Аннотация. В статье публикуется и комментируется ответ профессора С. П. Обнорского в «Бюро обслуживания» областного справочного бюро связи г. Ленинграда (1929) на вопросы о происхождении слова «крестьянин» и возникновении одного из его значений — «земледелец». Издание материала осуществляется впервые из фондов Санкт-Петербургского филиала Архива РАН и свидетельствует о разносторонней деятельности Словарной комиссии, решавшей не только сугубо академические вопросы, но и откликавшейся на частные вопросы речевой практики. Главная особенность представленного материала заключается в том, что С. П. Обнорский дает развернутую характеристику слова-концепта «крестьянин», объясняет его происхождение, показывает вариативные словообразовательные и грамматические формы, сопоставляет семантику с древними и славянскими языками и выявляет таким образом исходные значения. Издание заметки сопровождается рассказом об этапах лексикографической деятельности С. П. Обнорского, в которой он исповедовал заложенные его учителем академиком А. А. Шахматовым принципы нормативности и историзма при описании языковых явлений. Говорится о сложностях и противоречиях словарной работы в 1930-е гг. Приводится комментарий к отклику С. П. Обнорского, где сопоставляются толкования лексемы «крестьянин» в словарях русского языка. Публикация может быть полезна историкам языка и компаративистам, занимающимся изучением лексикологии в диахроническом аспекте, этимологам и семасиологам. Она обращает внимание филологов на важность популяризации историко-культурного контекста языка и расширение базы знаний, говорит о необходимости более тщательного анализа «обычных» слов, генезис которых уходит в древние эпохи. Статья вносит вклад в историю советской лингвистики как необычный факт взаимодействия академических ученых и общественности.
Ключевые слова: С. П. Обнорский, словарная комиссия, история русского языка, этимология, компаративистика, семасиология, текстология.
Публикация документов по истории отечественного языкознания XX в. — важная часть лингвистической историографии, которая позволяет проникнуть в лабораторию творческой мысли ученых, увидеть их портреты за границами официальной летописи науки. Многие частные события, эпизоды, имена, из которых и складывалась судьба нескольких поколений ученых, до сих пор неизвестны филологам. В этом смысле период до начала 1930-х гг., когда еще сохранялась относительная свобода интеллектуального творчества, а старые дореволюционные традиции до конца не угасли, представляется нам особо интересным и показательным [Державин, 1932; История, 1998; Рогожникова, 2003]. В это время происходило формирование институтов и подразделений филологической науки. Шла большая исследовательская работа в области национально-языковой политики. Опробовались новые методики изучения и преподавания разных языков. В Академии наук одним из главных центров стал Институт языка и мышления, которым руководил академик Н. Я. Марр. При всей тенденциозности многих его идей и выводов там сохранялась рабочая атмосфера -реализовались проекты составления Словаря древнерусского языка, продолжалась работа над «Словарем русского языка» (вначале независимо, в составе Постоянной
словарной комиссии, несколько раз менявшей свое название, а затем, с 1932 г., как часть академического Института языка и мышления — Словарный отдел или сектор) [Приемышева, 2022, с. 14]. Собственно, Словарная комиссия АН СССР была охранительницей традиции русского языка, претерпевала в то сложное время немалые трудности и оставалась ядром академической лексикографической работы [Щерба, 2015; Эзериня, 2022]. Именно там были сконцентрированы серьезные лингвистические кадры с дореволюционным стажем: В. М. и Е. С. Истрины, П. Л. Маштаков, С. П. Обнорский, В. И. Чернышев, Л. В. Щерба, И. А. Фалев и др. Руководителем Словарного отдела с 1932 г. назначили академика Н. С. Державина [Приемышева, 2022, с. 23]1.
О лексикографической деятельности С. П. Обнорского
С. П. Обнорский на протяжении практически всей своей биографии был связан со словарной работой. Особенно активно ученый этим занимался в 1920-1940-е гг. В это время он был вовлечен сразу в несколько лексикографических проектов:
1) Участвовал в составлении и редактировании академического «Словаря русского языка», к которому еще в 1910-х гг. его привлек, очевидно, А. А. Шахматов. Том 5, вып. 1 (Л.—Легкм), 1915 г., вышел под редакцией С. П. Обнорского. Ср.: «С 1912 г. до конца жизни состоял редактором издаваемых Академией наук нескольких редакций «Словаря русского языка» <...>, а впоследствии и БАС-1 (с 1 по 13 том)» [Стенограмма, 2023, с. 154].
2) После возращения из Перми, в 1922-1923 гг., С. П. Обнорский стал одним из «собирателей» так называемого «Ленинского словаря» — первого проекта советской эпохи по созданию нормативного словаря живого литературного русского языка. С. П. Обнорский входил в петроградскую во главе с Л. В. Щербой группу (московской руководил Д. Н. Ушаков), которая занималась составлением картотеки данного словаря [Никитин, 2018]. Л. В. Щерба в письме Д. Н. Ушакову предположительно лета 1922 г. сообщал неутешительные подробности: «У нас работа в общем не интересная, и всЪ работают главным образом из-за денег, а их-то и нЪт. Неловко тоже перед Обнорским. Он сдЬлал большую работу, разсчитывая получить куш, а я мог ему дать лишь 5000000, и то урвав у других.
Как быть с доставкой карточек? У меня их так много, что едва-ли кто согласится взять из любезности.
Жду от Вас хотя-бы коротенькой записочки и крЪпко жму руку»2
(при цитировании мы сохранили орфографию подлинника).
Ответственность этого предприятия была очевидна: именно в Петрограде были сконцентрированы ресурсы по напечатанным и рукописным материалам Академии наук и работали наиболее квалифицированные еще с дореволюционным опытом редакторы и исследователи [Приемышева, 2025].
3) С. П. Обнорский стоял у истоков новой идеи — подготовки «Словаря русского языка», который позднее получит неофициальное наименование БАС — «Словарь современного русского литературного языка». Работа над ним началась еще в конце 1930-х гг. в сложных научных и идеологических условиях: прежний словарь, в редакциях Я. К. Грота, А. А. Шахматова, Н. С. Державина, был приостановлен, к нему предъявлялись претензии со стороны партийных органов. В эти же годы (1934-1940) выходил в свет в Москве «Толковый словарь русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова, который конкурировал со словарными инициативами ленинградский ученых и даже откровенно их раздражал. Были и объективные трудности структурного, концептуального характера. Они хорошо видны из опубликованной «Стенограммы собрания Отделения литературы и языка АН СССР по обсуждению проекта и I тома Словаря современного русского литературного языка», датируемой 26 мая 1939 г. [Стенограмма, 2023], в которой участвовали многие крупные филологи того времени: В. М. Жирмунский, И. И. Мещанинов, С. П. Обнорский, А. С. Орлов, Д. Н. Ушаков, В. И. Чернышев, Л. В. Щерба и др. Имя С. П. Обнорского не раз звучало в выступлениях коллег. Академик А. С. Орлов в докладе назвал его «самой основной величиной этой [новой] редколлегии» [Стенограмма, 2023, с. 90]. Давая оценку академической практике и выдвигая новые лексикографические задачи, А. С. Орлов подчеркивал: «.я считаю, что наша редколлегия требует укрепления. Мое личное мнение таково, что во главе этого дела должен быть поставлен С. П. Обнорский, с полной ответственностью уже как грамматист, как лингвист, как семантолог, как орфографист, потому что это — его рук дело, на то он и академик. А что касается меня, то, знаете ли, -в хозяйстве литературовед тоже неплохо, но я не могу все-таки возглавить это дело» [Стенограмма, 2023, с. 92].
Приведем еще один фрагмент из лексикографической истории, обнажающей основные проблемы словарной работы того времени. Вот как об этом говорится в изданном в 2023 г. сборнике материалов «Большой академический словарь русского языка в зеркале научно-методологической литературы и критики»: «Первоначальная концепция БАС-1, вырабатывавшаяся в конце 1930-х гг. в непростых обстоятельствах и в сжатые сроки, претерпела значительные изменения в ходе работы над Словарем, что привело к неровности, неоднородности в интерпретации материала в различных томах 17-томного БАС-1, завершенного изданием в 1965 г. Кроме того, при всех своих достоинствах Инструкция 1958 г. не смогла решить важнейшую проблему, обусловливающую противоречивый и компромиссный характер Словаря, который стремился отразить норму современного литературного языка на историческом материале)» [Воронцов, 2023, с. 8]. С. П. Обнорский участвовал в подготовке двух инструкций к «Словарю русского языка» — 1936 и 1958 гг. [Воронцов, 2023, с. 8].
4) С. П. Обнорский входил в Комиссию по собиранию материалов для словаря древнерусского языка, а «с начала 1930-х годов в качестве сотрудника Словарного отдела он вместе с М. Н. Сперанским составил первую инструкцию для выборщиков ДРС. В 1940 г. стал председателем Главной редакции ДРС.» [Астахина, 2001, с. 165-166]. В Архиве РАН сохранилась «Записка в Отделение литературы и языка АН СССР о работе над словарем древнерусского языка» (25 сентября 1940 г.), составленная С. П. Обнорским3.
5) С. П. Обнорский выступил главным редактором первого издания «Словаря русского языка» (1949), составленного С. И. Ожеговым. Под его редакцией вышли также второе и третье издания (1952, 1953). Он входил в редколлегию четырехтомного «Словаря русского языка» (МАС) [Борковский, 1967, с. 9-10].
Таким образом, С. П. Обнорский имел большой опыт участия в крупных лексикографических проектах того времени, обладал отличной подготовкой как в области морфологии, так и славянской компаративистики языка [Никитин, 2018]. С 1920-х гг. он находился в центре административно-научной деятельности, сохранил ровные отношения с разными «группировками» лингвистов и имел заслуженный авторитет в своем кругу как историка языка и грамматиста. Заметим, что в 1939 г. С. П. Обнорского избрали академиком АН СССР.
В его биографии есть необычные эпизоды, говорящие о том, что перед нами не только ученый и руководитель, но и живой человек, включившийся в пропаганду подлинных, не марристких идей. Присущий С. П. Обнорскому исторический подход к анализу явлений, наблюдательность, обширные знания и богатый лексикографический опыт — все это он применил в практике филологического консультирования для разъяснения фактов языка.
Дискуссия: откуда происходит слово «крестьянин»?
Кроме непосредственной словарной работы, сотрудники вузов и академических учреждений (а С. П. Обнорский в 1929 г. был профессором Ленинградского университета и штатным сотрудником Научно-исследовательского института сравнительной истории литератур и языков Запада и Востока) выполняли еще и общественные поручения, по сути, были хранителями и «движителями» культурных традиций, основанных на классическом сравнительно-историческом понимании процессов развития языка, и именно с этих позиций разъясняли спорные моменты правописания, выступали в печати, на производстве, в музеях и библиотеках и т. д. И относились к этой работе не формально — творчески, используя весь имевшийся в их распоряжении научный потенциал.
Публикуемое ниже письмо4 профессора (позднее — академика) С. П. Обнорского (1888-1962), видного русского советского языковеда, специалиста по истории языка, лексикографии, морфологии, орфографии, в 1944-1950 гг. первого директора Института русского языка АН СССР, как раз показывает эту необычную ситуацию изнутри. Казалось бы, С. П. Обнорскому достаточно было бы в двух-трех предложениях объяснить, как возникло слово «крестьянин» и почему у него есть такое значение -«земледелец». Ученый же подошел к этому запросу со свойственной ему тщательностью и дал развернутый ответ научного работника так, как будто готовил серьезную статью для энциклопедии.
В письме областного справочного бюро связи «Бюро обслуживания» от 10 ноября 1929 г., направленном в Академию наук (Ленинград, В. О. Университетская наб., 5) содержалась такая просьба: «По встретившейся надобности просим не отказать сообщить нам: откуда происходит слово "крестьянин", почему так называется земледелец»5.
Очевидно, это письмо передали в Институт языка и мышления АН СССР для подготовки ответа (хотя мы обнаружили его в фонде Е. С. Истриной). Его и составил С. П. Обнорский. Ниже предлагаем ознакомиться с образцовым комментарием, который можно расценить почти как мини-исследование. Так серьезно, с академическим тщанием ученый отнесся к бытовому запросу.
В «бюро обслуживания» областного справочного бюро связи
На запрос областного справочного бюро связи (от 10/Х1 за № 8303 — «откуда происходит слово крестьянин и почему так называется земледелец» — по поручению Словарной комиссии АН, могу сообщить следующее.
Слово крестьянин, в этой форме, есть принадлежность литературного языка; в народном (обл<астном>) языке слово обычно звучит в виде хрестьянин; попадающаяся иногда в народных источниках форма крестьянин должна объясняться как влияние на народный язык литературного языка.
Слово известно по памятникам русского языка, также старославянского языка, с древней поры, причем в древнейшую пору слово встречается в некоторых разновидностях и с звуковой стороны, и со стороны словообразования; таковы формы -
1) крестиюнъ муж<ского> рода (в значении а) христианин, б) земледелец), крьстиюна ж<енского> рода (в значении христианка) и хрьстиюнъ муж<ского> р<ода> (=христианин), также христиюнъ муж<ского> р<ода>, христиюна ж<енского> р<рода> (=христианин, христианка);
2) крьстиюнин, также хрьстининъ м<ужского> р<ода> (в обоих значениях).
Вторая из отмеченных форм слова есть по происхождению собственно субстанитивное образование при помощи суфф<икса> -ин- от первой формы слова крьстиюнъ (хрьстиюнъ).
Таким образом (,) разрешение вопроса о происхождении слова крестьянин сводится к ответу на вопрос о происхождении слова (в древней форме) крьстиюнъ (хрьстиюнъ). Бесспорным источником последнего слова признается греч<еское> Хрюнауо^6, лат<инское> christianus7 (=христианский), причем некоторыми учеными предполагается, что слово проникло в слав<янский> язык не непосредственно из указанного источника, а через посредство древневерхненемецкого языка; между прочим, такого происхождения и самое слово крестъ (из греч<еского> хР1°т°^8, лат<инского> cristus9, через посредство др.-в.-нем. crist10). В греческом и латинском языке слово употреблялось как в значении прилагательного, так и в значении существительного; поэтому и в старославянском (,) и в древнерусском слово оказывается не только в приведенных формах крьстиюнъ, хрьстиюнъ, христиюнъ в значении существительного, но и в формах крьстиюнъ, хрьстиюнъ и христиюнъ и в значении прилагательного (=христианский).
С точки зрения греческого первообраза слова ожидается в славянском языке форма слова христиюнъ. Эта форма известна в древнем языке. Однако слово с ранней поры, под влиянием смысловой близости, подверглось звуковому воздействию со стороны слова крьстъ и произво[дных]. Так объясняется наличность в языке с древней поры рядом с формой слова хрьстиюнъ формы крьстиюнъ; между прочим, подобное явление воздействия, только в обратном порядке, можно отметить и для слова крьстъ, которое по смысловой связи со словом Хрьстосъ, Христосъ получило параллельную форму.
Первоначальное значение слова, согласно с источником заимствования, было -христианский (для сущ<ествительно>го — христианин). Между прочим, это значение, и только одно данное значение, и в настоящее время сохраняется за словом в белорусском и украинском языке (белор<усское> хрысьц1ян1н, укр<аинское> || (л. 12 об.) християн, християнин). В русском языке (в великорусском), по свидетельству памятников с XIV века, в значении слова произошла дифференциация: рядом с значением исконным (христианин) развилось новое значение «крещеного поселянина» (в отличие от поселян некрещеных, иноверцев), откуда далее общее значение «земледельца», т<ак> к<ак> сельские жители, как единица сословная, своим занятием имели земледелие. В дальнейшем в литературном языке на почве сложившейся указанной дифференциации в значении слова произошла дифференциация слова и во внешней звуковой форме: за формой слова крестьянин закрепилось значение поселянина, земледельца, за формой слова христианин -значение существующего ныне вероисповедного термина.
Член Словарной комиссии С. Обнорский 11
Сделаем краткий комментарий к тексту ответа С. П. Обнорского, который, на наш взгляд, представляет вполне самостоятельный научный труд. Ученый во многом следовал своему предшественнику И. И. Срезневскому, поместившему несколько статей на эту тему в своем «Словаре»: крьстиюна; крьстиюнин; крьстиюнъ и т. п. с их вариантами [Срезневский, 1893, стб. 1343-1345]. Так, лексема крьстиюнин, кроме значения «христианин», еще имела два семантических ядра: «человек вообще» и «податной селянин» [Срезневский, 1893, стб. 1343-1344]. А крьстиюнъ толковалось в двух значениях: «крестьянин, земледелец» и «податной селянин» [Срезневский, 1893, стб. 1345].
М. Фасмер в «Этимологическом словаре русского языка» приводит те же древнерусские и греческие формы, что и С. П. Обнорский, однако считает, что «менее вероятно, судя по ударению, посредничество д.-в.-н. ^^йат "христианский, христианин"... или прямое заимствование из греч. хР'-От^о^ (которое якобы сблизилось с крьстъ)» [Фасмер, 1986, II, с. 375].
Интересно сравнить отклик С. П. Обнорского со словарной статьей «крестьянин», опубликованной в «Словаре русского языка» [Словарь, 1916]. Он вышел под редакцией Д. К. Зеленина, но в «Предисловии» указывается благодарность среди прочих ученых и С. П. Обнорскому за содействие «полноте и обработке настоящего выпуска» [Словарь, 1916, с. У-У1]. В нем помещены два значения слова «крестьянин»: «1. Стар. и обл. Хриспанинъ» — с отсылкой к «Словарю Академии Российской» и
B. И. Далю, и «2. Крестьяне — сельск1е обыватели, пользующееся особымъ сословнымъ и административнымъ устройством и особымъ порядкомъ землевладЪшя; низшее податное сослов1е» [Словарь, 1916, стб. 2830]. И далее такое важное дополнение: «ВслЪдств1е того, что главнымъ занялемъ крестьянского сослов1я является земледЪл1е, сл<ово> крестьянинъ сдЪлалось синонимомъ сл<ова> земледЪлецъ» [Словарь, 1916, стб. 2830]. Далее приводятся разряды крестьян: государственные, удельные, владельческие, господские, крестьяне-собственники. Показательно, что «Словарь» делал отсылки к ранним фактам фиксации слова в письменных источниках: «Слово крестьяне, въ смыслЪ некотораго опредЪленнаго класса насЪлешя, начинаетъ встрЪчаться въ нашихъ памятникахъ съ конца XIV вЪка» [Словарь, 1916, стб. 2830]. То же отмечал и С. П. Обнорский в своем ответе, добавив, что данные древнерусских памятников письменности указывали на дифференциацию значения, что отразилось и на внешней оболочке слова: крестьянин стал восприниматься как лексема «народной» семантики, а христианин — получил духовный смысл. В «Словаре» зафиксированы форма хрестьянин (хресьянин): «Какой такой перевозчикъ? -Хресьянинъ. Мужикъ, как есть, а не то чтобы мастеръ» [Словарь, 1916, с. 2831], а также производные областные крестьянить, крестьянище [Словарь, 1916, с. 28312832]. Даются и факты употребления формы хрестьянский вместо крестьянский [Словарь, 1916, с. 2833].
В «Толковом словаре русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова уже не фиксируется «вероисповедный термин». Резко изменившаяся социокультурная обстановка, коллективизация и другие процессы привели к тому, что и семантика слова «крестьянин» приобрела новый, более материальный смысл: «Мелкий товаропроизводитель в сельском хозяйстве, владеющий средствами производства и непосредственно прилагающий свой труд в производстве» с цитатами из произведений Сталина [Толковый словарь, 1935, I, стб. 1512]. А одно из старых значений, «лицо, принадлежащее к низшему податному сословию земледельцев», -дано с пометой «дореволюц.» [Толковый словарь, 1935, I, 1513]. Отдельно помещено слово «христианин» — «последователь христианской религии» [Толковый словарь, 1940, IV, стб. 1189].
Первое издание «Словаря русского языка» С. И. Ожегова, главным редактором которого выступил С. П. Обнорский, указывает только одно «бытовое» значение слова: «тот, кто занят обработкой земли как основной профессией, земледелец» [Ожегов, 1949, с. 308]. Слово «христианин» определяется как «последователь христианства» [Толковый словарь, 1940, IV, с. 920].
Первый толковый словарь тезаурусного типа советской эпохи — «Словарь современного русского литературного языка» (БАС), в редколлегию которого входил C. П. Обнорский, поместил следующие характеристики слова «крестьянин»: главное значение — «сельский житель, основным занятием которого является обработка земли», с добавлением, что «в дореволюционной России — лицо, принадлежащее к низшему податному сословию» [ССРЛЯ, 1956, 5, стб. 1641-1642]. Слово «христианин / християнин» представлено как «последователь христианской религии»; указаны также устаревшее значение «вообще о верующем, православном, русском» и форма «христьянин» [ССРЛЯ, 1965, 17, стб. 470].
«Словарь русских народных говоров» в качестве второго значения слова «крестьянский / кресьянский» отмечал «христианский, православный»: «Крестьянский долг исправить» (1910 г.) [СРНГ, 1979, 15, с. 237]. Составители зафиксировали в говорах и слово «хрестьянин» — «сельский житель, крестьянин» [СРНГ, 2021, 52, с. 52].
В упоминавшейся нами дискуссии 1939 г. в выступлении С. П. Обнорского прозвучала фраза о том, что «словарь прежде всего должен быть нормативный» [Стенограмма, 2023, с. 114]. Там же говорилось и об интересе ученого к исторической стороне описания слова (когда оно впервые зафиксировано в тексте), о необходимости представления широкой иллюстративной базы для демонстрации всего спектра значений и др. На это противоречие (нормативность — историзм) при создании БАС уже обращали внимание ученые [Воронцов и др., 2023, с. 8], но в нашем случае расширительное, в духе Шахматовской школы, толкование слова получило другое -более высокое просветительское звучание. Небольшой отклик на письмо из «Справочного бюро» 1929 г. показал, в каком ключе развивались исследовательские идеи С. П. Обнорского, как должно составлять и комментировать словарный материал — без упрощения (даже если ученый ориентируется на широкую аудиторию), с указанием большого числа вариантов (примеров), с учетом социальной дифференциации значения и его оттенков в разных языках, с привлечением некнижного материала (разговорно-бытового, диалектного). Все эти принципы были реализованы при подготовке ответа С. П. Обнорского. Таким образом, по имеющимся словарным данным толкование С. П. Обнорского можно признать наиболее полным с точки зрения историко-лингвистической характеристики слова «крестьянин».
Заключение
Этот небольшой сюжет из истории отечественного языкознания XX в. раскрыл интересные обстоятельства филологической работы ученых в конце 1920-х гг. и показал личность С. П. Обнорского с неожиданной стороны. Лексикограф первой половины XX в. был не только специалистом по семантике слова, но и отлично знал его историю в русском и других древних и новых языках, употребление в памятниках письменности и вообще всю культурную традицию бытования лексемы на большом хронологическом отрезке. По сути, С. П. Обнорский — ученый-энциклопедист Шахматовской школы, усвоивший ее лучшие приемы и методы лингвистической работы с текстом. Теперь его официальная биография, которая в общем языковедам хорошо известна, пополнится и таким колоритным эпизодом, который учит филологов тому, как нужно подходить к анализу только одного слова, не списывая всем известные формулировки и находя новые интересные повороты в истории значений. Вспоминается мудрая фраза другого крупного лексикографа — Л. В. Щербы, который на заре компьютерного словарного века сетовал: «Когда говорили: составлять
словари, то это значило — списывать <...>. .уже много лет выступаю устно и печатно в том смысле, что это неправильное понимание. Нет никакого вида работы более трудной и более <...> творческой, нежели составление словарей. Я скажу, что я бы хотел изгнать вообще это выражение — "составление словарей". <...> таких людей, которые это дело понимают, которые умеют его делать, у нас исключительно мало» [Бабкин, 1983, с. 154]. Здесь же Л. В. Щерба упоминает С. П. Обнорского и А. С. Орлова как кадров, воспитанных А. А. Шахматовым [Стенограмма, 2023, с. 106-107]. Сергей Петрович, безусловно, относился к этой редкой категории исследователей-творцов.
Заметим, что только в 60-е годы прошлого века в академических институтах Москвы и Ленинграда появится специальная справочная «Служба русского языка», которая на регулярной основе будет консультировать любого гражданина, связавшегося с дежурным лингвистом по телефону. В Ленинграде тогда она называлась «Скорая лингвистическая помощь» [Кузнецова, 2022, с. 59]. Но и до этого, как свидетельствуют современные лексикографы, в Институт языка и мышления АН СССР поступали письма от организаций и граждан с просьбами разъяснить те или иные вопросы в области языка. Ответы на них готовили Л. В. Щерба и С. П. Обнорский [Кузнецова, 2022, с. 58].
В истории прошлых времен много поучительного. Но самое замечательное -это красивые, яркие, неподражаемые личности служителей филологии. Статью о С. П. Обнорском в далеком 1967 г. его младший коллега В. И. Борковский открыл таким эпиграфом, в котором выражено духовное кредо русского академика: «Я — человек от природы скромный. Никогда я ничего не желал и не желаю. Но всегда я тяготел к науке. К своим писаниям я всегда был очень критичным... Если чем-либо я содействовал подъему русского языкознания, я очень рад» (из письма С. П. Обнорского В. И. Борковскому 11 июня 1958 года) [Борковский, 1967, с. 9]. Думается, что эти слова являются характеристикой целого поколения лингвистов -продолжателей лучших традиций русской научной школы.
Примечания
1 О дальнейшей деятельности Словарного сектора см. статью «Первые годы работы Словарного сектора Института языка и мышления (1931-1937 гг.)» [Стукова, 2022].
2 Архив РАН = Архив Российской академии наук. Ф. 502 (Дмитрий Николаевич Ушаков). Оп. 4. № 46. Лл. 20-20 об.
3 Архив РАН. Ф. 1618 (Сергей Петрович Обнорский). Оп. 1. № 34.
4 При воспроизведении архивного текста мы сохранили почти все авторские особенности, отражающие личные пристрастия С. П. Обнорского (пунктуация, орфография, стилистика). Приведены в соответствие с современными нормами лишь отдельные формы: причем (у автора раздельно), древневерхненемецкого, старославянском, древнерусском (у автора напечатаны через дефис). Сокращения раскрыты в угловых скобках. Восстановленный фрагмент помещен в квадратных скобках.
5 СПбФ АРАН = Санкт-Петербургский филиал Архива РАН. Ф. 871 (Евгения Самсоновна Истрина). Оп. 1. № 218. Л. 11.
6 Чит.: христианос (здесь и далее примечания С. П. Обнорского).
7 Чит.: христианус.
8 Чит.: христ[ос].
9 Чит.: кристус.
10 Чит.: крист.
11 СПбФ АРАН. Ф. 871 (Евгения Самсоновна Истрина). Оп. 1. № 218. Лл. 12-12 об.
Литература и источники
Астахина, Л. Ю. (сост.) (2001). История Картотеки «Словаря русского языка XI-XVII вв.»: авторский
состав и источники. Москва: Наука. Бабкин, А. М. (1983). Из лексикографического архива: публикация и комментарии А. М. Бабкина. Современная русская лексикография: 1981 (с. 149-161). Ленинград: Наука. Ленинградское отделение.
Борковский, В. И. (1967). Сергей Петрович Обнорский. Русская речь, 5, 9-11.
Воронцов, Р. И. (2023). Предисловие. Большой академический словарь русского языка в зеркале научно-методологической литературы и критики: справочные материалы (1938-1970) (с. 7-16). Санкт-Петербург: ИЛИ РАН. Воронцов, Р. И.,
Приемышева, М. Н., & Пурицкая, Е. В. (2023). Принципы нормативности и историзма в русской академической лексикографии: еще раз о типе большого толкового словаря. Вопросы лексикографии, 28, 5-27.
Державин, Н. С. (1932). История языка и работы Академии Наук СССР над изданием «Словаря современного русского языка». Вестник Академии наук СССР, 4, 1-12. История русской лексикографии (1998). Санкт-Петербург: Наука.
Кузнецова, И. Е. (2022). Из истории «Службы русского языка» ИЛИ РАН. История, теория и практика академической лексикографии (с. 58-63). Санкт-Петербург: ИЛИ РАН.
Никитин, О. В. (2018). Академик С. П. Обнорский: личность ученого в контексте проблем и дискуссий отечественного языкознания (к 130-летию со дня рождения). Русский язык в школе, 79(6), 87-91.
Ожегов, С. И. (сост.) (1949). Словарь русского языка: 50000 слов. Москва: ОГИЗ-ГИЗ.
Приемышева, М. Н. (2022). У истоков создания Словарного сектора ИЛИ РАН: деятельность Постоянной словарной комиссии Академии наук (1922-1929 гг.). История, теория и практика академической лексикографии (с. 13-25). Санкт-Петербург: ИЛИ РАН.
Приемышева, М. Н. (2025). Из истории создания одного словаря (Москва-Петроград 1921-1923 гг.). Труды Института русского языка им. В. В. Виноградова, 1(43), 367-378.
Рогожникова, Р. П. (2003). Сокровищница русского слова: история Большой словарной картотеки Института лингвистических исследований РАН. Санкт-Петербург: Наука.
Словарь русского языка, составленный Вторым отделением Императорской академии наук (1916): в 9 т. Т. 4, вып. 9: Кошоба-Крикун. Санкт-Петербург: Типография Императорской Академии наук.
Срезневский, И. И. (1893). Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам: труд Срезневского: в 3 т. Т. 1: А-К. Санкт-Петербург: Типография Императорской Академии наук.
СРНГ = Словарь русских народных говоров (1979; 2021). Ленинград, Санкт-Петербург: Наука, Ленингр. отделение. Вып. 15: Кортусы — Куделюшки. Ленинград; Вып. 52: Храбаз — Цванки. Санкт-Петербург.
ССРЛЯ = Словарь современного русского литературного языка (1956; 1965): в 17 т. Т. 5: И-К; Т. 17: Х-Я. Москва, Ленинград: Издательство Академии наук СССР.
Стенограмма собрания Отделения литературы и языка АН СССР по обсуждению проекта и I тома Словаря современного русского литературного языка. 26 мая 1939 г. (2023). Большой академический словарь русского языка в зеркале научно-методологической литературы и критики: справочные материалы (1938-1970) (с. 85-156). Санкт-Петербург: ИЛИ РАН.
Стукова, Е. Г. (2022). Первые годы работы Словарного сектора Института языка и мышления (1931-1937 гг.). История, теория и практика академической лексикографии (с. 26-34). Санкт-Петербург: ИЛИ РАН.
Толковый словарь русского языка: в 4 т. (1935-1940). Москва: ОГИЗ, Сов. энциклопедия.
Фасмер, М. (1986). Этимологический словарь русского языка. В 4 т. Т. 2: Е — Муж. Москва: Прогресс.
Щерба, Л. В. (2015). Докладная записка о положении дела в Словарной Комиссии Академии Наук товарища председателя комиссии, 1929 г. Академик А. А. Шахматов: жизнь, творчество, научное наследие (с. 904-910). Санкт-Петербург: Нестор-История.
Эзериня, С. А. (2022). К 135-летию Большой словарной картотеки Института лингвистических исследований РАН. История, теория и практика академической лексикографии (с. 35-46). Санкт-Петербург: ИЛИ РАН.
