Культовые места славян можно локализовать на основе исходных сообщений, однако в большинстве случаев ученые располагают лишь поздними легендами, редко относящимися к реальному прошлому. Гораздо большее значение имеют археологические исследования, позволяющие находить следы храмов или других культовых сооружений.
Славяне считали священными места, отвечающие соответствующим природным условиям-чаще всего это была гора со старым деревом на вершине. Близость воды в виде источника, колодца или ручья также имела значение. Почитание было также окружено священными валунами, часто выполняющими роль жертвенных алтарей. Александр Гейштор обратил внимание на стремление к такому преобразованию местности, чтобы она образовалась в магический круг, предназначенный для контакта с божеством.1
Бесконечные дискуссии ученых вызывает вопрос о существовании славянских храмов или других сооружений культового назначения. Есть много источников упоминаний, описывающих храмы, расположенные на Полабе. Согласно сообщениям, эти здания были деревянными конструкциями, скорее всего, четырехугольными и крытыми. Они представляли собой область, выделенную для священной сферы-доступ к ней имели только назначенные священники. В источниках и литературе их обычно называют Касин. Эти объекты находят свое свидетельство в археологии-примером могут служить остатки храма, расположенного рядом с городищем, датируемым VII-VIII веками в Фельдберге под Нойштрелицем 2, иначе ситуация на остальных территориях, занятых славянскими народами. Современные источники, описывающие славянские храмы на Руси, практически отсутствуют, а в случае польский или болгарский-совершенно отсутствуют. Также археология не показала существования крытых храмов-было найдено лишь несколько спорных построек. На Руси эти так называемые храмы чаще всего были не крытыми зданиями, а огороженными культовыми местами, оборудованными статуями 3
В науке сталкиваются два основных направления. Согласно первому, представленному в настоящее время главным образом Станиславом Урбанчиком, славяне поклонялись своим божествам дома и в природе, а не строили отдельные храмы 4 эти должны были быть построены только на Полабе, как поздний эффект влияния христианства. В других местах язычество не должно было достичь достаточно высокого уровня развития, чтобы организовать себя вокруг храмов и священнической группы. Гейштор указывал на другие типы культовых мест-священные рощи, холмы или старые деревья (чаще всего дубы, но также, например, липы, клены или ясени 5
Таким возвышением является гора, называемая слеза или иначе Соботка. Рядом с ней находятся две небольшие возвышенности: Радуня и гора Костюшко. Все это по праву называется силезским или славянским Олимпом учеными. Из известных нам сегодня реликвий культа этот, несомненно, самый замечательный и самый старый. Считается, что его происхождение восходит к более старому железному веку, то есть примерно за 600 лет до нашей эры. Считается, что его славе способствовали цивилизованные пришельцы с запада, кельты. Верно и то, что его значение не угасло с течением языческих верований. Еще какое-то время здесь существовал христианский центр, специально возведенный здесь, чтобы стереть былое влияние возвышенной горы. На самой вершине горы Силезия проходит овальный вал, опоясывающий ее, сделанный из более мелких и крупных камней гатро (черный, блестящий после раскола камень, иногда ошибочно называемый теперь черным мрамором). Эти камни укладывались вертикально без раствора. Между двумя стенами интерьер был заполнен мелкими каналами, гравием и песком. Сегодня этот вал частично разрушен. Ниже, примерно на полпути вверх по горе, проходил второй каменный вал в форме полумесяца длиной около 400 м и высотой около 2 м. На соседнем Радуне, когда-то называвшемся горой Совия или сепия, сохранился похожий каменный вал неправильной формы овала. Его окружность составляет около 2 километров, ширина от 3 до 5 м, а высота незначительна, всего около 0,5 м. На горе Костюшко в 1955 году был обнаружен такой же вал, как на Радуни. Здесь выделяется центральное место поклонения, этот вышеупомянутый священный круг на вершине Силезии. Второй круг окружает область, над которой до сих пор сохранились каменные фигуры, а именно фигура с рыбой и Кабаном. Рядом с дамбами мы предполагаем существование резервуара для дождевой воды, вокруг которого было найдено много бронзовых предметов и фрагментов керамики. Это были преднамеренные жертвенные обеты.
Вокруг культового центра сохранились реликвии поселений и кладбищ, свидетельствующие о том, что он мог быть не только культовым объектом, но и, возможно, экономическим центром. Возможно, здесь проходила ярмарка. Из сохранившихся скульптур статуя медведя, которую иногда называют кабаном, до начала двадцатого века находилась в близлежащих Стшеговянах, а затем была перенесена на вершину Силезии. Под брюхом на ней был размыт знак X. вторая скульптура, тоже считавшаяся медведем или кабаном (это зависит от интерпретации исследователя), находится на северном склоне Силезии. И у нее на спине высечена отметка косого креста. Между гончарским, Именовым великим, Флориановым и Войнаровичем находится скульптура, определяемая как монах, иногда Боулинг. Иногда его называют фаллическим знаком. Ранее она стояла на круглом основании, которое было разрушено. На голове и основании были выгравированы знаки X. рядом со скульптурой медведя и монаха находятся насыпи мелких камней, которыми эту статую забрасывали. Четвертая скульптура представляет собой человеческую фигуру, одетую в длинную одежду. В руках он держит огромную рыбу с диагональной отметкой X на спине. Он расположен на северном склоне горы. Еще одна скульптура представляла собой нижнюю часть человеческой фигуры в широком одеянии. Она была обнаружена возле церкви Святой Анны в городке Соботка, расположенном у подножия горы.
В соседнем Старом замке в церкви был в углу замурован каменный блок с очертаниями человеческой ноги, украшенной тоже косым крестом. Кроме того, в Соботке был обнаружен четырехугольный каменный столб высотой около 2,4 метра. У подножия Силезии в фундаменте аббатства Горка был найден цилиндрический валун, украшенный знаком X. другой похожий был найден на соседнем городище в Бажковице, а гранитная призма, украшенная тем же знаком, была найдена на южном склоне горы Силезия.
Кто был создателем этих скульптур, неизвестно. Центр существовал с раннего железного века, поэтому его следовало бы объединить с праславянским населением. Однако, похоже, что успешно кельты или под их влиянием местное население могли расширить его и украсить, приняв образцы, к которым неоднократно обращались. Кабан-если мы примем такую интерпретацию упомянутых выше скульптур-был у кельтов олицетворением сил природы, эмблемой войны, а позже и рыцарского состояния. Белый кабан был символом слоя друидов. Наконец, у кельтов мясо кабана было ритуальным блюдом, употребляемым в честь Великой Матери.
Трудно определить характер скульптуры фигуры с рыбой. Контур одежды может указывать на женское божество. Однако этого не должно было быть. В подобную одежду мог быть одет и мужчина. Содержащаяся рыба, скорее всего, сочетается с символом плодородия.
Двигаясь на этот раз дальше на Восток, мы сталкиваемся со вторым великим центром языческого культа, а именно на Лысой горе. Высокий этот пик выразительно обрывается над всей окрестностью. Здесь, наверное, ездил для участия в обрядах тот князь сильный, сидевший в Вишлехе, который должен был это уничижить христианам. Он хотел уговорить его крестить метод, а когда это не удалось, обратился к вооруженной помощи герцога Моравского. Тогда не только крестили вывезенного прежде на чужую землю князя, но и всю землю включили в состав Великой Моравии. На Лышце, иначе называемом Лысой Горой, сохранился каменный вал длиной около 1,4 километра, шириной от 10 до 15 метров и высотой около 3 метров. Он был построен из мелко битого кварцитового камня, усиленного деревянной конструкцией. У подножия вала сохранились дымари, то есть раннесредневековые примитивные металлургические печи. Этот вал датируется VIII веком, то есть тем периодом, когда после переселения народов происходит повторная стабилизация населения. У подножия горы находится каменная статуя, которую сегодня называют "паломником" или святым Онуфримом. Он одет в пальто и капюшон, а на шее у него ожерелье. Согласно более поздним церковным легендам, здесь поклонялись трем божествам: Бодо, Ладо и Лее, или свисту, свисту и погоде, или Джесси. Иногда они ассоциируются с кельтскими божествами: луг, Лей, Ллеу, а также Эсус. Учитывая неоспоримое влияние кельтов на окончательное формирование славянских верований, нельзя исключать, что перечисленные имена сходятся. Однако ничто не доказывает, что сам центр построили кельты. И здесь, вероятно, было много фигур, которые затем были уничтожены.
Из полабского района из деревни Фельдберг можно отметить интересный объект VII-VIII веков. На выступающем в озеро у переборки мысе есть следы прямоугольного каменного сооружения. Следует признать, что это следы древнего храма. Интересно, что это был, пожалуй, первый храм под крышей, известный в районе Западного славянства. Очевидно, что ее диапазон воздействия был намного меньше, чем обсуждалось ранее.
На Мазовии есть, по крайней мере, несколько объектов, которые представляют собой бесспорную реликвию древних культовых центров этих малоплеменных святилищ. Здесь нет ни Силезии, ни в стране вислоухих возвышенностей. Через Мазовецкую равнину протекает Висла, великая река, одна из тех, над долиной которых расположились славянские племена. Висла имеет высокие берега, явно обрывистые, возвышающиеся над окрестностями. Если поставить на этом месте культовый центр, то будет казаться, что он лежит на возвышенности, по крайней мере, с одной стороны. Не менее трудной и трудной будет дорога, ведущая к нему. Уже на ранней стадии раннего Средневековья мы встречаем здесь следы человеческих поселений, даже городищ, возможно, малоплеменных или даже небольших групп населения, где они составляют большие скопления, и, как правило, у сельскохозяйственных народов, это определяется лучшей почвой. Матрицей Мазовецкой Земли является Плоцк, поэтому здесь нужно было искать культовый центр. На Тумском холме, где позже был княжеский город, сохранились выразительные следы древнего культового центра. На этот раз священный круг представляли собой ямы, вырытые в земле, в которых горели свечи, обозначающие священные места, запрещенные среднему смертному. Здесь, внутри круга, у одной из ям находились фрагменты разбитого жертвенного алтаря. Рядом с ним в изобилии были следы разбитых сосудов, вероятно, от складных подарков. Железный шлак указывает на то, что, возможно, здесь поклонялись божественному Сварогу, а его жрецы совершали символическую выплавку или переработку железа. Случайно сохранился фаллический символ, сделанный из рога, который, возможно, использовался для лечения, связанного с фертильностью. В одной из полостей был найден череп лошади. Вероятно, они были взяты как своеобразная добыча. Найденный череп — скорее символ, череп другой лошади, который, забитый, вероятно, на шесте, украшал Плоцкий центр.
Отступая по течению Вислы, мы натыкаемся на второй важный в раннем средневековье центр, а именно Вышгород. Этот город после своего падения в XVII—XVIII веках больше не поднимался. До сегодняшнего дня он маленький. Здесь в ходе исследований был открыт еще один центр языческого культа, вероятно, возникший примерно в VIII веке н. э. на небольшом круглом возвышении, несколько нарушенном не реализованными мечтами пруссаков, которые хотели превратить его в Форт, защищающий их владение, на этой недавно завоеванной в конце XVIII века земле сохранились реликвии места поклонения. Основу его составляет круг, состоящий из больших валунов, обозначающих, подобно плоским свечам, этот священный, зачарованный круг, место Божественного присутствия. В этом круге особое внимание уделяется двум камням. Один из них в форме куба, явно обработанный, напоминает нам греческую Менсу, алтарь для возложения на него даров земли, урожая, который она дает. В этом сельскохозяйственном районе, вероятно, это было в первую очередь зерно. У второго было вырезанное углубление в форме чашки. Здесь совершались кровавые жертвоприношения животных. Здесь могла проявиться жажда убийства, встречающаяся не только в первобытных обществах. От круга ведет дорога, выложенная камнями. По ней шли шествия людей. Что еще интереснее,на этой самой дороге были обнаружены два железных серпа, слегка изношенных. Они служили для символического пережевывания в начале, а может быть, именно в конце сбора урожая. Возможно, именно этот сноп, обезглавленный святыми серпами, приносили в жертву богам.
Внутри круга сохранились ничтожные следы двух деревянных построек. Трудно угадать их судьбу. Они были слишком малы, чтобы считаться храмами. Скорее, здесь следует угадывать места для размещения предметов культа, может быть, хижины жрецов, а в другой, может быть, содержался священный конь. Явные следы от столбов указывают на то, что здесь могли быть похоронены деревянные изображения божеств. Наконец, на одном из них, опять же по аналогии с Плоцком, лежал череп лошади, который был найден во время исследований. Особого внимания заслуживает фрагмент каменного предмета солнечного знака, возможно, символ почитаемого здесь Даджбога.
Здесь стоит упомянуть о жертвах. Обычно их складывали при строительстве дома в виде убитого и сложенного под углем животного. Но что следует предлагать богам, когда возводится их обитель? Единственная достойная жертва-это жертва человека. И в Плоцке, и в Вышгороде такие жертвы приносились. В Плоцке во время исследования был найден череп двенадцатилетней девочки, убитой каким-то тяжелым предметом. В Вышгороде между обоими алтарными камнями был обнаружен скелет человека с черепом, на котором были следы удара тупым инструментом. И здесь, и там следует признать, что жертвы были принесены в момент создания центра. Следы расположенного рядом поселения и не слишком отдаленного городка ранней метрики указывают на то, что Вышгородский центр был расположен в центре небольшого племени. Сюда спускалось окружающее население до тех пор, пока в X или XI веке оно не было уничтожено по приказу польский правителей. Из-под толстого слоя щебня, образовавшегося в результате последней войны, во дворе бывшего Уяздовского замка появилась каменная брусчатка. Из этого булыжника в качестве одного из элементов была извлечена чрезвычайно интересная скульптура. Это была человеческая голова из камня размером около 11,5 на 8 и 6,4 см. На ней хорошо видны глаза, нос, рот и фрагмент усов. В ходе более поздних исследований было обнаружено много каменных валунов, которые могли быть из Священного круга, и, возможно, некоторые из них были из алтарей.
К сожалению, местные условия не позволили должным образом распознать объект. Тем не менее, учитывая время создания объекта, можно считать эту скульптуру культовой. В то время никто не мог исполнить ее для самого искусства. Трудоемкость, твердость камня здесь были слишком велики. Обратная сторона скульптуры не только не обработана, но и создает впечатление, будто она разбита. Может быть, она представляла собой одно из нескольких лиц разрушенной статуи? Упомянутый вами снова направит наши мысли к этому усатому богу Перуну, известному из Руси. Непосредственное соседство и некоторая отсталость Мазовии, возможно, привели к тому, что культ сохранился именно здесь.
В крупных центрах, как мы видим в Щецине, происходит как бы разделение по специальностям. Кроме того, здесь поражает факт существования нескольких храмов. Поскольку, как мы уже обсуждали выше, славяне, объединив представления божеств в одну фигуру, могли как бы одновременно поклоняться им, трудно догадаться, что каждый из этих храмов служил другому богу. Скорее, решение следует искать в портовом характере самого города. Здесь были разные группы населения, даже из разных племен и национальностей. И это может быть один ответ. Другая-возможность существования специализированных профессиональных божеств, связанных с различными группами жителей тогдашнего Щецина. Таким образом, они были бы своего рода покровителями профессий, точно так же, как в Средние века существуют покровители гильдий.
Напомним, что бывшие культовые центры обычно располагались за пределами городищ, за пределами оборонительных сооружений. Тогда их защищало почитание и уважение всего населения славянских племен. Это были священные места, которые никто, независимо от той или иной племенной принадлежности, не смел тронуть. Местные войны катились мимо. Может быть, у них были особенности убежища?
Контакт с Западной Европой изменил ситуацию. Оттуда приходит не только новая вера, приходит нетерпимость, жестокость в обращении с чужими святостями, полное отсутствие уважения к верованиям других. Изменившаяся ситуация привела к тому, что с местами отправления культа пришлось защищаться за валы. Эти места нужно было защищать командой воинов. Ведь у Святовита рюгенского было 600 таких воинов. Наконец, сами боги стали воинами. Всегда место поклонения в переборке нужно было выставлять, оно должно было привлекать к себе внимание местных жителей и путешественников. Как мы уже говорили выше, обычно выбирали места поклонения возвышенности. В городе их не было,поэтому нужно было подчеркнуть важность места. Их извлекали с помощью квадрата. Может быть, и здесь были созданы новые западные города? Пластика не была чужда культу западных славян. Об этом свидетельствует умение создавать статуи и украшать их. Перед создателями храмов возникли новые возможности и потребности. Нужно было украшать большие плоскости стен, которых в прежних центрах не было. Наконец, интересным элементом является своеобразное честолюбие храмов. Здесь, как и в месте установки статуи, мы видим явное влияние западных моделей. В целом, кажется, что с преобразованием мест поклонения в изменившихся политических условиях меняются элементы самой веры, возможно, идущей медленным собственным путем к монотеизму. Только время и, вероятно, слишком медленное развитие собственной духовной культуры и, прежде всего, отсутствие навыков письма не позволяли быстрее трансформироваться собственным верованиям.6 даже славяне до разрушения языкового единства храмов не знали, как мы исходим из того, что у них не было общего выражения на них. Все специально засвидетельствованные храмы стояли в Померании и на Рюгене, и их было чуть больше десяти: по одному в Радогоще, Ологоще, Хоцееве, Малехове, Плони, Арконе, три в Гарджце на Рюгене, два или четыре в Щецине. Некоторые из них могут быть оспорены, но, с другой стороны, упоминается еще один без четкого обозначения места, возможно, на Рюгене было что-то, кроме уже упомянутых. Недавно было отмечено, что Святой Оттон в своем миссионерском путешествии только в части посещенных городов наткнулся на храмы, а в других, конечно, их не было, даже в камне, обители князя, в богатой Волине, Белогарде, Колобжеге, Пыжице. Перечисленные выше, возможно, были даже новинкой. Летопись ясно говорит, что храм в Хоцееве был возведен недавно, то есть с началом XII в. (или на развалинах прежней, об этом летопись не упоминает). В этом веке сохранились остатки двух языческих храмов, раскопанных в Гарджце и даже в Арконе. Эти несчастные случаи свидетельствуют о том, что желание иметь храмы было в определенных точках живым до самого конца язычества, и, возможно, даже правы те ученые, которые утверждают, что эти несчастные случаи являются свидетельством распространения моды на возведение храмов. Эта мода, конечно, была бы вызвана примером христианства.
Из подробностей, переданных нам о некоторых храмах, видно, что не может быть и речи о каком-то определенном стилуславянском в сакральном строительстве, ибо каждый храм был построен по-разному. В Гарджце храм, состоящий из внутренней камеры (святилища) и обхода, имел вместо стен шторы, расстегнутые на столбах, которые одновременно поддерживали конструкцию крыши. В Арконе только внутренние стены были из штор, а внешние-из дерева.
(шторы в Гардзце были уже неслыханно сомкнуты и разваливались под прикосновением). Об одной из них известно лишь то, что она была деревянной. О трех (две в Гардзце, одна в Арконе) мы знаем, что они были квадратными, но утверждать то же самое о других было бы безрассудством. Применялось ли также строительство на срубе или система патчей, мы не знаем. Те, остатки которых были выкопаны, были построены на столб, а стены, если не были из занавесок, были оплетены ветками. Из веток он построил первую церковь Святого Отто в Щецине. Использование Кос охотно приписывалось скандинавскому влиянию. Однако это весьма сомнительно, ведь косы были известны издавна на славянских землях. Однако это была затухающая техника, используемая в основном в хозяйственных постройках. Использование ее в храмах лучше всего было бы понято как пережиток освященной традиции, особенно почитаемой, когда речь шла о священных вещах. Никто не пытался объяснить использование штор вместо стен. На ум должны прийти в этой связи палатки, а значит, и житейская техника.
Храм в Радогоще отличался, если верить Титмару, своеобразной архитектурной деталью. А именно за основу служили рога животных. Это выглядело для многих как фантазия, но напрашивается следующее объяснение. Вот в раскопанных останках пястовских городищ балки валов были связаны между собой естественными крючками, которыми были коротко обрезанные ветви некоторых балок. Концы этих балок с торчащими остатками обрезанных ветвей живо напоминают рогатые головы, и даже были найдены концы, вырезанные в головы животных (Hensel, обзор велик. II, 1946, № 7 — 8). Вероятно, поэтому информаторы Титмара имели в виду такие головы, или же действительно использовались черепа с рогами в качестве естественных крючков или декоративного конца нижних балок.
Художественная отделка храмов была, естественно, разной. О трех мы знаем (в Радогоще, Щецине и Арконе), что у них были стены, покрытые барельефами. В Радогоще это были якобы изображения богов, что неоднократно подвергалось сомнению, не доверяя славянским художественным навыкам. Прежде всего, можно сомневаться, были ли это портреты богов, и это потому, что размещение богов на внешней стороне довольно странно. Другое дело в Греции, где боги играли в искусстве роль художественного элемента. Скорее, это были фигуры животных или людей, как в Щецине и Арконе.
О Щецине пишет Герборд с энтузиазмом”
" в Щецине было четыре угла, но один из них, главный, был построен со странной тщательностью и искусством, обладая снаружи и внутри выступающими [т. е. выпуклыми] скульптурами людей, птиц и животных, настолько правдоподобными, что вы думаете, что они дышат и живут. Я бы также сказал, как что-то необычное, что живопись внешних фигур не могла быть испачкана или стерта каким-либо шквалом снега и дождя; это было сделано тщательностью художников."
Немного критики наряду с признательностью мы находим у Саксона в описании Арконы: в центре городища был виден деревянный храм, очень красиво построенный, известный не только великолепием исполнения, но и мощью божества, помещенного в него. Экстерьер храма блестел тщательной скульптурной работой, изображающей различные формы, нарисованные примитивно и неумело. Одна только входная дверь. Сам храм имел два ряда стен, внешняя, прочная, из которых была покрыта красной крышей; внутренняя же, поддерживаемая четырьмя столбами, отличалась нависающими шторами вместо постоянных стен и ничего общего с внешней не имела, кроме крыши и нескольких балок (Сакс. 564).
Современные раскопки подтвердили достоверность приведенного выше описания, если это, конечно, возможно. Ведь не могли сохраниться картины и барельефы, но, по крайней мере, были обнаружены следы наружных стен, внутренних столбов, поддерживающих крышу, и следы установки статуи Свенковита.
В храмах в основном стояли статуи богов, но не во всех. Мы знаем, что в двух щецинских их не было, а там стояли скамьи, на которых сидели первые граждане для заседаний и пиров. Такое предназначение Касина само по себе не означает, что это были светские здания, потому что политическая и общественная жизнь часто освящалась у многих народов и сочеталась с религиозной жизнью. Под рыбником были обнаружены остатки продолговатого и узкого здания с глиняными лавками вдоль обеих стен. Доисторики считают его домом заседаний или храмом; и то, и другое должно напоминать щецинские отношения.7
Путь среднего члена племенного сообщества к месту поклонения или храму был долгим. Она составляла в сегодняшних мерах много километров громоздкой дороги, оторванной от обычных занятий. Не каждый и не каждый день мог себе это позволить. А с богами, несмотря на те или иные праздники, нужно было иметь ежедневный почти контакт, нужно было постоянно с ними контактировать. Нужно было приносить жертвы, чтобы умилостивить или поблагодарить их, нужно было искать предзнаменования. Наконец, боги — это не просто фигуры, застрявшие в храмах. Эти боги были повсюду. Они были в лесах и полях, в озерах и реках, в источниках, которые иногда обладали целительной силой. Если жрецов поблизости не было, то место их занимали старики из рода или просто отцы семейств. Они приносили жертвы и совершали гадания.8
Гадание сыграло в жизни славян большую роль. Ибо не только личные дела отдельных лиц, но и государственные дела, такие как военная экспедиция или мир, зависели от исхода гаданий. Это давало жрецам как прорицателям значительную власть в руках. Больше всего внимания исследователей привлекали гадания по поведению лошадей. Известно, что в Щецине при храме Трехголова разводили исключительно для гадания черного коня, в Арконе при храме Святовита — белого . Также четко засвидетельствована гадающая лошадь в Радогоще. Они были окружены особым почитанием и заботой, у них даже были отдельные жрецы для обслуживания (в Арконе этот жрец мог иногда ездить верхом). На этих лошадях иногда ездил Бог (Святовит на ночные бои), но самой важной их функцией было гадание. Священник воткнул сначала в землю несколько копий парами, конечно, особым образом, довольно смутно описанным летописцами, а затем провел через них коня. Предсказание считалось благоприятным, если лошадь пересекла все эти препятствия правой ногой (так в Арконе), или если она не сбила их (так снова в Радогоще и Щецине). В Радогоще гадание было важно только тогда, когда она удалась во второй раз, а в Арконе и Щецине ей приходилось идти три раза подряд. За эти вдохновенные усилия коня храм взимал десятину с военной добычи; за частное гадание, конечно, должен был заплатить из своего кармана человек, спрашивающий совета. Трудно предположить, что священники оставят коня без дрессировки и будут полагаться только на божье вдохновение, выпуская из рук столь важный политический инструмент. Это был, по-видимому, высший класс гаданий, особенно морские экспедиции зависели от них. Кроме того, гадали из встреченного животного (что-то вроде нас из кошки), подсчитывали, выпали ли черточки, сделанные бездумно на пепел, бросали ли дрюнки с одной стороны белые, с другой черные (в Арконе и Щецине), какая-то комбинация хоронить и бросать жребий вместе с предсказанием с лошади выращивалась в Радогоще. Предсказателем служило убывание, большее или меньшее, вина в чаше, удерживаемой статуей святотатца в Арконе, таким же предсказателем урожая был колач, принесенный ему в жертву в мире урожая. Озеро Гломачев иногда зловеще меняло окраску, а из озера в Радогоще выходил перед грядущей бедой огромный кабан. В других сторонах славянства они не имели, по-видимому, такого большого значения, хотя их было немало, судя по частым упоминаниям в источниках. Упоминаются различные гадания на Руси, в Чехии и Польше. В XIV веке Вроцлавский Синод осуждает гадание из рук, воска и свинца, огня и воды. О столетии более поздняя проповедь осуждает гадание по сну, по брошенным судьбам, по голосам и полету птиц, по наблюдению дней, по приходу и отъезду людей, по убыванию соли.9
Широко по польский землям разбросаны странные камни. Это, как правило, валуны, отличающиеся размерами, со странными выемками или вырезанными рисунками. Сегодня с ними связаны разные легенды. В окрестностях Калиша есть такой камень, который сегодня называют камнем с чашей Богородицы. Вода из этой чаши должна помочь глазам, здесь должен быть свет ночью. У других камней может быть вырезана одна чашка или несколько. Иногда это могут быть только небольшие углубления. Третьи имеют представления о высеченных человеческих ногах, называемых Божьими ногами. Еще в позднем средневековье их окружали культом, иногда ставя рядом крест и совершая здесь молитвы. Некоторые были заложены в стены церквей и связаны либо с поклонением Марии,либо с другими святыми. Интересны объекты. Он выжил во время великой бури принятия христианства, когда их, вероятно, было слишком много, чтобы уничтожить их всех. Они находились в стороне и не собирали вокруг себя слишком много людей. Современные святыни в деревнях или на полях. Здесь продолжался древний культ. В толерантной политике местного духовенства, вероятно, скорее старались освящать их, ставя крест, возможно, совершая здесь молитвы, чтобы убрать культ "Сатаны". В целом они сохранились и остались в представлениях народа как священные. По этим причинам их неохотно устраняют. Так случилось с камнем под Калишем, разбивать который местный каменщик просто отказался, мотивируя тем, что не хочет навлечь на себя несчастье.
Несомненно, здесь мы имеем дело с явными местными местами славянского культа. Вероятно, именно на этих камнях приносились жертвы. Именно здесь совершались гадания. Только на большие праздники ходили в племенные центры поклонения. Вероятно, именно в эти впадины капала кровь жертвенных животных. Другие, прежде всего с человеческой ногой, символизировали присутствие божества.
Следует признать, что после них могли остаться и элементы культа. Мы знаем, что кельты поклонялись деревьям. Очевидно, что и другие народы делали то же самое. Если мы оглянемся вокруг себя, мы снова увидим много деревьев, окруженных уважением. Когда погибало одно дерево, культ переносили на соседнее. В сумерках истории эти деревья утратили былое значение, исчезли былые боги. Сегодня они неизменно служат новому. И здесь собирались на митинги и на гадания. Эта реликвия прежних верований до олицетворения божеств была и, однако, явно заложена в человеческом сознании. При этом обычно выбирают деревья могучие, многовековые, потому что они соответствуют божественной силе.
Мир славянина был одухотворен. Духи и демоны населяли, среди прочего, и воды. Традиции священных озер, прудов и источников, кажется, уходят очень далеко. Ибо как близко погружение в воду во время посвящения погружению в воду для исцеления. И здесь, и там человек снова рождается. В первом случае-к взрослой жизни, во втором-к здоровью. Мы знаем другой, более близкий нам пример. В Баутценском районе Мокобод есть так называемый "чудодейственный источник"” Там, впрочем, сохранился фрагмент камня с чашевидным углублением. Вероятно, оба элемента были как бы слиты в культовом месте. Рядом с источником жертвенный камень и, возможно, священные деревья. Во всех этих случаях, вероятно, не было никаких усилий по ликвидации места поклонения. Впрочем, не так просто ликвидировать бьющий источник, очень полезный, потому что если не с лечебной, то, вероятно, хотя бы с здоровой, пригодной для питья водой. Добавлены только другие идеологические предположения, из-под которых довольно легко можно прочесть былые верования.10
Славянин всегда молился где угодно дома, в поле за работой и в лесу. Однако были места, специально предназначенные для молитв и жертвоприношений, но под открытым небом, на лоне природы, как это до недавнего времени нравилось говорить. В источниках вовсе не часто встречаются намеки на священные деревья (не знаем, растут ли они отдельно или в рощах) или на целые рощи. Можно с большой долей вероятности предположить, что в роще или в ее непосредственной близости находился источник или река, снабжавшая водой для ритуальных омовений, которые, по-видимому, предшествовали жертвоприношению. А случилось, что мы в проходе достигли рощи, которая единственная в этой стране [в Ольденбурге], ибо вся растаяла равнина. Здесь между старыми деревьями мы увидели священные дубы, которые были посвящены богу этой земли, пров. Их окружали двор и забор, аккуратно сложенный из дерева, два имевших ворота. Ибо кроме домашних идолов и идолов, которых было полно по разным городам, это место было святыней всей земли, для которой был назначен священник, отдельный праздник и различные жертвы. Здесь каждый понедельник было обычным спускаться население с принцем и священником на суды. Вход в усадьбу был запрещен всем, кроме священника и приходящих с жертвами или смертью, которым не было отказано в убежище. Здесь встречаются характерные элементы: человеческая рука нетронутая роща, место жертвоприношений и праздников, но в то же время судебных собраний и убежища. Своим сакрально-светским предназначением оно напоминает щецинские храмы, где так развлекались и развлекались в обществе. Правовые и государственные действия были явно сакрально отмечены; это не редкость, не славянская или германская специальность. Забор желался как четкая граница священного места и особенно убежища. Даже в этом несчастном заборе немецкий ученый (вен.) следил за германским влиянием, закрывая глаза на то, что такие заборы встречаются у разных народов и в разных сторонах. Таким образом, дерево пользуется почитанием только косвенно, как церковь сегодня, потому что оно является обителью Бога .
Возможно, что деревья, как источники, обязаны своим мнением святости каким-то своеобразным, постоянным или спорадическим явлениям. Такое чудесное явление описано конкретно в связи с неким источником, вернее, пожалуй, озером:
Было мнение, что этот силезский культ был взят у германцев, живших много веков назад в Силезии (Wien. 49 и н. Ибо древний писатель упоминает священную рощу германцев, которая, по мнению некоторых ученых, находилась в Силезии. На протяжении веков через эту страну проходило так много народов, что действительно кто-то из них мог поклоняться горам, мог передать этот культ своим преемникам, включая славян. Но ведь германцы поклонялись роще, когда Титмар говорил о горе; можно ли отождествить эти две разные вещи друг с другом? Вряд ли. Мы также не знаем, как мы должны понимать честь, оказываемую Силезией. Действительно ли она считалась обителью богов? Может быть, это было просто какое-то уважение к ее величию, примерно такое, какое испытывает сегодня подкраковский крестьянин к Бабьей горе.
Археологические находки не могут оправдать распространенное в науке мнение о том, что славяне в принципе ставили храмы на горах, чтобы выразить свое почтение горам. Этого нет в источниках обоснования. Если храм находился в пределах города, а город был по оборонительным причинам на холме, то и храм был на холме, но это второстепенное, незначительное. В Гарджце она снова оказалась на болоте, потому что город был болотом.11
Сноски
1. А. Гейштор: Мифология Славян. Варшава, 1982, стр. 186.
2. Там же с. 180.
3. Там же, с. 183-186
4. С. Урбанчик: древние славяне-вера и культ. Вроцлав 1991 с. 77.
5. А. Гейштор: мифология славян Варшава 1982 с. 172
6. Б. гирлах: славянские святыни. Варшава 1980 с. 116-131.
7. С. Урбанчик: древние славяне вера и культ. Вроцлав 1991 с. 71-81.
8. Б. гирлах: славянские святыни. Варшава 1980 с. 116-131.
9. С. Урбанчик: древние славяне вера и культ. Вроцлав 1991 с. 87-90.
10. Б. Гирлах: Славянские Святыни. Варшава 1980 с. 131-143
11. С. Урбанчик: древние славяне вера и культ. Вроцлав 1991 с. 71-81.
