Я росла в Зарасайском крае-мать преподавала в городе Салак. Со старой литовской Верой я познакомился еще в детстве. Ибо перед войной в Зарасайском (тогда называвшемся озерами) уезде в Брадесяй была расположена Ромува, которой руководил выдающийся человек-дом Шидлаускас. Из рассказов о нем помню только обрывки. В районе на берегу Сартийского озера, где проходили Ромовские праздники и религиозные обряды, росла поникшая Береза, любившая сидеть на ней во всех смыслах.
Мама часто рассказывала о своем отце – моем дедушке Стивене. Он был родом с берегов Миньи из деревни в Жемайтии. Он не присутствовал на мероприятиях Visuomio, хотя был приглашен как важный человек. Он был пограничником Литовской Республики и имел четырех дочерей. Кстати, и он исповедовал старую веру: из ствола дерева выхватывал лату, которую называл "душегубка", и по воскресеньям вместе с дочерью Еленой – моей будущей мамой – плыл на остров Зарасского озера, там разжигал священный огонь на алтаре, а дочь просила собрать самые красивые цветы и принести их в жертву богам.
Священник Озерной церкви всячески пытался повлиять на Стефана через его жену Ядвигу, чтобы он прекратил „языческую "молитву, но когда его дед спас тонущую жену аптекаря во время своего обряда, он сказал:" видимо, такова была воля Бога“ и оставил Стефана в покое.
Моя бабушка Ядвига была очень религиозной, поэтому в церкви и мне приходилось быть плотно, но Бога там я не чувствовал. Я чувствовал Бога в природе. Когда бы я ни мог, я бродил по лесам и клонам Салака, и, поскольку я родился ровно через десять лет после смерти моего деда Стефана и даже в том же месяце, я иногда задаюсь вопросом – может быть, во мне воплотилась частица „языческого“ духа Стефана. В четырнадцать лет я выбрал огромную сосну и, приложив к ней правую руку, поклялся своему богу громовержцу.
Мы жили очень бедно, поэтому после восьми классов в 1968 году я поступил в школу механизации, которую окончил через два года. В шестнадцать лет я начал работать экскаваторщиком в строительном Совете Дусетской мелиорации. На объекте работали и возвращающиеся из Сибири депортированные. Чтобы заработать больше, люди работали по десять-двенадцать часов каждый. Мы жили в старом особняке. Собираясь по вечерам до наступления темноты, мы пели чудесные старинные песни. Это был своего рода обряд.
Поскольку мой дед Стефан был представителем старого литовского мировоззрения, а моя бабушка Ядвига лелеяла литовскую и была представительницей клана Витяй, я с юных лет чувствовал себя обязанным защищать наш народ и его религию. Однако, будучи довольно скептичным и зная историю литовского государства, я поначалу еще не очень верил, что из нового движения что-нибудь выйдет. Ведь наш народ постоянно восставал, но подавляли его. Четыре десятилетия спустя росло новое поколение, которое восстало и снова было подавлено.
Поскольку пришло мое время, я подумал, что не могу не участвовать в этих событиях, хотя казалось, что эту империю невозможно победить, и все оставшиеся в живых будут в лучшем случае ждать безбрежности Сибири.
Когда начал возрождаться Союз националистов, я встретил много замечательных людей, среди которых был участник восстания в лагере Инта Витаутас Бастис. Этот изгнанник, проработавший 28 лет, был настоящим учителем моей старой религии. Из его рассказов я узнал о многовековых битвах литовцев с крестоносцами, пытавшимися поработить наш народ. Спасибо тебе, Витаутас.
Во время зарождения движения я выполнял некоторые задания, вступил в Стрелковый союз, стал командиром взвода. Отряд охранял Вильнюсский муниципалитет и замок Гедиминаса. 1991. 8 января мы получили приказ переехать в здание парламента, дали торжественную клятву защищать свободу Отечества от советских оккупантов.
С юных лет приходилось участвовать и в литовских календарных праздниках. Наибольшее впечатление на меня произвели праздники Милды, богини любви, которые проводились на холмах или на берегах рек и озер. Когда горели костры, собравшиеся из далеких односемейных домов, молодежь веселилась до рассвета. Было приятно бродить по росе, держа дрожащую руку девушки.
Праздники росы в советское время назывались просто фестивалями. Организаторы устраивали какие-то игры, наливалось пиво и вино, шли драки. Так что во время таких праздников, называемых купольными и Ионическими, не чувствовалось никакой святости. Травянистый в те времена был чисто церковным праздником. Люди приносили цветы в церковь и клали их к статуе Богоматери.
Перед Рождеством мы праздновали Сочельник. Это был закрытый домашний праздник, и незнакомцы не были желанными. После обеда мы переворачивали сковороду и пытались придумать будущее. Таков был мой религиозный опыт до приезда в Ромуву.
Из-за различных обстоятельств я был вынужден поселиться в лесу и живу здесь уже 25 лет. Я основал свое святилище в тени могучих дубов. В нем есть календарный круг из камней, посвященный Прамису.крыша, крыша Патримпа, камень раги, камень жреца. Рядом с усадьбой довольно много дубов, некоторые двустворчатые и трехстворчатые, они свидетельствуют о особенно сильных силах природы здесь. У одного дуба я устроил еще одно место для обряда.
А в святилище можно попасть через арки, на которых в руническом письме вырезаны слова:
"между днем и ночью есть время, когда открывается дверь в духовный мир“
На другой арке:
"поклонитесь обычаям и гармонии ваших предков.“
В 2012 году через Йоре Молетай пришлось пообщаться с Кривисом юным-Йонасом Тринкунасом. Он заявил, что для того, чтобы считать себя сторонником белого мировоззрения, необходимо принять клятву служить нашим богам. 6 июня того же года, получив разрешение Кривиса-младшего, я, Евгений Мартинкус, вызвал 17 человек в Алку Кривиса, и после непродолжительных речей мы решили восстановить Ромува Швентарагиса. Временным местом своего святилища были выбраны помещения Союза создателей литовской армии на улице Каслес. Здесь проходили первые собрания и занятия Ромувской школы.
Через год мы решили поселиться в башне на холме под названием Алтана на территории Вильнюсского замкового заповедника. Год спустя его дирекция добросовестно разрешила после сбора средств отремонтировать башню и лестницу на этот холм. В настоящее время в башне проводятся различные мероприятия, а по четвергам с весны по осень проводятся обряды и общественные собрания. С башни открывается потрясающая панорама Вильнюса, поэтому установленный на ней алтарь стал излюбленным местом наших прихожан. Поэтому мы продолжаем развивать это место.
В 2016 году я был рукоположен с единомышленниками и стал ром вайдила, мне дали имя Жельмис.
Я благодарен нашим богам за возможность воссоединиться с Творцом и природой. Задача крива и вайдилов, на мой взгляд, — помочь людям пересечь реку жизни и достичь духовного совершенства, развиваться вместе с общинами, ромавами, расширять духовный кругозор и соединяться с Божественным светом Творца.
Vaidila Gelmis – Евгений Мартинкус (01.08.1954 – 24.01.2020)
