Исследователи спустя тысячелетие разглядели отблеск пламени погребального костра. Как «Весть» уже сообщала (в номере от 24 июня), в Боровском районе близ деревни Рыжково вела работы археологическая экспедиция. Предметом изучения стал древний курган. Когда статья «Кто вы, древний предок?» вышла в свет, работы были еще в самом разгаре и мы обещали, что обязательно познакомим читателей с их результатами. Раскопки завершены, пришло время сказать несколько слов о том, какие сведения об истории края извлекли ученые из-под спуда курганной насыпи.
Руководителя экспедиции — директора музея-квартиры К.Э. Циолковского в Боровске Виталия Бубликова расспросить не удалось — он сейчас на раскопках в Калининграде. Поэтому мы обратились к кандидату исторических наук, заведующему отделом археологии областного краеведческого музея Олегу Прошкину и получили от него исчерпывающую информацию.
Напомним, что объектом исследования стал самый «проблемный» из трех курганов, расположенных на окраине действующего сельского кладбища в живописной пойме Протвы. Часть его насыпи была уничтожена современными захоронениями, поэтому, чтобы окончательно не потерять ценнейший археологический памятник, его пришлось раскопать. Кстати, по сведениям краеведов, раньше курганов под Рыжковом было больше. Часть из них просто-напросто распахали. Недаром местные жители находили на пашне человеческие кости. Рассказы об этих находках и породили первую версию о временной принадлежности захоронений — археологи предполагали, что курганы относятся к древнерусскому времени, где-то к XI-XII вв., когда в погребальном обряде бытовало трупоположение. Однако раскопки дали совершенно другие результаты.
В кургане было обнаружено деревянное погребальное сооружение — так называемая домовина, «домик мертвых». Сохранились все четыре его стенки, сложенные из обожженных бревен. На деревянном дне домовины нашли три скопления подвергшихся воздействию огня костей. Причем в одном скоплении кости точно человеческие — фрагменты черепа, зубы. В домовине были найдены черепки глиняной посуды и две оплавленные стеклянные бусины. Эти находки позволили датировать захоронение IX-X вв.
Теперь попробуем на основании информации, полученной в ходе раскопок, восстановить, так сказать, исторический эпизод похорон нашего древнего предка. Родичи сложили большой погребальный костер, на котором сожгли покойного вместе с одеждой, украшениями, возможно, каким-то инвентарем и принесенными в жертву животными. Потом из недогоревших бревен костра в стороне сложили домовину и поместили в нее еще горячие остатки сожжения — пепел, кости, песок (такой тип захоронения называют трупосожжением на стороне). Вокруг домовины начали копать круговой ровик, земля из которого и стала основой курганной насыпи. Одновременно с насыпкой кургана правили тризну — поминали покойного (в насыпи были найдены фрагменты лепной посуды, одновременные найденным в домовине, — бой горшков, скорее всего, и был результатом тризны). Похороны не затянулись надолго, о чем свидетельствует красный цвет песка в погребальном сооружении: песок был еще горячим, когда его перенесли от погребального костра, положили вместе с прахом в домовину и сразу же засыпали землей из ровика:
...На противоположном рыжковскому курганному могильнику берегу Протвы расположена деревня Беницы. Первые летописные сведения об этом поселении содержатся в грамоте смоленского князя Ростислава и относятся аж к 1136 году! В документе говорится, что жители Бениц платили две гривны налога смоленскому епископу — по тем временам деньги немалые. В эпоху Древней Руси да и столетиями позже Беницы были большим торгово-ремесленным селом. Это подтвердили проведенные там в 60-х годах прошлого века раскопки. Они же позволили ученым с уверенностью утверждать, что поселение на месте Бениц существовало еще в IX-X веках. А значит, не исключено, что курганный могильник близ Рыжкова был одним из мест захоронения жителей Бениц.
IX-X века — время, когда территорию Верхнего Поочья осваивало славянское население. Носители роменской археологической культуры — ранние вятичи — соседствовали здесь с кривичами. Протва стала контактной зоной этих племенных союзов. Кривичские, так называемые «длинные», курганы в бассейне Протвы известны ученым. Трупосожжения же, помещенные в домовину, аналогичные рыжковскому, встречаются у вятичей Верхней Оки, Верхнего Дона, у радимичей на Припяти. А вот на Протве (да не только на Протве, а и вообще в нашей области) курган с таким типом погребения изучен впервые! Возможно, рыжковский курган красноречиво свидетельствует о симбиозе двух племенных союзов — вятичей и кривичей.
Однако не стоит делать преждевременных выводов о родо-племенной принадлежности покойного. В домовине, помимо прочего, были обнаружены каменные кладки, одна из них — круговая, по форме напоминающая очаг. Этот элемент вообще не характерен для захоронений славян. А вот у более северных народов — «сплошь и рядом»:
Раскопки завершены, но процесс исследования еще в самом разгаре. До полностью научно обоснованных выводов еще далеко. Необходимо, во-первых, провести радиоуглеродный анализ древесного угля из бревен, составлявших домовину, — он даст более или менее точную датировку. Во-вторых, надо тщательно изучить остатки костей, чтобы определить пол и возраст покойного, если очень повезет — то и причину смерти; узнать, все ли кости принадлежат человеку, если нет — то каким жертвенным животным. В-третьих, ученые будут работать с керамикой: фрагменты глиняной посуды порой являются для знающего человека наиболее ценным источником информации.
Ну и в-четвертых и самое главное — надо продолжать раскопки курганного могильника — исследовать оставшиеся два кургана и близлежащую территорию. Ведь курганы, как выяснилось в ходе работ, расположены на месте поселения, которое существовало в еще более ранние времена.
Итак, начало положено, первые результаты дают основания надеяться если не на сенсацию, то уж точно на прочтение новой страницы в истории Калужского края. Будем вместе с археологами с нетерпением ждать следующего полевого сезона.
Кстати
Пользуясь случаем (а случай застать археолога в Калуге в разгар полевого сезона представляется крайне редко), мы поинтересовались у Олега Прошкина, как сегодня идет археологическое изучение территории области.
В этом году помимо рыжковского кургана раскопки велись еще на ряде объектов. Были проведены широкие разведки, необходимость которых обусловила хозяйственная деятельность — строительство газопроводов, дорог, карьероразработки. В ходе разведок открыты доселе неизведанные памятники (например, в селе Кумовское Бабынинского района культурный слой содержит находки эпох мезолита (среднекаменный век), раннего железного века, позднего средневековья). Велось археологическое наблюдение за строительными работами в Калуге (район Крестовского монастыря, сквер им.Карпова).
Изучение исторической части областного центра — вообще-то вопрос больной. При всей широте его перспектив — ведь сохранившийся здесь культурный слой содержит ценнейшие следы материальной культуры начиная аж с эпохи камня — лет через 10-15 мы можем безвозвратно потерять город как памятник археологии. Виной тому, по мнению Олега Прошкина, интенсивное строительство. Причем не только в исторической части: город растет, вбирая в себя археологические памятники, ранее находившиеся в сельской местности.
Что же мы можем потерять? Да всю историю города до 1371 года — даты первого о нем упоминания — и последующую, которая слабо подкреплена письменными свидетельствами. А изучены те времена ох как слабо. Заметьте, по сей день нет ни одного научного труда по истории города, который охватывал бы все ее периоды.
Еще раз подчеркнем — древнейшая история Калуги сохранилась только в земле. Чтобы она не канула в Лету, необходимо проводить археологические исследования перед началом строительных работ, пусть даже в ходе строительства, в самом крайнем случае вести на стройке научные наблюдения. Тем более что все это предписано застройщикам законодательством. Только вот законодательство в этой сфере у нас мало кто чтит. Заказчики-застройщики за редким исключением не хотят оплачивать работы исследователей и жертвовать темпами.
Если и дальше на деяния таких застройщиков городские власти будут смотреть сквозь пальцы, самые пессимистические прогнозы Олега Прошкина могут вскоре оправдаться.
После этого как-то даже язык не поворачивается говорить о необходимости создания и претворения в жизнь концепции комплексного археологического изучения Калуги — спасти бы для науки хоть что-нибудь! Впрочем, сохранение исторического наследия города — тема отдельного разговора, и мы к ней обязательно вернемся.
