Впервые славянские племена, ставшие предками современных южных славян, появляются в поле зрения византийцев в 512 году, и сразу в качестве жестоких захватчиков. Огромные группы славян пересекали Дунай, расселялись в Добрудже, Малой Скифии (низовья Дуная), фракийских провинциях. Дошли даже до Эпира и Фермопил, захватив в плен огромное количество народа. Византийцы предлагали за сограждан выкуп, но славяне просто вырезали их всех до единого[1]. Об этом нам известно из византийских летописей; славянскую точку зрения высказывает былина о Волхе Всеславиче. Помните — рождённый от змея и земной царевны воин-колдун, наделённый способностями оборотня, во главе своей дружины захватывает Индейское или Индийское царство[2], устраивая в нём резню и убивая царя, а потом поселяется там? В свете вышеизложенных фактов данный сюжет выглядит вполне исторично. Кем же были отчаянные, отважные и жестокие воины, ставшие прототипами Волха и его соратников?
Для того, чтобы ответить на сей вопрос, надлежит вначале кратко обрисовать, что же представляли из себя славяне начала VI века, по крайней мере, та их часть, которая примыкала к Византии по Дунаю. В Подунавье источники выделяют две разновидности славян: склавинов, от которых происходит бОльшая часть нынешних славян, и антов, которых учёные считают славянизированными сарматами и которые исчезли с исторической арены, приняв на себя удар со стороны аварских орд в 590-е годы. Оба племени находились на стадии распада родового общества: новые общественно-социальные отношения уже пробивали себе дорогу, но старые порядки ещё были сильны. Жизнь в родовом обществе, по большому счёту, представляет собою череду инициаций — сначала ребёнок проходит посвящение и становится "отроком", затем ещё одно посвящение, чтобы стать взрослым мужем и получить право жениться, и ещё множество мелких "вешек" на протяжении всей жизни. На каждом из этапов человек становился членом определённой фракции внутри общества, за каждой из которых были закреплены свои обязанности, права, ритуалы и функции. На момент же инициации человек словно "выпадал" из общественного уклада, становясь на время чужим. Не отсюда ли доживший до XIX века запрет посвящаемым в "парубки" есть, пить, смеяться и говорить?[3]
Для мужчин одной из главных вех жизни был переход от подростка-отрока к полноправному мужчине, совершавшийся примерно в 15 лет. У склавинов молодых парней, проходивших этот обряд, отводили в особый лесной лагерь. Там их встречала, по-видимому, жрица Магожи, чей образ, по мнению Балушка В.Г. и не только, сохранился в сказках в виде Бабы Яги. Она символически "превращала их в волков", давая связь с тотемным животным, в которого некогда мог превращаться родоначальник племени (вспомните того же Волха Всеславича или поверья, приписывавшие те же способности многим князьям, в частности, Всеславу Полоцкому на Руси или Вуку Гругровичу в Сербии). Затем новопосвящённые переживали ритуальную смерть, рвавшую их связи с миром, где они жили раньше. Их подвергали жестоким испытаниям, включавшим нанесение им болезненных ударов, ран, голодание, и прочее унижение[4]. Умирая в старом качестве, посвящённый возрождался в качестве члена воинского братства — бойника или волкодлака, и начиналась совершенно новая жизнь.
Отныне молодым людям полагалось некоторое время жить "волчьей жизнью", воруя и грабя. Обряд посвящения включал в себя и "обагрение оружия" — убийство первого встречного, даже если это был родич, и каннибальскую трапезу. Не было ли сим "обагрением оружия" массовое убийство византийских пленников, о котором рассказано выше? Псевдо-Кесарий пишет, что славяне переговариваются между собой волчьим воем — яркое свидетельство того, что именно бойники играли главную роль в нападениях на Византию. В среде воинских братств долго сохранялись пережитки многомужества. Судя по связанным с разбойниками сказочным сюжетам, их «большим домом» в лесу ведала женщина, считавшаяся одновременно сестрой и женой братьев. Она была призвана служить ведьмой, жрицей воинского культа, и наделялась магическими дарованиями (ср. образ бродницы в южнославянском фольклоре). Бойники стремились влить в свои ряды всех, по желанию или вынужденно отрывавшихся от общины — изгоев, «храбров»-одиночек и т. д. С другой стороны, того, кто желал быть членом братства, не порывая с семьей и общиной, ждала жестокая и изощренная кара.[5]
Жертвами бесчинств "волчьих братств" становились не только иноплеменники, но и сородичи. Пережитки сего поведения сохранялись в средние века у парубоцких союзов украинцев и западных славян, а также членов ремесленных союзов. Для них обычным делом было снимать ворота, раскрывать избы, воровать продукты. Другим любимым ими занятием было умыкание девушек. У некоторых народов Индии сей обычай дожил до нашего времени; определенные пережитки добрачной свободы молодежи, сопряженные с существованием парубоцких и дiвоцьких громад (совместная ночевка в общем помещении и пр.), у украинцев, а также у южных славян свидетельствуют о существовании данного обычая у наших предков в далеком прошлом[6]. Вообще, идеальный с точки зрения бойников предел существования их братству означал одновременную женитьбу всех его членов на похищенных девушках, если судить по былине о Волхе Всеславиче.
Богом-покровителем бойников был, по мнению Р. Рейдли, всё же Велес[7]. Здесь надлежит заметить, что из двух основных славянских народов важную роль бойники-волкодлаки играли только у склавинов: у антов им противостояли некие общественные структуры, характерные только для них. Возможно, это были потомки воинской знати «королевства» Боза, разгромленного готами в 370-х годах, и (или) союз воинов-кузнецов, возникший как раз в антских землях[8]. Несомненно, попытки как-то противостоять сей вольнице предпринимали и первые правители молодых склавинских протогосударств. Возможно, концепция "основного мифа" Иванова-Топорова в той части, где она утверждает антагонизм Перуна и Велеса, могла зародиться именно в этих условиях.
Бойники, в чьи братства входили и люди, отвергнутые обществом, и просто амбициозная молодёжь, искавшая лучшей судьбы, сыграли важную роль в славянских завоеваниях. В какой-то степени западные и южные славяне обязаны своими государствами именно им, забытым историей Волхам Всеславичам.
P.S. К сожалению, мы не можем выложить статью Балушка полностью, потому предлагаем ссылку. Там вы найдёте ещё множество интересных подробностей.
[1] Алексеев С.В., "Славянская Европа V-VIII веков", стр. 134 и далее, там же — ссылки на византийские первоисточники. Далее — Алексеев.
[2] Индия и тем более индейцы тут, конечно, ни при чём. На одном интернет-ресурсе автор статьи уже высказывал точку зрения, что сей былинный топоним происходит от слова "иной"; возражений не поступило.
[3] Балушок В.Г., "Инициации древних славян: попытка реконструкции", далее — Балушок.
[4] Весьма фактурное описание пережитков сих ритуалов дано Балушком в той же статье, мы не касаемся их подробно по причине нехватки места. Так, парней били, брили деревянной бритвой, вымазывали лицо нечистотами, заставляли "плавать в пыли" и многое другое.
[5] Алексеев, стр. 118, со ссылками на Проппа и Криничную.
[6] Балушок.
[7] Ridley R. A. Wolf and Werewolf in Baltic and Slavic Traditions, приводится по Балушку.
[8] Алексеев, стр. 118.
