Данная статья не призывает к сепаратизму и экстремизму, ведь суть трайбализма заключается совсем не в этом. В этой статье мы разберемся в том, что такое трайбализм, взглянем на историю трайбализма в России, а также постараемся доказать, чем он полезен язычникам.
Трайбали́зм (англиц. tribalism, от лат. tribus «племя») — форма групповой обособленности, характеризуемая внутренней замкнутостью и исключительностью, обычно сопровождаемая враждебностью по отношению к другим группам. Изначально характеризовал систему первобытных, неразвитых обществ, позднее понятие расширилось и приобрело новые направления.
В ходе такого сложного и противоречивого процесса как глобализация, сближение, взаимопроникновение и взаимозависимость культур возникает множество проблем, связанных с идентичностью индивида. В контексте глобализации под трайбализмом понимается стремление индивидов объединяться в локальные группы по территориальному, культурному, политическому, религиозному, этическому принципам, оказывая порой неосознанное сопротивление общемировым тенденциям индивидуализма и гомогенизации.
Присущее всем членам такой группы чувство принадлежности к ней превращает её в живую общественную реальность нового трайбализма. Такая фрагментация приводит к трансформации общества до сообществ, малых групп, «трайбов» (племён), в которых индивиды создают новые формы утраченной солидарности.
Здесь очевидна перекличка с концепцией «племенной культуры» Ж. Делёза и Ф. Гваттари, которые в ходе своих исследований также приходят к выводу о наличии тенденции к дроблению современного общества на более мелкие локальные образования.
Анализируя социальную действительность, французский социолог Мишель Маффесоли приходит к выводу, что постмодерное общество вообще нельзя назвать обществом в традиционном понимании, так как сегодня оно представляет собой мозаику социальностей и отдельных практик интеракции. Он также подчеркивает, что поскольку трайбы создаются на основе общих эмоциональных чувств (без рефлексии, иррационально), то солидарность внутри них нестабильна и зависима от обстоятельств. Стремление сосуществовать вместе (коллективное бессознательное) активизируется тогда, когда общество чувствует нестабильность и стремится поддерживать картинку реальности. Стремление к утраченной солидарности заметно в современной дегуманизированной культуре города (отсюда возникновение различных субкультур и т. п.).
Сосуществование многочисленных коллективных идентичностей (трайбализм, фундаментализм, национализм, фашизм, социализм, коммунизм, либерализм), отличающихся по степени радикализма, порождает ситуацию культурного плюрализма, постоянно нарушаемую притязаниями на исключительность отдельных форм социальной идентификации, то есть войнами.
Австралийский философ и футуролог Ричард Уотсон в своей книге «Файлы будущего: история следующих 50 лет» пишет, что новый трайбализм приведет к образованию городов-государств, производству специфической местной продукции и экономическому протекционизму. Глобализация в сочетании с общим чувством беспомощности и неуверенности повлекут за собой значительный рост не только индивидуальных, но и коллективных религиозных настроений. В результате мы станем свидетелями взлета трайбализма, национализма и ксенофобии, и их крайними проявлениями могут стать какие-то разновидности исламского фундаментализма и христианского фанатизма.
Трайбализм на территории РФ
На самом деле трайбализм, как было сказано выше, явление совсем не новое. В истории России и наших предков в частности трайбализм имел место быть вплоть до 20-го века, когда все «трайбы» были разбиты и ассимилированы безродной русской массой.
Более того выходцы из этих «трайбов» вершили историю России и сделали то, что ныне приписывают себе русские. Давайте же пройдемся по самым известным примерам. В каждом из пунктов мы будем затрагивать:
1. Формирование общин
2. Что объединило эти общины
3. На каких условиях принимали инородцев в общины
Казачество, Казачий Присуд
> На западе Северной Евразии традиционной формой организации общества были общины, организованные по территориальному принципу. Такие социальные структуры сочетали высокий уровень хозяйственного и другого развития общества со слабостью отделённых от общества государственных структур, низким уровнем бюрократизации. Общины без первобытности обычно имели компактную территорию и численность населения. Однако в конце XV столетия их положение стало ухудшаться. Местные феодалы начали нарушать права промысловиков, захватывать угодья, которыми они пользовались, и закабалять самих крестьян. Свою роль сыграло и истощение некоторых ранее богатых промысловых угодий, а также характерный для указанного периода бурный рост производящего хозяйства и превращение охоты и рыболовства в «подсобный» крестьянский промысел (45).
Некоторые из них, особенно рыбники, имели возможность во время промысловых поездок посещать донские земли, ведь в XV–XVII веках они были важным промысловым районом. Поэтому в случае конфликтов с властями предержащими промысловики вполне могли уйти на хорошо знакомые берега Дона. Этому не могла не способствовать привычка к свободе, уважению, привилегиям. Структура замкнутой, хорошо организованной общины была хорошо приспособлена к новым условиям жизни (46).
> Уйдя в степь, казаки восстановили там традиции вольных общин – одну из самых главных ценностей своей жизни. Казачество стало воплощённой в жизнь консервативной утопией, осуществлением мечты восточных славян о свободной жизни в свободной общине (51).
> Начальный период существования казачества в его рядах было немало представителей благородного сословия.
Именно в период становления казачества в XV–XVI веках многие русские дворяне и шляхтичи Речи Посполитой оказались в степи. Дело в том, что после образования единого Московского государства многие бояре и дворяне, служившие удельным и местным великим князьям, лишились службы и земель. Преследованиям подвергалась и православная шляхта польско-литовского государства. Воины, не нашедшие себе места на родине, часто уходили в степь.
> Производилось целенаправленное заселение московскими служилыми людьми окраин, где существовала татарская угроза. Многие из этих районов были центрами формирования казачества, тем более что между служилыми и вольными казаками граница была очень легко проницаема.
> Последствия заключительного этапа Опричнины и Ливонской войны были более масштабными. Они затронули в том числе и южные окраины Московского государства. В 1591–1592 годах про воронежских «сынов боярских» М. Д. Пахомова и П. Д. Голохвостова писалось: «Сшол в вольные казаки». Среди детей боярских, служивших в Ряжске, тоже отмечаются «сошедшие на Дон» (58). Под 1592 годом среди донских казаков упомянут носитель старинной дворянской фамилии Воейковых (59).
> Если даже рассматривать недостатки казаков как воинов, то они носят типично «рыцарский» характер. Прежде всего это стремление обязательно проявить личное удальство, выделиться. Иногда в ущерб делу.
Таким образом, первыми казаками были профессиональные воины и охотники / рыбаки-промысловики. Об этом говорит и существовавший до 1690 года в среде донских казаков запрет на занятие земледелием (74). Огромное значение для возникновения казачества сыграло и крушение государства Золотая Орда. В результате его образовалась ничейная территория, «поле», которое на Дону тянулось от устья реки до Воронежа в верхнем течении (75).
Источник: генезис русского казачества
Для характеристики каждой казачьей группы, проживавшей на территории Восточного Предкавказья в ХVIII-ХIХ вв., важнейшее значение имеет наличие определенного самосознания, которое в науке уже давно рассматривается как один из главных этнических признаков.
В доиндустриальных обществах (за редким исключением) наблюдалось совпадение группового и индивидуального сознания. Подобное происходило у казаков Терского левобережья, поэтому термины "этническое сознание", "этническое самосознание" будут употребляться нами как синонимы.
По мнению исследователей, этническое самосознание не остается неизменным, а меняется в ходе развития этноса, является не только результатом, но и одним из факторов, воздействующим на этнические процессы, может обостряться или затухать, быть многостепенным, сочетаться с сословными, расовыми и прочими формами самосознания.
Этническое сознание (самосознание) — это не только осознание людьми своей принадлежности к определенному этносу, оно имеет достаточно сложную структуру. Одни исследователи выделяют в нем два важнейших компонента: когнитивный (знания об особенностях своей группы, осознание себя ее членом) и аффективный (чувство принадлежности к группе, оценка ее качеств, отношение к членству в ней). Другие — включают в структуру этнического сознания такие элементы, как: сознание единства, принадлежности к этнической группе, выраженное в этнониме, этноцентризм, этнические образы (взгляд изнутри на собственный этнос — автообраз, автостереотип, представления о других народах — экстраобразы, гетеростереотипы), этнические симпатии и антипатии, взгляды на государственную общность, историческое прошлое и другое. Причем в разные исторические периоды на первый план могли выходить различные элементы. Постараемся, насколько позволяют источники, рассмотреть структурные компоненты этнического сознания казаков региона, которое только становится предметом специального исследования.
Ярким показателем этнического самосознания является этноним. С ХVI века в документах встречается термин "терские казаки". Как уже отмечалось, в начале ХVII века терские казаки почти в полном составе покинули Терек. В дальнейшем термин "терские" прежде всего обозначал место проживания, но не этнокультурную общность. Поселенные на левобережье в ХVIII в. Терско-Семейное и Терско-Кизлярское войска, включали в свой состав донцов, северокавказцев, издавна находившихся на российской службе, и др.
По мнению ряда исследователей, нельзя любые названия наделять этническим статусом, к тому же трудно различать этнонимы и социононимы, названия групп по религии, хозяйственным занятиям, ландшафту и пр. Географический фактор у многих народов играл большую роль в начальной самоидентификации (вспомним "полян", "древлян", примеры традиционных обществ).
Такие наименования называют предэтнонимами, поскольку зачастую они менялись с изменением мест обитания. О проявлении этничности, возникновении этнонима можно говорить тогда, когда и при переселениях, социо-культурных изменениях название остается тем же, что мы и имеем в случае с гребенцами. В их этнониме отразилось место исхода, проживания. Но и на плоскости они остались "горцами", и в дальнейшем этническое самосознание вместе с особенностями материальной и духовной культуры передавалось каждому новому поколению в ходе воспитания и социализации.
Самосознание гребенцов, как и других этнических общностей, прошло несколько стадий от выделения-противопоставления "мы-они" к осознанию своей этнической принадлежности, общих интересов, ценностей. По мнению С.А.Головановой, не случайно этноним "гребенские" (1613 г.) появляется в документах позднее "терских" (1563 г.). Он относится к периоду активного освоения гребенцами Притеречья (ХVII век), когда в процессе взаимодействия с другими этническими группами, в том числе и казачьими, у них закрепляется убежденность в собственной историко-культурной самобытности (6, с.28-29).
Форум ирование этнического самосознания казаков происходило в "вольный" период и облегчалось удалением от "метрополии" и наличием неславянского нехристианского окружения. Язык, вера, как отмечали многие исследователи, а также ХКТ помогли гребенцам не ассимилироваться, устоять в иноэтничной среде.
А сейчас мы рассмотрим пример яицких казаков. Как-никак тут проглядывается территориальный трайбализм. Оказаченные самарские, тамбовские крестьяне, волгцы, и вологжане стали проявлять войсковую идентичность и считать себя полноценным народом, отделяя себя и от русских, и от Руси.
Яицкий казак Ефим Павлов, отбывавший 30 лет на каторге в Сибири с выдранными ноздрями, с клеймами на лбу и щеках за то, что принимал участие в бунте Уральского Войска в 1804 году против введения положения о срочной службе, по возвращении с каторги говорил в назидание потомству:
«Пострадайте за веру, а докажите начальству, что вы не ясачные татары, не пахатные солдаты, a вольные люди, славные Яицкие казаки. Нам хотели обрить бороды, записать в легион, хотели нас сделать солдатами, да не могли: наша взяла; стойте же и вы: всех не перестреляют, всех не переказнят, сделают, и по нашему»
Постновгородские общины
1. Формироваться стали в период 16 века, как защита своих интересов от московских претензий.
2. В основе причиной формирования стал территориальный принцип, очерченный по типу речной системы или близких деревень.
3. Противопоставление шло к переселенцам с низовских земель, особенно частыми были конфликты с московской администрацией и служилыми группами, отправляющими ей в разные уголки Севера. Единственным исключением включения инородцев видел только в упоминании о своей общине, где черкасы, дети боярские, стрельцы Северщины, частью с того ж Новгорода, Пскова сыграли в формировании гогар в конце 17 века и тоже из-за общего конфликта с монастырско-государственной администрацией.
> Кроме того, в поморской родословной традиции четко выделялись «новгородские» и «московские» (владимиро-суздальские) рода. Во время традиционного поморского пиршества – «братчины» — «москва» не могла сесть за стол выше «пинеги» или «мезени» и т.п.
> Административно Кокшеньга вместе с Вагой и с городом Тотьмой долгое время составляли одно целое, причем жители собственно Кокшеньги, кокшары, считались, по словам Едемского, потомками новгородцев и противопоставляли себя «сухонскому народу». Долина Сухоны продолжала заселяться выходцами из центральных областей и в XVI, и в XVII веках.
> И вотъ "земля" одной волости и "служилое сословiе" другой отразились, казалось мне, и въ былинахъ обѣихъ волостей. Усть-цылемъ поетъ старину увѣренный, что все, что въ ней изложено, было. Но, потомокъ новгородцевъ, — онъ не отличаеть одного царя отъ другого, а въ сущности не ясно представляеть себѣ эту власть. Идеалы его въ былинахъ не государственные и политическіе, а чисто нравственные ... Совсѣмъ не то пустозеръ. Онъ твердо знаетъ, что значить царь, и не спутаетъ его ни съ кѣмъ.
> Въ общинно-областныхъ челобитныхъ своихъ, областныя общины единогласно изображали въ самыхъ мрачныхъ чертахъ царскихъ намѣстниковъ, волостелей и тіуновъ, высказали противъ нихъ свою оппозицію, доходившую до безпощаднаго убійства ихъ, и просили у царя права «отставить наместниковъ, волостелей и тіуновъ и на мѣсто ихъ выбрать самимъ изъ своихъ посадскихъ и волостныхъ лучшихъ людей старостъ и головъ, кого они межъ себя излюбятъ и выберуть». Царь Иванъ Грозный безпрекословно уступалъ такое право самоуправленія областнымъ общинамъ.
>Къ этому мѣстному населенію, съ дѣтства воспитанному въ обычаяхъ войны и грабительства, мало по малу стали все обильнѣе притекать разные безпокойные элементы <Московской Руси>, тѣснимые все сильнѣе утверждавшеюся правительственною властью, особенно послѣ крутыхъ мѣръ Бориса Годунова.
> В Вятские Поляны стали прибывать беглые крепостные крестьяне из Новгорода и Пскова, которые искали свободы и лучшей доли.
> Пришлые люди построили дворы, а у них живут беглые стрельцы, солдаты и служилые люди.
> К февралю 1675 года группа разрослась за счёт беглых крестьян, солдат и стрельцов. Повстанцы учинили «бунт и мятеж великий», переправились через Вою и захватили Кырчаны, посадили в острог всех монастырских сторонников и стали править вотчиной сами, «всякие дела судили и росправу чинили, как им угодно».
> ... жестокие преследования со стороны полицейских властей за старый религиозный обряд. Среди северных дремучих лесов переселенцы и беглые чувствовали себя вольными людьми и, конечно, среди них не могло воспитаться сознательное уважение к постылой правительственной власти. Бежавшие от недостатка земли, попавшей в руки помещиков, бежавшие от крепостной неволи и от полицейского произвола, крестьяне относились враждебно к правительству, к помещикам, к чиновникам, к полиции и ко всякому начальству.
>Надо не упускать изъ виду еще слѣдующее обстоятельство. Часть Тотемского уѣзда, называемой Кокшенгой, заселена выселенными сюда нѣкогда новгородцами. Такiе же новгородцы составляютъ значительный проценть въ населенiи Устюгскаго и Сольвычегодскаго уѣздовъ. Эти люди рѣзко выдаются своимъ характеромъ и нравственными качествами.
> Следует заметить, что манера письма Прокопия Чирина более всего тяготеет именно к устюжским письмам, хотя он и называет себя в подписи к иконам "новгородцем". Но новгородцами себя именовали и многие устюжане в память о своем происхождении из Новгорода.
Брюсова В. Г., Русская живопись 17 века, 1984.
> Память о своих предках удивительным образом сохранялась в веках. По данным Д. К. Зеленина «многие задвинские жители по Сольвычегодскому и Яренскому уездам до сих пор с гордостью называют себя новгородцами».
Архив Академии Наук (г. Санкт-Петербург), фонд Д. К. Зеленина, ф. 849, оп.1, ед.хр.268
Сибиряки — челдоны, кержаки и иные
Основоположник русской школы геологической картографии Георг фон Гельмерсен: «Обитатели Барабы (степь Тобольской губернии) – прекрасная сильная раса …> < отчасти потомки ссыльных, показывают чувство собственного достоинства и сознания силы. Они нас с первого же раза убедили в справедливости мнения, что сибиряки Европейскую Россию и русских принимают за чужеземщину или иностранцев> … <Если сибиряк русскому, который посещает его гостеприимный дом, говорит дружелюбно «милостивый государь, вы российский», то этим он не хочет сказать, что вы земляк, а, напротив, хочет этим обозначить противоположность себе как сибиряку».
Щепетильная тема для меня, т.к я выходец из этой общины.
Не знаю, стоит ли отделять их от «постновгородских» общин, однако челдоны территориально от них обособлены, но сходство всё равно проглядывалось и нас сравнивали:
> Сарапульцы, особенно сивинцы, — это, в сущности, сибиряки. Народ умный, с сознанием собственного достоинства, чистоплотный. Почтительности к интеллигентам и к начальству здесь еще меньше, чем у яранцев. «Народ сутяга», выражаются о сарапульцах местные сельские интеллигенты, в частности представители духовенства, очень, недовольные здешними крестьянами, особенно после смирных вятчан.
1. Формироваться стали в период 16-18 веков во время заселения и освоения Западной Сибири
2. В основе причиной формирования стал также территориальный принцип, очерченный по типу речной системы или близких деревень.
3. Противопоставление шло к татарам, переселенцам с Юга России и Украины, также были нередки конфликты с городской/сельской администрацией, в частности на религиозной почве.
4. Инородцы чаще всего отвергались, однако любили и принимали выходцев с Севера (в частности Поморья), Урала и других уголков Сибири. Если инородец (новосёл) был из «рукастого народишшко», то он мог влиться в чалдонскую общину> П. А. Словцова, давшего в своем «Историческом обозрении Сибири» картину быта и некоторые наблюдения над языком за все время до проведения Московского тракта (1765 г.) и за несколько лет после проведения его: «Сибирский говор есть говор устюжский, подражатель новгородского. Сибирь обыскана, добыта, населена, обстроена, образована все устюжанами и их собратией, говорившею тем же наречием. Устюжане дали нам земледельцев, ямщиков, посадских, соорудили нам храмы и колокольни, завели ярмарки…».
> ... сибиряки — потомки древнихъ Новгородцевъ, съ Волхова, Двины, Вычегды, Юга, Сухони, изъ поморскихъ городовъ и изъ Устюга, толпами выселившихся, или бѣжавшихъ въ Сибирь, послѣ разгрома Новгорода Ioанномъ Грознымъ и въ смуты междуцарствій, а изъ краевъ примосковскихъ, после укрѣпленія крестьянъ за помѣщиками. Но во всей этой массѣ, изъ которой выработался народъ сибирскій, преимущество осталось за выходцами съ сѣвера, т. е., изъ древней Новгородской области и поморскихъ ея пятинъ. Языкъ новгородско-устюжскій сохранился и донынѣ въ его, отъ Тюмени до Амура и Якутска.
Завалюшинъ И. И., Описанiе Западной Сибири,1862.
> «Заимствуя от предков своих — сольвычегодцев, устюжан, вологодцев, вятчан и новгородцев — дух похвальной деятельности, коренное племя жителей Тюменского округа — самое бойкое, расторопное, умное, понятливое, оборотливое и промышленное в целой Сибири. Это сибирские владимирцы и ярославцы».
Города Западной Сибири очерки историко-экономической географии (XVII-первая половина XIX вв.)
>Жители сел Тобольской губернии, особенно тех, что стояли вдоль Сибирского тракта, жили зажиточно. Дома рубили крепкие, основательные, многие – в два этажа.
Жизнь за царя. Григорий Распутин и Августейшая Семья
>Крестьяне Иркутские много отличны от жителей Тобольской губернии; ибо сии последние давно поселены и суть то, что в Сибири называют старожилами, кои все зажиточны. В Иркутской же губернии селят беспрестанно вновь, даже из ссыльных.
Давыдов Гавриил Иванович
>В течение всего 18 в. крестьяне Тобольской губернии выступали против феодального духовенства. В 1760—1764 гг. волнения охватили все вотчины Тобольского архиерейского дома и монастырей
>Некоторые крестьяне необычайно грубо выражали свое отношениек нерадивому царю. ... О том же говорил и 43-летний крестьянин Тобольской губернии: «У нашего ГОСУДАРЯ управа хужебабы, чтобы ЕМУ первая пуля в лоб» 497 .
>Избы крестьян южных уездов Тобольской губернии поражали меня своим простором по сравнению стесными курными избами крестьян черноземных великорусских губерний:
>Соотночасть из вела патриархальное , шение различных социальных групп в полунатуральное хозяйство , большині- крестьянстве юга Тобольской губернии ство же имело товарное производство показано в табл . 15 . и применяло наемный труд .
>"Крестьяне Сибирские, особенно Тобольской губернии, вообще очень зажиточны, честны и гостеприимны, они даже более просвещены, нежели Российские"
>"Наибольшее количество земли было у крестьян Тобольской губернии – вдвое больше , чем в любой другой . В остальных губерниях количество земли у государственных крестьян было почти одинаковым"
>"Мало того, даже многие старожилы, и притом очень зажиточные, охотно выселяются из самых плодородных местностей названных ... Выселение старожилов из Тобольской губернии подрывает в глазах переселенцев репутацию даже ее лучших округов, ... "
>"коренные сибиряки : потомки предприимчивых выходцев с севера древней Руси , под влиянием новых естественно — исторических условий создавшие особый , специфический тип сибиряка"
>"Эти жители – потомки Новгородских гордых славян . Мы сегодня видели одного из тех , кто прошел через природные , суровые вьюг и естественного отбора"
>"Потомки землепроходцев , « сибиряки » , как они сами себя называли , горделиво отделяясь от новопришлых , « расейских » , строились как Положено"
>"Сибиряки , если говорить в привычных нам терминах , более материалисты , чем идеалисты . .."
>"Сибиряк был всегда глубоко демократичен и не очень вернопoддан , замечал по этому поводу С.Я. Елпатьевский ."
>Стал бы он партизанить против Колчака , теперь уже не безвестного лейтенанта , а Верховного правителя единой и неделимой России ? » Уж очень они похожи — поморы и сибиряки дети одинаково суровой и беспощадной стихии . "
>"... что сибиряки биологически, так сказать, унаследовали революционную энергию — это ведь потомки бунтарей — стрельцов, крепостных крестьян, бунтовавших против помещиков, 'и, наконец, потомки вольнолюбивых республиканцев-новгородцев»."
>"Сибиряк ўже , менее сложен , чем русский , но он цельнее , структурнее , в нем мало русской тоски , русской мечты , русского ... Сыновья людей , преступивших русский закон , потомки беглых людей , бежавших от барина , от чиновника ... «
>Крестьяне Иркутские много отличны от жителей Тобольской губернии; ибо сии последние давно поселены и суть то, что в Сибири называют старожилами, кои все зажиточны. В Иркутской же губернии селят беспрестанно вновь, даже из ссыльных.
Давыдов Гавриил Иванович
Что-ж, исходя из вышесказанного видно, что нашим пращурам трайбализм был не чужд. Но что делать нам, сейчас, в век постмодерна, когда не то, что племена, нации утрачивают свои очертания и сливаются в одно безродное месиво?
Здесь уместно привести статью «Диссимиляция и трайбализм: приглашение к дискуссии», которая была выложена тут.
Современное язычество перманентно находится в поиске путей и стратегий своего существования и развития в сторону роста и аутентичности. Один из известных вариантов, который всегда присутствует как некоторая «идеалистическая модель» для язычества, заключается в создании закрытых и/или дистанцированных общин. Но его концептуальные стороны редко становятся предметом публичной дискуссии.
Буквально пару лет назад в современном русском язычестве (и славянском, и германо-скандинавском в том числе) был четкий тренд на легализацию, создание религиозных групп с последующим уведомлением Минюста о регистрации и планах по преобразованию уже в религиозные группы. Сейчас маятник качнулся в обратную сторону и все больше разговоров идет об идеях трайбализма, которые не так широко известны в России.
В рамках нашего круглого стола мы решили обсудить такие темы, как языческий трайбализм и тесно связанная с ним идея диссимиляции. В дискуссии участвуют Евгений Нечкасов (философ, автор книг о языческом традиционализме), Илья Стратонов (родновер, редактор ФТР), Эйнар (Trewa Swartamariz), Valdr (поэт, участник альманаха Warha), Креслав Томский (автор блога «За печкой»), Свен (астаз «Великая Готия»).
Вкратце напомним, о чем идет речь.
Хотя идеи и практики, которые лежат в основании трайбализма, известны издревле, сама эта концепция и используемый термин оформились относительно недавно, как следствие и альтернатива культурно-политического спора внутри североамериканского асатру. Во второй половине XX века внутри асатру оформилось течение «универсализма», которое отрицает этнокультурный фактор в язычестве и является инклюзивным, то есть открытым для всех желающих. Ожесточенный спор с ними до сих пор ведут представители этноцентризма (фолкиш, folkish), которые настаивают на важности этнокультурного соответствия адепта и традиции, в русле общеизвестной связи «народ и его родная вера». И универсалисты, и этноцентристы замахиваются на глобальное решение вопроса, на то, что их парадигмы в некотором смысле «универсальны» для всех язычников на земле.
Трайбализм возникает как альтернатива этому спору. В его рамках утверждается, что в центре стоит сам трайб (tribe — племя, либо kindred — община, род), его ценности и благосостояние превалируют над всем остальным. Трайб может сам устанавливать пропорции универсализма и этноцентризма, а также любые дополнительные критерии для желающих вступить в общину, вплоть до обязательного вступления в брак (родовой трайб, клан, широкий род). Наконец, трайбализм не претендует на глобальность своего подхода, — на универсальность решений, принятых в одном трайбе, для всех язычников, — и отдает ключевые решения на откуп местным общинам и родам. Но, так или иначе, трайбализм как метод доступен многим.
Диссимиляция — это процесс, когда одна группа (религиозная община, этническое меньшинство либо субэтнос) сознательно выстраивает систему отличий и свою идентичность на дистанции, либо противопоставлении окружающему большинству, соседям, «Системе», статусу-кво. Успешная и продолжительная в поколениях диссимиляция запускает уже естественные процессы развития диаспоры и (суб)этногенеза.
Для современного язычества в России, которое, с момента своего появления, по преимуществу стремится встроиться в общество, культуру и государство на правах полноценной конфессии, трайбализм и диссимиляция может представляться как противоположный вектор развития «языческой диаспоры» (Р. Шиженский).
Эйнар:
Как у любого социального устройства у трайбализма есть свои выгодные стороны и минусы. Вектор развития трайба, условно направлен внутрь формации, соответственно это должно укреплять структуру повышением качеств каждого представителя племени. Это несомненно играет в пользу трайбализма, но исходя из данной особенности, трайб может быть достаточно слаб на внешних позициях, виду герметичности и в определенной степени проявляемой агрессии в направлении внешней стороны круга. Племя в контексте трайбализма, не теряя герметичности внутреннего содержания, должно вести внешнюю политику наряду с внутренней; отгораживаться от всего мира значит смириться с поражением и довольствоваться малым. Нам же нужен весь мир! В рамках акта творения можно рассмотреть внешнюю часть круга, как дикую материю, над которой нужно произвести действия для одухотворения материала и уже в новом качестве вбирания во внутрь круга- племени. Так племя будет прирастать не только качеством, но и количеством.
Свен:
Под трайбализмом мной понимается абсолютно закономерное формирование культурных, социальных, поведенческих (их много, вплоть до речевых) маркеров «свой — чужой». Этот процесс является следующим неизбежным этапом в триаде «община — широкий круг своих — диаспора»
Переход от друзей к семье, замещение эфемерных школьных/вузовских/офисных знакомств клановой формой взаимодействия с соратниками по общине и финальная замена самого понятия «соратник» на «соплеменника», чьи интересы учитываются в первую очередь по сравнению с другими людьми, пусть даже единоверцами, является целью язычества и язычников и окончательным решением вопроса офисно-квартирной атомарности.
Нечкасов:
Несмотря на то, что трайбализм предлагает каждой общине самостоятельно решать вопросы универсальности/этничности, на практике многие западные трайбы тяготеют к правым позициям. Сама же по себе позиция жить на дистанции от окружающего мира, в виде законченной диссимиляции, вполне укладывается с интеллектуальными выводами традиционализма. Если последний понимать не как политический консерватизм и желание «спасти всех белых», а как метафизическое и мистическое стремление к аутентичности.
Кстати, в недавней истории русского родноверия можно уверенно припомнить и опыт отшельничества Доброслава, и другие, успешные или нет, попытки язычников покинуть города и суету вокруг темы «как нам обустроить Родную Веру».
Кажется вполне логичным, что если Государство на всех уровнях старается декларировать язычество как что-то, мягко говоря «плохое», то ни один язычник в здравом уме не назовет себя патриотом такого Государства. Желание жить без контактов с мытарями и князьями тоже имеет свои корни в русской культуре, как одна из граней дикой русской вольницы. Иметь представительства в городах вполне себе допустимо, чтобы черпать из них ресурсы, которые будут направляться на траты внутри круга своих, на свою землю, хозяйство и далее циркулировать внутри языческой диаспоры.
Как минус: трайбализм де-факто подрывает солидарность единоверцев в рамках одной традиции, если понимать её максимально широко в пределах этноцентризма. Свой — это общинник, идейный соратник и исповедник конкретного культа, а не любой европеец с Мьёлльниром на шее. Наличие общих символов не конвертируется в моментальную готовность помогать незнакомцам.
Эйнар:
Если мы называем себя традиционалистами, если мы радеем за традиционные ценности, мы должны понимать, что в этом мире диссимиляция человека — процесс необходимый и не обратимый в виду того, что Модерн и Постмодерн нанесли глобальный урон сознанию, культуре и духовности человека. Мы можем восхищаться отдельными эпохами, личностями, вождями и культурами посттрадиционного периода, романтизируя какой-либо период. Но мы должны осознавать и то, к чему нас это привело и с чем мы остались на сегодняшний день. Мы живем внутри последствий упадка. Можно сказать и так: нужно откатить настройки до заводских и начать все заново. А учитывая цикличность эсхатологии, изложенную в мифах, при обрушении на мир природного катаклизма, мы вернемся к тому с чего мы начинали. Поэтому диссимиляция — закон космический, который входит в Первоосновы, а это значит, что сами Боги приложат к этому руки.
Стратонов:
Диссимиляция на уровне субэтноса безусловно нужна. Во-первых, у больших народов вроде русских (можно привести полно других примеров) единство проявляется в основном на уровне декларации, а не дел, поэтому обычный русский человек как правило предоставлен сам себе, в лучшем случае за ним стоит семья или родня (можно сказать, что он «атомизирован»).
Схожее положение вещей можно пронаблюдать на примере древних суперэтносов, — тех же славян или германцев, — которые осознавали свое единство, что не мешало им воевать между собой племя на племя или образовывать союзы с чуждыми народами против своих сородичей (например, союз полабов-ободритов с немцами против полабов-лютичей). Можно сказать, что единство в делах проявлялось максимум на уровне племени, а древнему племени как раз можно сопоставить современный субэтнос. Субэтнос количественно меньше этноса, из-за этого удельная «ценность» своих как бы становится выше, просто в силу их малочисленности и наличия «чужого» окружения. Благодаря этому становится возможной диаспоризация, которая существенно улучшает жизнь людей, за счет их сплоченности, готовности предоставить приоритетные по отношению к «чужим» условия и помочь реальными делами.
Креслав:
В первую очередь хочется отметить, что сам я являюсь давним сторонником идеи построения закрытых общин-кланов, с направленностью на плотное взаимодействие внутри этого круга в различных сферах.
На мой взгляд, крайне распространенная идея всеобщего объединения язычников с выстраиванием некоего теологического базиса и унификацией обрядности так и не принесла никаких существенных результатов в силу своей утопичности, да и ненужности. Ни о какой централизации в язычестве не может идти речи, а все попытки, которые мы имели возможность наблюдать в славянском язычестве, закономерно остались на уровне идеи. Причин тут множество, но выделить можно две ключевые:
1) Нет единого, устраивающего всех, теологичесского фундамента, что ни в коем случае невозможно отнести к минусам. Язычество крайне пластично и разнообразие школ и течений, которые в данный момент находятся в стадии становления стоит воспринимать именно как положительный фактор. По сути, этого единства никогда и не было, сколь далекую историческую перспективу мы бы не взялись рассматривать.
2) Для создания устойчивой общности недостаточно только совместной ритуальной практики. Сплоченный круг единомышленников формируется благодаря выстраиванию крепких горизонтальных связей, общей деятельности на благо общины и входящих в нее участников, а это возможно только при постоянном личном взаимодействии, никакие огромные объединения малознакомых людей этого сделать не позволяют.
Как выше уже говорили участники беседы, ключевым является построение системы «свой-чужой», где приоритет всегда отдается «внутреннему кругу». Подобные закрытые общины вполне способны решить вышеуказанные проблемы в силу своей малочисленности и единства. Причем, ничто не мешает наводить мосты и взаимодействовать с иными, дружественными группами, без претензии на то, чтобы навязывать им свои порядки.
Valdr:
Очевидно, что племя не может существовать в мегаполисе, ведь мегаполис создан для уничтожения таких структур. Нужно понимать, это плавильный котёл, который мы способны использовать в своих целях; но, если поддаться его электрическому сиянию, мы просто-напросто уже можем не увидеть подлинно горящих в ночном небе глаз Тьяцци. В этом случае мегаполис, как необходимая площадка и инструмент для рекрутинга и приёма новых соплеменников достаточно удобен, но как мы знаем — нет ничего постояннее временного.
В этом случае, можно предложить следующее решение. В скором времени после решения встать на путь трайбализма необходимо отчётливо очертить оптимальное и минимальное количество семей для становления общего дела на земле, найти подходящее место, можно не далеко от мегаполиса, для возможного использования этой площадки в реализации бизнес идей. Необходимо понимать, что при малом количестве людей необходимо пополнять свои ряды, до обозначенной вами уже полной комплектации. В этом может помочь решение оставить одну из семей для привлечения в племя, тем самым каждый новый член может проходить своеобразную проверку верности в деле. При рекрутинге двоих, такой соплеменник получает право переезда на землю и возможность заниматься с вами общим делом.
Что касается внешних примеров такой организации. К большому сожалению, в языческом пространстве таких историй мне знакомо совсем мало, и они крайне скрытны. Но отличным источником подобного уклада жизни могут послужить русские старообрядцы, а также анабаптисты амиши или миннониты. И те, и другие, несмотря на переселение в Южную и Северную Америку соответственно, не потеряли свой язык, обычай, внешний облик, понимание единого происхождения, памяти о нём и даже некоторые элементы одежды.
Креслав:
Позволю себе не совсем согласиться с мнением, которое озвучил Valdr. Закрытая община вполне может существовать и в условиях города, хотя это и ощутимо сложнее. Но если удастся выстроить общее дело, позволяющее финансово обеспечивать интересы соратников и при этом направлять ресурсы на общинные и религиозные нужды, — то этот вариант вполне может иметь место. Однако, в условиях компактного поселения на земле, это реализовать, вероятно, несколько проще.
Что бесспорно, так это сам факт выделения малых групп из атомизированного социума, очерчивание границ по отношению к нему и установление внутреннего порядка. Будущее язычества не в союзах, но в сплоченных кланах, крепко стоящих на ногах.
Свен:
Одним из результатов «поворота к трайбу» может быть и решение политического вопроса: соплеменников связывают узы более тесные, нежели однопартийцев. Политические векторы являются скорее разобщающими в своих мелочах, нежели объединяющими (особенно если речь идёт о современном десакрализованном обществе), и если заменить стремление к партии на стремление к диаспоре, то мы получим вполне рабочую формулу строительства большой семьи, регулируемой уже не партийной программой, а внутренним неписанным укладом, естественным для её членов. Группам пассионариев следует тратить свои силы и время не столько на теоретизирование относительного того, что произойдёт после призрачного «прихода к власти», а на выстраивание прочных взаимоотношений между семьями, внутри общин, объединений, кланов и так далее. В стратегической перспективе это даст гораздо большие плоды, так как веру, традиции и идеи отцов наследуют их дети: таким образом, круг неизбежно замкнётся вновь.
Valdr:
Всё же позволю себе небольшое замечание. «Система ценностей» — это достаточно молодая либеральная концепция. У наших предков не было ценностных категорий подобного рода. Посему сама универсализирующая формулировка «традиционные ценности» имеет весьма незаметный, но при этом очень тяжёлый модерновый груз, который достаточно робко создаёт в нас ассоциативный ряд с не менее модерновым концептом «утерянной» Примордиальной Традиции. «Традиционные ценности» являют собой особую форму соединения всех этических установок в рамках некоего исторического отрезка, при котором смешиваются диаметрально противоположные модусы разных сословий, не говоря уже про народы глобально.
В этом смысле мы, как языческие традиционалисты выступаем не с позиций абстрактных ценностных категорийных систем, а с позиции восстановления Долга, над Желанием. Ведь именно следование «желанию» и его «исполнение» лежит в основе идеи Брэйтуэйта и Рокича, которые переформулировали концепт «ценностей» в психологии.
Так же, отчётливым примером выбора практически отшельнического пути, можно назвать образ жизни Свенбьёрна Бейнтейнссона. Который родился и умер в слабо заселённом восточном регионе Исландии и всю жизнь занимался традиционным для германцев скотоводством и поэзией.
Эйнар:
Мне вообще трудно поддается пониманию позитивисткое мышление среди язычников сегодня. Мы пережили около 2000 лет в чуждом для нас паттерне христианства, затем наступила эпоха тотального атеизма. В настоящий момент мир пребывает в мутированной парадигме мировоззрения-ублюдка, этаком постмодернистском коктейле бессознательного мешают священное с развратом, мешают культуры различных этносов и рас, гендерное, сословное и т. д. Сознание человека сегодня беспросветная помойка, которую необходимо отмыть, отчистить, а если будет необходимо — выжечь. Аскр-Человек сгнил, ветки обглоданы Оленями, корни изъедены Змеями и спасет его только Огенный Меч Сурта, который положит конец отжившему прелому и даст начало чистому. Те же кто хочет перейти в новое начало в роли Лив и Литрасив, должны пройти ритуал под названием диссимиляция.
