Согласно письменным источникам, хозяйство зажиточного крестьянина в XVI-XVIII веках включало в себя от нескольких до более чем десятка построек различного назначения. Каспар Хенненбергер писал в 1595 году, что у прусских литовцев, помимо домов старого стиля и домов более нового типа, также было несколько амбаров, используемых в качестве летних резиденций и для зимнего хранения, а также здания для обмолота и сушки зерна, выпечки хлеба, приготовления пива, стирки одежды, купания и т.д.1 Можно только сожалеть, что Хенненбергер не перечислил все здания на ферме, и что он не назвал имен многих из них. Примерно столетие спустя, в 1690 году, Теодор Лепнер, помимо вышеупомянутых зданий (домов в старом и новом стиле ), также перечислил следующие постройки, которые имели место на фермах: мельница (мальтуве, Maltuwe) с несколькими ручными жерновами; амбар (клетис, Klete, Kleth, Клете); яуха (Яуген, Jauge), где сушили и обмолачивали зерно (отапливаемое здание яухи также служило сауной); и сарай (Даржине, Scheune) для хранения урожая и кормов2 . По словам Претория, на к концу 17 века в богатом надравском крестьянском хозяйстве насчитывалось в среднем около 20 построек . Помимо упомянутых выше, также заслуживают внимания загоны и конюшни (твартаи) и льняная мастерская (линине, Брахштубе). 3 .
Ключевые слова: язычество, жертвоприношения, ритуалы, обычаи, верования, фольклор; зерносушилка.
Название и назначение Здания 123
Основываясь на вышеупомянутых источниках и других источниках XVI–XX веков, хауха считается одним из самых важных функциональных зданий того периода, где сушили и обмолачивали зерно, привезенное с полей, сушили лен и коноплю и разделяли их на волокна, сушили хмель и где даже были бани. взято4 . Название этого здания в разных Регионы Литвы, а иногда и в пределах одного региона, различаются: клюонас, яуя, клоимас, клаймас, дуоба, рея, кисимас, скуния5. . Изидориус Буткявичюс предлагает назвать здание обозначается общим термином kluonas [ амбар для сушки и хранения урожая], поскольку, по его словам, “другие названия в разных частях Литвы иногда относятся только к отдельной части kluonas”6 . Но можно также придерживаться и противоположной точки зрения: разнообразие названий частично отражает эволюцию культуры. здание и предоставляет информацию о его основной функции. В связи с этим существительные klojimas и kluonas связаны с глаголом kloti, “класть, выстилать, покрывать”7 , а существительное jauja связано с глаголом джаути — “рыться, жевать, перемешивать, переворачивать над” (сравните prijauti с pridžiauti, “ размещать урожай в яухе”); существительное duoba связано с глаголом duobti, “делать углубление”; существительное kisimas8 образовано от kìsti, -a, -ė “вешать сушиться в яухе".(засовывать в яуху для просушки)”, и ужкисти, ужкиса, ужкисе “для просушки содержимого яухи”.
Еще два термина были заимствованы из соседних языков: rija9 из латышского и skūnė из немецкого.
Основываясь на лингвистических данных, собранных Константинасом Яблонскисом из более древних текстов10, мы можем с уверенностью сказать, что хауха или клюоны существовало в Литве к 16 веку11. В то же время мы не можем отвергать возможность или, что более вероятно, вероятность того, что прототипы этого здания существовали в Литве ранее. Даукантас, например, пишет: “Питеус Гарсос жвайсдзинис, келаудамс, по-моему, любит детей, но не любит детей, потому что они любят детей” [... путешественники, жившие на севере более чем за 500 лет до рождества Христова, упоминали это здание амбара в своих путевых заметках как нечто чудесное и неизвестное”.]12.
Однако хауха XVI–XVII веков была не просто утилитарным сооружением: для крестьянина того периода это была “церковь”, то есть место, где совершались жертвоприношения и другие обряды старшим богам. Причиной этого был упадок языческой религии, начавшийся одновременно с распространением христианства в Литва и Жемайтия. После разрушения старых священных мест пришлось искать новые места для проведения ритуалов.
Жертвоприношения в Хаухе в 16-18 веках Века
1. Первые сведения о жертвоприношениях, совершаемых в Хаухе, дошли до нас из источников 16 века. Анонимный автор "Книги о судувианах", написанной на немецком языке в первой половине XVI века, дает исчерпывающее представление о ритуале жертвоприношения козла , совершавшемся в яухе (in die scheuren), который, судя по описанию, совершался дважды в год, весной и осенью:
“Дарнах фюрен живет в деревне шойрен,13 , в Хебене, на берегу озера, совсем рядом со мной". Вуршкайти руффет, совсем рядом
геттер, который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и который хочет быть, и
Хауха выбрана для этого ритуала по нескольким причинам. Во-первых, требуется большое пространство , на котором могли бы разместиться “четыре или шесть деревень”. может поместиться; во-вторых, возможность развести костер, на котором готовят козлятину и маленькие лепешки из пшеничного теста; в-третьих, хауху обычно разводят на некотором расстоянии из других зданий, чтобы там можно было проводить ритуалы, не опасаясь, что им помешают прохожие и, что более важно, посетители, пропагандирующие христианство и борющиеся с языческими ритуалами всеми возможными способами; в-четвертых, в хаухе хранятся основные плоды годового труда фермера: собрали зерно, отделили лен и коноплю.
Примерно в это же время У жителей Судувии яуха (в Ире-Шойрене, в дер-шойнене) также используется для подношений маркополям и барстукаям, помощникам бога Пушкайтиса; и морской бог Бардаитис (Бардоайц). Для барстукаи и маркополиаи на стол в хаухе накрывают подношения в виде “пива, хлеба, сыра, масла и вареной [пищи]” , а для Бардаити15 — вареную рыбу.
Петерис Шмитс описывает аналогичные подношения , которые латыши совершали предкам во время месяца мертвых в яухе (а также в бане и конюшнях). Глава семьи приносил мясо, кашу, сыр и пиво для духов усопших. После того, как стол был накрыт, двери в хауху закрыли, чтобы никто не беспокоил призраки ели. Через некоторое время живые возвращались, чтобы посмотреть , сколько всего было съедено, и по этому они предсказывали, будет ли урожайным наступающий год . Домохозяева употребляли остатки пищи, которую не ели их предки.
2. Информацию о жертвоприношениях , совершаемых в хаухе, мы находим в письме Яна Малецкого-Сандецкого (он же Йоханнес Малетиус, Иоанн Sandecensis, Ганс фон Сандаз) написал в Латынь в 1551 году Георгу Сабину (он же Георгиус Сабинус, Георг Шюлер) (обычно называемая "Эпистола к Георгию Сабинуму"). Малецки, как мы знаем, воспользовался Книгой самого Судувианс, и его описания ритуала жертвоприношения козла и подношений, совершаемых сущностям-помощникам Пушкайтиса, почти дословно взяты из этой работы. Однако, есть неточности. При переводе произведения, написанного с немецкого на латынь, для перевода немецкого Scheune было использовано латинское слово horreum, i:
“Его божество во плоти, " пребывающее в ужасе" [курсив мой здесь и в других местах], одновременно превозносит капруна , возвышенный дух, исполняющий гимн; оно завершено, и он погибает, как последний капрун на земле. Живот жертвенный увещевать население, приносить единственную жертву, быть важнейшим институтом, объединяющим усилия, сохранять религиозную память до конца своих дней. Как консиункула, так и население привыкли, и это, вероятно , жертва, кровавая патина, которая может рассеяться. Мы продолжаем традицию, которая существует в ужасных условиях.
Интересно, что это за болезнь, особенно если речь идет о плаценте, которая не является неизбежной в будущем,
особенно при определенных обстоятельствах, указывает на то, что она может исчезнуть, и что это может привести к серьезным последствиям. Его перактис, эпулантур в адуантуре чтобы умереть ночью, мы должны быть вместе” 17.
Евгения Ульчинайте перевела это на Литовский язык примерно так:
„После того, как призвали всех этих демонов, все в [зернохранилище] свирнас [амбар] поднимает козла и держит его, пока не прозвучит гимн . После того, как песнопение закончено, они снова спускают козла и ставят его на землю. Затем верховный жынис призывает народ с величайшим почтением совершить это жертвоприношение, начатое предками и угодное богам, и свято хранить память о нем для потомков. После этого после короткой речи он сам режет животное и разбрызгивает кровь, собранную на тарелке. Мясо отдается женщинам для приготовления прямо там, в свирнасе [амбаре]. Пока готовится мясо, женщины выпекают маленькие лепешки из пшеничной муки, которые не сразу отправляют в печь для выпекания хлеба; мужчины стоят вокруг аукураса (очага). не останавливаясь, бросайте их через огонь с одной стороны на другую, пока они не затвердеют и не пропекутся. Сделав это, они пируют и развлекаются весь день и всю ночь, пока их не стошнит”18.
Согласно переводу работы Малецки на литовский язык, подношения барстукаю также совершаются в амбаре (в хоррео), а не в яухе19 .
Для носителей литовского языка очевидно, что “толпа людей” не смогла бы поместиться внутри свирнаса, и еще менее вероятно, что там можно было бы развести костер или установить аукурас (огненный алтарь) . Свирнас (жемайтийский клетис) — это здание с толстыми досками пола, приподнятыми над землей на деревянных блоках или камнях , для хранения зерна, муки, мяса, предметов домашнего обихода и сельскохозяйственного инвентаря, а в более крупных в некоторых вариантах, в том числе и для сна, в одной или двух специально построенных камерах20. В свирнасе никогда не могло быть печи или огненного алтаря из-за его специфической конструкции, поэтому описанные ритуалы жертвоприношения там не могли проводиться. Таким образом , перевод латинского horreum на литовский язык не следует считать очень точным (или его следует считать очень неточным).
Словарь Казимираса Кузавиниса, которым, по-видимому, пользовался переводчик, действительно указывает на horre|um как на литовский sandėlis; klėtis, svirnas [складское помещение; амбар для хранения зерна]21. Иосиф Кананович В словаре Дворецкого под названием "horreum" есть несколько пояснительных слов, в том числе "frūmentarius" (зернохранилище).; penāri|us — это продовольственный склад22, что в некоторой степени вызывает сомнения относительно перевода horeum на литовский язык. В конце концов, в XVI-XIX веках крестьяне считали хауху именно хранилищем зерна (хотя и немолотого). Только после того, как зерно было высушено и обмолочено, то есть отделено от плевел, его отправляли в другое “зернохранилище”, то есть в свирны (или клетисы). Здесь, вдали от огня и в большей безопасности от воров и мышей, часть зерна обычно ссыпали в закрома, чтобы потом использовать в пищу, а другую часть бережно хранили для следующего посева. Наконец, решить проблему значения латинского horeum в XVI веке и его перевода на литовский язык можно, обратившись к польскому эквиваленту латыни. ужас, приведенный в латино-польском словаре XVI века: gumnno/stadoła, что означает "гумно", "гумно-сарай", "гумно-площадка", "яужа"23.
3. "Прусская хроника" Лукаса Давида , написанная в 1573-1583 годах, и "Книга о Ранее упомянутые судувийцы пересказывают информацию о ритуалах, совершаемых в яухе или амбаре (Gurben oder Sheunen) в честь морского бога Гардайтиса (Gardoaits)24 и помощников бога Пушкайтиса по имени маркополяй и барстукай25. Неправильного перевода названия места жертвоприношения на литовский язык
удалось избежать, поскольку и "Книга судувианцев ", и "Прусская книга Лукаса Давида" Хроника была написана на немецком языке.
Помимо вышеупомянутых пересказов, Лукас Дэвид также был первым , кто записал историю, никогда ранее не публиковавшуюся, о других жертвоприношениях, также совершаемых в хаухе: “...вайдила (Waideler) не совершает жертвоприношение в своем доме, а отправляется к больному или страждущему... Более того, он делает это не в доме, где пациент живет со своей женой, детьми и прислугой, и не в конюшне для животных, а в яухе (им. Горбен); это здание, которое строят прусские крестьяне, чтобы сушить в нем зерно, а там, где нет яухи (Горбен), жертвоприношение совершается в амбаре для хранения зерна (die Sheunen). В этих отдаленных зданиях, где он совершает свою дьявольскую работу, собираются несколько мужчин, потому что ни жена, ни слуги туда не допускаются. Перед его началом должен быть разожжен большой костер; затем хозяин дома должен принести то, что он решил принести в жертву богам”26.
4. Стрыйковски, используя "Книгу судувийцев", описывает ритуалы, во время которых помощников Пушкайтиса , барстукаев, чествуют и кормят. Стрыйковски говорит, что таблица при этом пища, предназначенная для подношения , готовится и ставится в яухе (в гумни)27.
5. Из фрагмента работы Яна Ласицки можно сделать вывод о ритуале, посвященном Габия также проводилась в хаухе: “Осенняя ночь — это праздник свежести, фруктов и ягодных ягод, который не стоит на месте и подходит к концу”28. По правде говоря, мы не знаем ни того, что было принесено в жертву Габии, ни как она была принесена в жертву, потому что Ласицкий записал только фрагмент молитвы из всего ритуала29, но указал место, где можно было высушить зерно, которое было принесено внутрь, “в укрытии у костра” могло означать только одно место на крестьянской ферме в тот период: вышеупомянутую хауху.
Фрагмент латышской народной песни, в которой святой Лауринас просит защитить яуху от огня и помочь обмолотить зерно, подтверждает это:
Palīdzi, Labrenci, rijiņu kult, Чел аугсту думинюс, зему дзиркстелитес [Помоги, Лауринас, обмолотить зерно Поднимай дым повыше и [не допускай] искры пониже)] 2877430.
Петерис Шмитс сообщает, что в начале 20-го века в Латвии “во многих деревнях все еще проводились ритуалы языческих времен, направленные на защиту фермерские дома от огня”, и что эти ритуалы проводились только в хаухе: “Утром перед восходом солнца глава семьи, никем не замеченный, отправляется в хауху, неся в одной руке сосуд с водой, в другой — камень и пригоршню "железа". крапива.’ Он ставит воду на плиту в хаухе и после определенной церемонии кладет крапиву на окно снизу, а сверху кладет камень . Считается, что это защищает дом от любой опасности пожара”31.
6. Ежегодные отчеты Вильнюсской коллегии иезуитов составленные в конце 16-й и начало 17-го века считаются оригинальными работами, т.е. они отражают реальные события того времени. По крайней мере, два эпизода из этих отчетов (за 1600 и 1605 годы) очень важны для нашего обсуждения. Вот что говорится в отчете за 1600 год:
“Алиби не имеет никакого отношения к хореи, к тому, что терра дефосси, поверхностный план по сравнению с тем, что терра сед страмин утверждает, что это так Деюс, подающий апелляцию, обвиняет в нарушении закона о хранителях зерна и религиозных обрядах...” [“В некоторых местах в свирнаи [зерновых складах] есть врытые в землю немаловажные камни с широкая перевернутая поверхность, не зарытая в землю, а покрытая соломой; они называют их дейвес (Deyues) и религиозно почитают как хранителей зерна и домашнего скота” (перевод на литовский Евгении Ульчинайте)]32.
Далее в этом тексте идет подробное описание того, что приносилось в жертву этим богиням, как это делалось и кем, и какие наказания ожидали тех, кто не проявлял должного уважения к камням 33.
В отчете за 1605 год говорится, что после того, как с полей привезли зерно, они устраивают пир, во время которого убивают петуха и поджаривают его на костре, а затем предсказывают урожай на будущий год, в то время как под карнизами свирн (ad aliorum vicinorum horrea) развешивают колеса повозок, чтобы злые духи не “украли урожай у соседей свирнай [множественное число]” (перевод Евгении Ульчинайте)34..
Похоже, что переводы этих фрагментов на литовский язык также нуждаются в корректировке. Оба случая (по причинам , указанным ранее) связаны с ритуалами, проводимыми в яухасе, то есть в домах крестьян, в которых нет ни земляных полов , покрытых досками, ни потолков, покрытых штукатуркой с помощью таких же досок или шестов. Только в хаудже, как говорилось ранее, были условия для разведения огня для жертвоприношений, и только здесь было устроено постоянное место для жертвоприношений ( домашний алтарь), и только здесь можно было вкопать в землю широкий камень (в гумно), чтобы покрыть его соломой в священный день. дней 35.
7. “Грамматика литовского языка" Криступаса Сапунаса, опубликованная в 1673 году по инициативе Теодора Шульца, стала первым источником , в котором упоминается бог Габяуйс: "...Габяуйс, Deus horreorum”. Перевод Казимираса Эйгминаса на литовский — “...Габяуйс (klėčių dievas)” [“...Габяуйс (бог зернохранилищ)”]36. Неточность перевода очевидна37. Об этом наглядно свидетельствует само словообразование и этимология теонима Габджауджис. Следующий Буга, его следует рассматривать как сложное слово, состоящее из корня габ-, “ покрывать”, и слова яужа38.
8. Преториус в конце 17 века приводит много информации о жертвоприношениях старшим богам, совершаемых в хаухе, а также о других ритуалах, совершаемых там. Помимо пересказа информации о жертвоприношениях, совершаемых каукучяй (бездукай и маркополяй) [домашним духам]39 в "хаухе" более ранних авторов Преториус также сообщает об обычаях, которые все еще практиковались в 17 веке, и даже о ритуалах, свидетелем которых он сам был.
Описание Преториусом ритуала приема молодой жены в дом ее мужа после свадьбы, во время которого невеста должна раздать подарки всем домам, также следует считать достоверным. В нем говорится, что невеста “ сильно бросает торт” в джауджу (Jawja)40. Другой эпизод, описанный Преториусом, отвечает вопросы о том, зачем, для кого и с какой целью проводится этот ритуал. Узнав, что женщина иногда разговаривает “со своим дьяволом” в хаухе, Преториус и его друг подглядывали за женщиной и видели , как она “произносила много молитв и совершала странные ритуалы, пока, наконец, не призвала дьявола". Жемелюкас (Zemeluks), чтобы сказать ей, где она может найти вора”41. Из этого описания ясно, что ритуалы, посвященные старшим богам, которые были не более чем дьяволами в "Христианские глаза" все еще исполнялись тайно в 17 веке.
Рассказ Преториуса о празднике Габджауджи также важен для этой дискуссии. Он говорит, что Габджауджи (Gabjaugis) — это: а) ”это похоже на молотьбу в хаудже, где зерно сушат и обмолачивают, этот вид амбара называется хауджа“; б) ”это своего рода священный день хауджи, который проводится в честь бога Габджауджи (Габджаугия)“; в) "это бог хауджи, злаков и огня, по крайней мере, в соответствии с их молитвами, которые читаются в этот священный день”42. Из вышеприведенных наблюдений становится ясно Сам Преториус приписывал Габджауджи функции джаухи, зерна и огня, основываясь, как он сам говорит о молитвах, читаемых в этот святой день43.
9. В словаре Якоба Бродовского (1713-1744) мы находим информацию о богах, обитающих в хаудже : Габджауджи и Ягауби (“Дивитарий. Габьяуджа” и “Вулканус". Ягаубис, Угнис швента. Фейер Гут, то есть Габьяуджис, бог богатства и изобилия; и Джагаубис, священный огонь, бог огня)44. Почти наверняка Бродовский, основываясь на работе Преториуса и, возможно, также Грамматика Сапунаса создала двух богов из одного , просто разделив их функции.
10. Вслед за Бродовски, Габджауджисом и В словаре Филиппа Рухига ягауби трактуются почти точно так же (Габьяуджа, ос – название земель Рейха); Ягауби, бжо – Вулкан Гейдена, т.е. Габьяуджа, ос – богиня богатства; Ягаубис – языческий вулкан, то есть бог огня) и в словаре Кристионаса Готлибаса Милкус (Кристиан Готлиб Мельке), который скопировал мифологическую информацию из Рухига (Габьяуджа, "Книга о царствующих особах в альтен–Литтауэре"; Ягаубис, бжо – Место, где живут люди в Хайдене, [Габьяуджа, это место, где живут райские души в Альтене Литтауэр; Ягаубис, божество земли Хейден, т.е. Габьяуя, йос – богиня богатства древних литовцев; Ягаубис – бог огня у язычников])45.
Обобщая информацию из письменных источников XVI-XVIII веков, следует отметить, что существует гораздо больше информации о жертвоприношениях старшим богам в хаухе, чем считалось ранее (из-за неправильного перевода некоторые ритуалы, фактически проводившиеся в хаухе, были ранее перенесены в свирну). Мы можем заявить, что жертвоприношения в хаухасе в течение рассматриваемого периода дискуссии широко практиковались. Информация из письменных источников подтверждается легендами и поверьями, записанными в 19-м и начале 20-го веков, отражающими традицию жертвоприношения в хаухе.
Хауха в фольклоре и народных верованиях 19-20-го веков
Первое, к чему следует здесь обратиться, — это свод легенд и народных поверий об айтварае (у латышей — повелителе яух, духов). Истории об айтварах (единственное число), которые обмолачивают (или выращивают) зерно и доставляют зерно, украденное из соседских яух, и поэтому их кормят женщины, живущие на ферме, пользуются особой популярностью 46. Следует обратить внимание на две важные вещи: подношение (еда), совершаемое айтварам, и образ или внешность айтваров. Чаще всего он принимает форму петуха или огненной змеи. Оба эти изображения связаны с ритуалами, проводившимися в Хаухе в 16-17 веках. Следует напомнить, что петуха (курицу) чаще всего приносят в жертву тем богам , которые отвечают за успех (особенно) сельскохозяйственные культуры. Вторая (огненная) форма один из айтваров тесно связан с печью в хаухе и разожженным в ней огнем. Существуют легенды, в которых блюда для айтвараса должны быть помещены в печь хаухи хозяином дома47. В легендах также содержатся истории о мести айтваров за преднамеренную или непреднамеренную замену пищи (навоз, положенный вместо яиц), а именно за сожжение хаухи. Есть также истории о том, что огонь хаухи сам по себе является средством мести. В обоих случаях мы видим отражение бога Габджауджиса, бога огня хауджа, в фольклоре 19-го и начала 20-го веков. Это частично подтверждается латышскими народными поверьями: “Осенью, разжигая костер в хаухе в первый раз, [вам] нужно отрезать голову петуху и окропить его кровью дверь в хауху, чтобы избежать [разрушительного пожара в сарае]”48; осенью, разжигая костер для в первый раз во время хаухи в печь полагалось бросать куриное яйцо, чтобы зерно было круглым (крупным)49; во время церемонии, завершающей обмолот, в печь хаухи полагалось класть еду и питье, чтобы зерно было круглым (крупным)49. человек хаухи (или владыка хаухи). Еда и питье должны были подаваться в изобилии , чтобы это изобилие сохранялось во всем доме50. Истории , записанные в 20 веке, указывают на то, что в назначенное время должны были совершаться жертвоприношения духам предков, а также владыке хаухи. Пиво им приносили в выметенной и чистой хаухе на Канун Велинеса (или Ильгеса, языческого предтечи Дня всех святых)51.
Он хорошо известен по фольклорным источникам второй половины 19-го века и начала 20-го века, находящегося под сильным влиянием Согласно христианскому мировоззрению, редко посещаемая хауха, или сауна, была местом обитания злых духов (“и в хауху прокрались черти”; “в полночь черти входят в сауну”; “в обычное время ночью маленькие Немцы заполонили хауху”)52. Заслуживают упоминания также истории, в которых мальчик (или девочка) заключает пари, что он войдет в хауху, зная, что там посещают или постоянно обитают дьяволы , и принесет оттуда шест , используемый для сушки снопов зерна, яиц, кнут или деревянную доску53; истории о дьяволах, молотящих и посещение хаухи в ночные жители, которые приглашают путешественников зайти и переночевать у них54; и рассказы о лаумес (женских божествах и элементалях в балтийской мифологии, принимающих различные обличья), которые посещают или проводят ночь в яухе55.
Отсюда появляются всевозможные запреты или убеждения в том, что человек не должен входить в хауху ночью, и если он вынужден это сделать по необходимости, то должен принять необходимые меры для самозащиты. Согласно одному из таких поверий, “рано утром в канун Рождества они должны были вернуть скот с пастбища, потому что ночью это было запрещено чтобы войти в амбар: духи молотили зерно и били палками по спинам тех , кто входил”56. Балис Бурачас вспоминает, что на деревянных льнодробилках были вырезаны маленькие крестики , чтобы лаумес в яухе не могли ночью перемолоть лен для изготовления полотна, а деревянные льнодробилки были прибиты колышками из ясеня, перевязаны травами, собранными в канун летнего солнцестояния, и яуха была освящена священники повторяли это множество раз, но все было напрасно: “нет никакого способа изгнать этих злых ужасных существ”57. Латыши были схожие табу и верования. Говорили , что в хаухе живет дьявол, поэтому детям не разрешалось входить туда в одиночку. Также говорилось , что если вы услышите шум в хаухе, то должны осенить себя крестным знамением, прежде чем войти в нее.59 И что, разжигая огонь в хаухе, вы не должны засыпать, иначе дьявол может бросить вас в пламя.60
Из этого, по-видимому, возникли различные эпитеты для дьявола, связанные с повседневной обстановкой и хозяйственными постройками (наиболее популярными являются jaujinis, pirtinis, от существительных jauja и pirtis “сауна”), обсуждаемый в работах Норбертаса Велиуса61 и Бируте Ясюнайте 62. То же самое можно сказать о таких фразах, как “как дьявол в яухе”63, “дьяволы собираются в сауну”64, “чтобы гореть, как дьявол в яухе”65, “дуть, как дьявол в сауне”66, “носиться, как лаумес в сауне"66. яуха”67, повелитель зембе ( дьявол)68 и так далее. Аналогичное происхождение имеют и такие пословицы, как “Не ходи в сауну с дьяволом”, “В сауне все равно, что на ладони у дьявола”, “Если ты впустишь дьявола в сауну, он скоро заберется на тебя". верхние скамьи”69.
Несмотря на то (или, возможно, благодаря этому) , что священники в своих проповедях называли яухас гнездами сатаны и местами разгула и безнравственности, яухас оставался местом проведения различных мероприятий, включая театрализованные церемонии по случаю завершения заданий, литовские вечерние мероприятия, сценки и спектакли, вплоть до второй половины лета. 20-й век. Стоит упомянуть о переносе антропоморфного изображения под названием куршис70 с церемонии , посвященной окончанию жатвы льна , в хауху соседей, которые этого не сделали. еще в начале 20-го века они завершили обмолот льна, известный по описаниям этнографов (этот обычай был гораздо более распространен в Жемайтии71); а также переноску “редьки” после окончания обмолота 72; и изготовление и защиту "Море" (соломенного чучела в форме птицы). женщина)73 года и раскачивается во время Пасха 74; а также вечера театральных развлечений, которые постепенно приобрели название “театр амбара”75.
Подводя итог, стоит отметить, что хауха, согласно письменным источникам XVI и XVII веков, была не только одним из важнейших хозяйственных сооружений того времени, но и местом жертвоприношений крестьян, где совершались подношения и другие ритуалы старшим богам. Хауха была выбрана для этого ритуала по нескольким причинам. Во-первых, требовалось большое пространство, на котором могли разместиться “четыре или шесть деревень”; во-вторых, здесь можно было разводить костер, на котором готовили мясо козла, приносимого в жертву, и лепешки из него. можно было готовить пшеничное тесто; в-третьих, хаухи обычно строились на некотором расстоянии от других зданий, поэтому там можно было проводить ритуалы, не опасаясь, что им помешают прохожие, и тем более не опасаясь , что посетители будут пропагандировать христианство и бороться с язычеством всеми доступными им средствами; в-четвертых, хауха была главным местом проведения обрядов. место, где хранились самые важные плоды годового труда фермера, включая собранное зерно, лен и коноплю. Об исключительности хаухи в 16-м и 17-м веках говорится в фольклоре и народных верованиях 19-го и 20-го веков, сохранившие следы традиции совершения жертвоприношений в хаухах.
Примечания
1 Хенненбергер, К. Дер Зее, Стремительный и флюссер, Уэлш в д. Я хочу, чтобы вы знали, что это значит для вас, и я хочу, чтобы вы знали, что это значит.
Кенигсберг: Остербергер, 1595, с. 161.
2 Лепнерис, Т. Прусу летувис. Паренге Вилия Герулайтиене. Вильнюс: Lietuvos istorijos instituto leidykla, 2011, с. 182-183.
3 Преториус, М. Деликатесы Пруссии в прейскуранте. Шаубюне, герг. Доктор Пирсон, Берлин, 1871, с. 107-110, 114.
4 В «рее", по словам Даукантаса, "... я думаю, что это сомнения, и я думаю, что это так. Чтобы радоваться, если ты снимаешь квартиру на аукционе, и радоваться, если ты сомневаешься в том, что ты живешь в большом городе, где так много людей, корио джавус дзиовино, не сомневайся в том, что ты находишься в арбе саликлиникас, где ты живешь. лон-гали, гарвилко, вадинамас, каме, салик, дзиовино, не сомневайся в том, что ты будешь рядом с пилусом.
“...сухое зерно забирают из яухи и обмолачивают на клунах...« — далее следует перечень архаичных терминов, обозначающих различные части здания и используемое там оборудование.] (Там же, стр. 25-26).
5 В этой работе названия этого фермерского здания используются как синонимы, избегая целого ряда других значений лексем kluonas, jauja, klojimas, duoba, rėja и kisimas. Для получения дополнительной информации обратитесь к Словарю литовского языка Язык, доступный онлайн по адресу для следующих и связанных с ними позиций: хауха – отапливаемая часть клумбы, где сушат лен или зерно; сушильная комната; клумба (klojimas) с таким режимом сушки или мощностью; отдельное хозяйственное здание, в котором сушат и измельчают лен; сауна; здание для хранения и обмолота зерна... клюонас – хозяйственное строение для хранения зерна; дуоба – яуха; и т.д.
6 Буткявичюс, И. Летувос вальстичюс живет и работает. Это история культуры. Вильнюс: Mintis, 1971, с. 192.
7 Буга, К. Раштай. Т. II. Сударе Зигмас Зинкявичюс. Вильнюс: Политинес и литературный журнал "Лейдыкла", 1959, с. 343.
8 Там же, с. 355.
9 Сравните латышскую rija и литовскую jauja (см.: Балкявичюс, Я. Кабелка, Я. Латвийский калбос жодинас. Вильнюс: Мокслас, 1977, с. 558.
10 Яблонскис, К. Летувишки, жоджиай сеносиос Летувос рештиню кальбое. Д. 1. Текст. Каунас: Летувос историос драугия, 1941, с. 78-85.
11 Буткявичюс, И. Летувос вальстьечюс живет и процветает. Это история культуры. Вильнюс: Mintis, 1971, с. 193.
12 Там же, с. 26.
13 Герман Шойне, «большой амбар» Яуха. 14 Затем они направляются в хауджу, где держат козла... Вуршкайти (виршайтис) призывает всех богов прийти только один раз... и говорит: ”Это долг любви к нашему Отцу, и мы боимся наших богов", а затем закалывает козла". (см.: Baltų religijos ir митология шалтиняй. Т. II. Сударе Норбертас Велюс. Вильнюс: Общество и энциклопедия лейдибосских институтов, 2001, с. 132-133, 147-148).
15 Там же, с. 148-149.
16 Шмитас, П. Латвийская митология. Это латвийский калбос верте Дайнюс Разаускас. Вильнюс: Aidai, 2004, с. 94-95.
17 Балтийские религии и митологии в Шалтайне. Т. II. Сударе Норбертас Велюс, редактор. Вильнюс: Общество и энциклопедия лейдибосских институтов, 2001, с. 204.
18 Там же, с. 208-209.
19 Там же, с. 209.
20 декабря 2015 г. Буткявичюс, И. " Летувос вальстичюс живет и процветает". Это история культуры. Вильнюс: Минтис, 1971, стр. 179-186.
21 Веб-страница в Интернете. Дата обращения: 10 февраля 2012 года.
22 Дворецкий. И. Х. Латинско-Русский словарь. Москва: Издательство „Русский язык“, 1976, с. 480.
23 Мацински И. Словарь латиноамериканского языка для оптимистов Латинский язык и письменность в совокупности. Регион Борвсии: Типография Иоанна Добманнуса, 1564, стр. 158.
24 Балтийские религии и митологии в Шалтайне. Т. II. Сударе Норбертас Велиус. Вильнюс: Издание и энциклопедия лейдибосского института, 2001, с. 255, 287.
25 Там же, с. 293.
26 Там же, стр. 250, 282-283.
27 Там же, стр. 514, 547.
28 Балтийские религии и митологии в Шалтайне. Т. II. Сударе Норбертас Велюс. Вильнюс: Издание энциклопедии лейдибосского института, 2001, с. 584, 597).
29 „Габи деуайте, покажи гарунулейски сибирь” (см.: Балтийские религии и митологии в Шалтайне. Т. II. Сударе Норбертас Велюс. Вильнюс: Издание энциклопедии лейдибосского института, 2001, с. 584, 597.
30 Веб-страница в Интернете Доступный 21 марта 2012 г.
31 Шмитас П. Латвийская митология. Я в Латвии верующий человек Дайнюс Разаускас. Вильнюс: Айдай, 2004, с. 38.
32 Балтийские религии и митологии в Шалтайне. Т. II. Сударе Норбертас Велюс. Вильнюс: Общество и энциклопедия лейдибосских институтов, 2001, с. 620, 628.
33 Там же, с. 628.
34 Там же, с. 624, 632.
35 О ритуальном использовании сена см. также: Balsys, R. „Dievo stalas“ XVI–XVII веков нашей эры. Логос. № 69. Вильнюс, 2011, с. 150-162.
36 Балтийские религии и митологии в Шалтайне. Т. III. Сударе Норбертас Велиус. Вильнюс: Издание энциклопедии лейдибосского института, 2003, стр. 49.
37 Скорее всего, в этом переводе также допущена ошибка среди составители литовского словаря, поскольку наряду с другими значениями gabjaujas означает “бог клет", kaukas [дух, похожий на лепрекона], gabvartas [очевидно, синоним Gabjauja из Преториус]”, см.: Словарь литовского языка Язык
38 Буга, К. Раштай. Т. И. Сударе Зигмас Зинкявичюс. Вильнюс: Политехнический и литературный журнал "Лейдыкла", 1958, с. 210-211.
39 Балтийские религии и митологии в Шалтайне. Т. III. Сударе Норбертас Велиус. Вильнюс: Издание и энциклопедия лейдибосского института, 2003, с. 259.
40 Там же, стр. 317
41 Там же, стр. 241.
42 Там же, стр. 295-296.
43 Преториус записал молитву, посвященную Габджауджису: “Господь Бог Габджауджис, эти добрые дары [которые мы приносим] в честь Бога, ты дал нам силу совершить это. Ты защищаешь нас от многих опасностей, особенно для того, чтобы огонь не причинил нам вреда. Мы молим тебя, дай нам в наступающем году больше, а не меньше, и лучше, а не хуже”.
44 Baltų religijos и mitologijos šaltiniai. Т. IV. Сударе Норбертас Велюс. Вильнюс: Издание и энциклопедия лейдибосского института, 2005, с. 29.
45 Там же, стр. 41, 79.
46 Балис, Й . Раштай. Т. IV. Паренге Рита Репшене. Вильнюс: Журнал литературы и таутосакосских институтов, 2003, № 68, 86, 90, 91.
47 Велиус, Н. Митинес, летувиу сакмиу бутыбес. Лаймос. Лаумес. Айтварай, каукай. Раганос. Буртининкай. Вилколакяй. Вильнюс: Вага, 1977, с. 168.
48 Рудени пирмо рейзи, рию курот, янока гайлис и рияс дурвис, янотрайпа и гайла асиним, тад неизвестные угунсгреки
Рудени, 49, кад лабиба, я живу в Риже, и кад пирмо видит курта красни, а тад ваяг наслаждается прекрасными видами на краснс бедре. Тад бушот апали грауди
50 Апкулибу эшана и дзершана из риджас краснс, тикуси рикота, Риджас кунгам в год, когда ты будешь жить в Риже. Ты можешь изменить свою жизнь, но ты не можешь изменить свою внешность приходи к истабу. Парасти — это путь к спасению, или накоша гадает, как одеться раз в день, когда ты бежишь
51 Кербелите, Б. Лиетувиу пасакоямосиос таутосакос каталоги. Т. IV. Пасакойимай. Анекдот. Орациос. Каунас: Университет Витауто Диджио в Лейдыкле, 2009, с. 62; lietuvių folkloro chrestomatija. Паренге Бронислава Кербелите, Броне Станджене. Вильнюс: Иа Regnum fondas, 1996, стр. 89.
52 Ясюнаите, Б. В. О том, как вы относитесь к пагалам жизни. Вьетнам, летувиу-тармесе и тавтосакое. Балтия. Том. XLVI(1). Вильнюс, 2011, с. 92.
53 Балис, Я. Раштай. Т. III. Паренге Рита Репшене. Вильнюс: lietuvių literatūros ir tautosakos institutas, 2002, № 578-580.
54 Там же, № 688-690.
55 Балис Я. Раштай.Т. IV. Паренге Рита Репшене. Вильнюс: Журнал литературы и таутосакосских институтов, 2003, стр. 140 (№ 17), стр. 145 (№ 34).
56 Балис, Й. Летувиу календоринес швентес. Таутосакине меджиага и айшкинимай. Вильнюс: Минтис, 1993, с. 23.
57 Бурачас, Б. Летувос каймо папрочяй. Вильнюс: Минтис, 1993, с. 110.
58. Рия медз узтуретес велнс; город, где живут бистас рия иет
59 Да, риджа кулот, дзирд каду троксни, там, где паприкшу ваджага место, где растут деревья, там, где они растут, и там, где они растут
60 Рия пай курошас краснс недрикст гулет, джо тад велнс иемет красни
61 Велюс, Н. Хтонишкасис, "летувиу митологиос пасаулис". Фольклорный анализ. Вильнюс: Вага, 1987, с. 34, 40.
62 Ясюнаите, Б. Велнио павадинимай, пагал гивенамайон Вьетнам, летувиу тармесе и тавтосакое. Балтия. Том. XLVI(1). Вильнюс, 2011, с. 92.
63 Так говорят о шумном человеке (см.: Фразеология жодинаса. Редактор Йонас Паулаускас. Вильнюс: lietuvių kalbos instituto leidykla, 2001, с. 824).
64 Там же, с. 815.
65 Сказано о человеке, который спешит (см.: lietuvių kalbos žodynas. Т. XVIII. Редактор Витаутас Виткаускас. Вильнюс: lietuvių kalbos instituto leidykla, 1997, с. 647).
66 Там же, с. 647.
67 Бурачас, Б. Летувос каймо папрочяй. Вильнюс: Mintis, 1993, с. 109.
68 Согласно Словарю литовского языка. В английском языке жембе — это: а) перегородка между яухой и духовкой; б) печь, используемая в яухе для сушки белья (lietuvių kalbos žodynas. T. XXX. Редакция Витаутас Виткаускас, редактор. Вильнюс: lietuvių kalbos instituto leidykla, 2002, стр. 304.
69 Летувиу калбос жодинас. Т. XVIII. Редактор Витаутас Виткаускас. Вильнюс: lietuvių kalbos instituto leidykla, 1997, с. 648.
70 Подробнее см.: Бурачас, Б. Летувос каймо папрочяй. Вильнюс: Mintis, 1993, с. 103; Меркене, Р. Жемайчю и клайпедские диалоги. Краштотира. Вильнюс: Mintis, 1967, стр. 147; Вышняускайте, А. Летувиу, линия развития папрочиаи. Вальстичю верслай. Я летувиу. история культуры. Т. XII, Вильнюс: Высшая политическая и высшая литературная школа лейдыклы, 1983, с. 158-159.
71 “Характерная традиция завершения сминания полотна, называемая украшением и переносом изображения куршиса, сохранилась в Плунге до наших дней, Ритавас, Тверай и другие районы Тельшяй. ... Штаны какого- то плаксивого мальчика набиты соломой. На тело надета длинная куртка из грубой ткани. Лицо сделано из дерева, нос — из красной свеклы, язык — из длинного носка. Голова чучела покрыта меховой шапкой, а в руках у него льнодробилка. ...” (Бурачас, Б. Летувос каймо папрочяй. Вильнюс: Минтис, 1993, с. 103).
72 Те, кто заканчивает свой лен первыми, объявляют об этом своим соседям, дуя в отверстие деревянного колеса, и относят “редиску” в хауху где все еще продолжаются работы (см.: Тринка, вл. Байгтувию папрочяй. Гимтасай краштас. № 5. 1935, с. 243-244); Балис Бурачас говорит, что “редиска” — это какой -то тяжелый предмет (обычно камень или пень дерева). который кладут на отделенную солому, чтобы те , кто несет его, не могли поднять свой груз (см. Бурачас, Балис. Lietuvos kaimo papročiai. Вильнюс: Mintis, 1993, стр. 113).
73 Жемайтийский краевед Константинас Кальварийский Бружас сообщил, что Море было изготовлено и хранилось в кладжимах до масленицы. Море вернулось к тому же самому место проведения масленичных забав: “После целого дня веселья "маленькая старушка" вернулась к клуонам и оставалась там до следующего года. Когда пришло время, они снова привели ее в порядок и даже сделали лучше”. Дата рождения информанта и его сообщение о том, что его отец создал Море, указывают на то, что эта традиция была зафиксирована на рубеже 19-20 веков. (см.: Bružas, K. Apie senovines древнейшие традиции Вардувоса апилинкесе. Краштотира. Вильнюс: Минтис, 1979, с. 128).
74 Полеты на крыльях во время Пасхи были особенно популярны в Восточная Литва, идея заключалась в том, чтобы поднять лен выше. Качели обычно устанавливались в яухах или амбарах для хранения (см.: Balys, J. lietuvių kalendorinės šventės. Таутосакине меджиага и айшкинимай . Вильнюс: Минтис, 1993, с. 153).
75 Бельскис, П. Летувос клойимо театрас. Клайпеда: Клайпедский университет Лейдыклы, 1999, с. 11-13.
