описать то необыкновенное впечатление, которое все более и более распространялось в храме. Я слушал и думал — я живу народными песнями уже более 40 лет, но такой силы, одухотворенности и мощи я еще не испытывал. Тот же восторг я увидел в глазах участников. Я подумал, что у литовцев есть такая певческая традиция, которой нет ни у кого. Оно не имеет духовно-философского смысла. Чувство консенсуса просто создает ощущение вечности и центра мира. Я думаю, что в контрактных комнатах скрыт секрет литовской силы. Важно то, что суть соглашений – общность. Договор не может быть заключен одним человеком, его должно быть несколько человек. Каждый участник или группа, исполняя свою партию, должен слышать другую или даже третью группу. Иными словами, договор реализует важнейший принцип общности — сочетание индивидуальностей.
Настоящее сообщество – это не то сообщество, которое слушает команду командира, как отряд солдат. Каждый, кто поет, важен, как если бы он был центральным человеком.
Контракт способен включить в ткань выступления максимальное количество участников. З.Славюнас писал: «Договоры — синтетическое искусство. Ни один из жанров литовских народных песен не обладает таким многогранным искусством, как песни-сутраты. Здесь тесно связаны разные отрасли искусства: народная поэзия, вокальная и инструментальная музыка – многочастное пение, игра и сопровождение черепами, трубами и канклами, хореографическое искусство – самобытные традиционные танцы и игры. Поэтому их эстетическое воздействие очень широко». В каком-то смысле контракты могли бы создать ритуальный театр, подобный тому, который создали индийцы или японцы. К сожалению, наши художники не способны этого сделать, а фольклористы не способны мобилизовать более широкие силы.
Но здесь меня больше интересуют условия жизни общины. Возникает идея, что существование контрактных сообществ каким-то образом связано с существованием традиционных сообществ. Литовцы сохранили свою идентичность и идентичность, или свою общность, как это условно звучит. Контракты начали исчезать в начале 20 века и пришли в упадок в современной Литве. Именно в это время распались и деревенские общины.
Сегодня традиционные колокола звонят вновь, они возрождаются. Означает ли это, что коммунализм тоже возрождается? Трудно сказать, но в тот вечер в Дварцишском храме мне показалось, что сосредоточенная молодежь чувствовала себя неуместной в обществе.
