Из работы: А. Щавелев — К исторической географии Восточной Европы IX в.
Карта торговых путей
Нами выделено 22 географических пункта, в которых обнаружены скандинавские комплексы и артефакты.
До конца IX в. лишь два археологических комплекса содержат в себе материалы, которые отражают факт стационарного проживания гендерно полного социума выходцев из Скандинавии, это – Ладога и Рюриково городище. Здесь представлены артефакты, которые отразили все основные аспекты «северной» материальной и духовной культуры.
В Поволховье зафиксирован могильник в ур. Плакун, включающий самые ранние скандинавские погребения. Этот курганный могильник расположен на правом берегу Волхова, напротив Земляного городища Ладоги.
Так называемая «Олегова могила» близ Ладоги
С начала ХХ в. здесь исследованы 16 (возможно, 18?) насыпей, содержащих захоронения по обрядам кремации и ингумации; в трех курганах следов захоронений не выявлено (возможно, это меморативные насыпи) 46. На сегодняшний день представление о скандинавском характере могильника Плакун уже прочно утвердились в отечественной историографии47.
В кургане № 11 исследовано погребение в камере, имеющее ближайшие аналогии в Южной Ютландии, преимущественно в районе Хедебю48. В восьми курганах Плакуна (№ 1, 3, 5–8,11,13) найдены ладейные заклепки (от 1–2 до 200), что позволяет предположить использование в погребальном обряде лодок или их деталей49.
Среди погребального инвентаря встречены детали игральных досок и ларцов, ледоходные шипы, каменные и костяные игральные шашки, фрагменты костяных гребней, фрагмент клинка меча, воткнутого в основание насыпи, фрагменты двух «фризских» кувшинов (типа Татингер) 50. Варианты нижней даты могильника Плакун имеют чрезвычайно широкий диапазон. Г.С. Лебедев относил самые ранние погребения к первой половине IX в. 51; К.А. Михайлов – к началу Х в. На основании датировок кувшинов типа Татингер, бус из серебряной рубчатой проволоки и дендродат из кургана № 11 (880–900 гг.) в современной историографии наиболее распространена точка зрения о начале функционирования Плакунского могильника в конце IX в. 52
В Ладоге первое поселение появляется в середине VIII в., это была крупная скандинавская усадьба. Здесь на раннем этапе существования поселения исследованы три постройки каркасностолбовой конструкции (т. н. «большие дома») с характерным североевропейскими предметами: овальная фибула, железная витая гривна, «фризские» костяные гребни, навершие в виде рогатой головы (возможно, связано с северными «шаманскими» культами) и др.
Реконструкция «большого дома» из I слоя Ладоги
Среди ранних находок VIII–IX вв. скандинавского происхождения в Ладоге также известны колесовидные бляшки, деревянная палочка и бронзовая пластина с руническими надписями. Кроме того, «фризские» гребни и ланцетовидные наконечники стрел, которые изготавливались скандинавскими мастерами в самой Ладоге53. Общая площадь памятника в ранний период составляла не более 6–8 га54. Основываясь на характере застройки, С.Л. Кузьмин определил численность населения Старой Ладоги на раннем этапе ее существования (во второй половине VIII – начале IX вв.) как «несколько десятков человек», максимально, «около ста человек».
Около середины IX в. (возможно, несколько ранее), возникает поселение на Рюриковом городище.
Рюриково городище
В 850–860-е гг. на Рюриковом городище в заполнении построек найдены первые клады дирхемов. К 880–890-м гг. относятся первые дендродаты поселения55. На этом укрепленном поселении площадью около 6 га с самого начала его возникновения фиксируется большое количество вещей североевропейского круга. Как отмечал Е.Н. Носов, по числу скандинавских находок Рюриково городище является самым богатым поселением во всей Восточной Европе, заметно превосходя Ладогу. Оно сопоставимо с крупнейшими торговоремесленными (раннегородскими) центрами самой Скандинавии, в том числе, такими как Бирка56.
В IX в. Поволховье вокруг Ладоги и Рюрикова городища появляется инфраструктура памятников «второго уровня», административных пунктов контроля на ответвлениях торговых путей и в среде местного славянского населения. Это – городища Холопий Городок, Сергов Городок и селище Георгий, на этих памятниках также фиксируются североевропейские находки57.
Городки «второго уровня»
С развитием поселений в Ладоге и на Рюриковом городище скандинавы начинают проникновение в регион Юго-Восточного Приладожья. На могильнике Бор в районе р. Оять из разрушенного погребения происходит меч типа В по Я. Петерсену (вторая половина VIII – первая половина IX вв.)58.
На могильнике Орехово в Юго-Восточном Приладожье найдена железная гривна с привесками, которая может быть датирована концом IX – началом Х вв. 59 Есть вполне вероятная гипотеза, что целью скандинавов в этом регионе было участие в добыче пушнины и пушной торговле. Постепенно в этой области появляются «фактории» по сбору пушнины, в рамках которых формируется специфичная приладожская гибридная финско-скандинавская культура60.
Ладога и Рюриково городище были, с одной стороны, «воротами в северные моря», а, с другой, продолжали цепочку поселений скандинавов IX в. на южном побережье Балтийского моря (Волин, Колобжег, Пуцк, Гданьск, Трусо, Кауп, Гробиня, Павикен, Даугмале) 61.
Между этой цепочкой эмпориев и Ладогой в VIII–IX вв. располагался крупный местный центр – Псков, который контролировал альтернативный Ладоге выход в акватории северных морей62. В IX в. это было крупное укрепленное поселение славян. Однако его материальная культура демонстрирует связи с культурой прибалтийского городища Рыуге, находясь под сильным латгальским влиянием, лишь с рубежа IX и X вв. здесь достоверно появляются скандинавские артефакты63.
На других территориях Восточной Европы стационарных поселений скандинавских групп до конца IX в. нет. Можно лишь предположительно выделить следы пребывания скандинавов на определенных памятниках (поселениях) и территориях. Присутствие скандинавов фиксируется в четырех пунктах: на Изборском, Витебском, Сарском и Супрутском городищах. Во всех четырех случаях, скорее всего, мы наблюдаем концентрацию предметов, связанную с присутствием выходцев из Скандинавии в протогородском центре, связанном с маршрутами транзитной торговли. Менее вероятен вариант, что эти вещи поступили сюда в результате обмена (или войны) с регионом проживания скандинавов, т.е. с Поволховьем и Приильменьем.
Изборск – крупный славянский раннегородской (условно, «племенной») центр, со смешанной славяно-финской культурой64. Наличие в слоях городища, датируемых IX в., типичных для скандинавов наконечников копий и наконечников стрел ланцетовидной формы (см. таблицу № 1) – вполне очевидный маркер присутствия здесь вооруженных скандинавов (возможно, воиновнаемников?), можно также предполагать по импортам посещения Изборска скандинавскими купцами.
Реконструкция Труворова городища под Изборском
Считать находки наконечников копий и стрел следами штурма, кажется, нет оснований, хотя такая идея высказывалась в историография. Точно также считать скандинавов постоянно живущей доминирующей элитой Изборска в IX в. тоже нет веских причин, что было убедительно продемонстрировано В.В. Седовым65.
Место, где располагалось «Труворово городище»
Сарское городище возникло в начале IX в., это был племенной центр финно-угров (видимо, летописной общности меря) и одновременно центр ремесла и «дальней торговли». На городище найдены два монетных клада дирхемов начала IX в., здесь представлены также североевропейские и восточные импорты. Выявлен расположенный вблизи городища т.н. «лагерь гостей» – небольшая сезонная стоянка купцов и воинов (скорее всего – северного скандинавского (?) происхождения), проходивших по торговым путям66.
К скандинавским находкам IX в. на Сарском городище А.Е. Леонтьев относит топор скандинавского типа (тип С по Я. Петерсену), «фризские» односторонние костяные гребни с циркульным орнаментом, несколько ножей, выполненных в технологии трехслойного пакета, кресало с характерным оформлением бронзового остова67.
Сарское городище
На Супрутском городище, представлявшим собой торговоремесленный и контрольно-административный пункт Хазарского каганата на Донском торговом пути, есть находки скандинавских вещей: ладьевидный браслет (и фрагменты подобных браслетов), амулеты (щитообразная подвеска и фрагмент железной гривны), навершие с головой дракона, зажим от узды, украшенный в стиле Борре, копье с «готическим» орнаментом на втулке, односторонние костяные гребни, железные удила с бронзовыми позолоченными псалиями, орнаментироваными в стиле Борре 68.
Находки с Супрутского городища
Поселение у дер. Супруты возникло на Донском пути, при переходе с верховьев Дона в реки Упа и Ока, где уже с начала IX в. появляются пункты, обслуживающие прохождение торговых караванов (Уткино, Торхово, Слободка). На городище найдено значительное количество предметов тортового инвентаря (детали пяти весов и 23 гирьки), фрагменты амфор, украшения балтского и финно-угорского типов, находки салтовского и североевропейского происхождения.
На основании наличия североевропейских находок В.В. Мурашева делает вывод, что скандинавы занимали на Супрутах главенствующее положение и появление здесь северных древностей свидетельствует о захвате скандинавами ключевого пункта на Донском пути69. Противоположный взгляд на этнокультурную принадлежность жителей этого поселения сформулировал автор раскопок городища А.В. Григорьев. Практически все предметы, которые могут быть отнесены к «мужской», «дружинной» субкультуре (удила, стремена, топоры, детали поясов, луков) имеют прямые аналогии в памятниках салтовского типа и связаны с традициями кочевого степного мира70. На основании этого А.В. Григорьев приходит к выводу, что на поселениях для контроля ключевого участка Донского пути находилась небольшая мобильная конная дружина (славянская в своей основе, с участием степных кочевников) 71.
Супрутское городище
Витебск – был эпицентром, на котором сходились маршруты по Западной Двине и северный отрезок пути из варяг в греки, именно из него могли расходиться по Верхнему Поднепровью прибывшие по этим путям скандинавы, искавшие новые пути на юг (см. ниже). Кроме Приладожья, можно выделить территории, на которых, возможно, находились скандинавы, и / или которые находились с ними в тесных контактах.
В Верхнем Поднепровье и Подвинье с первой половины IX в. фиксируется выпадение серии единичных скандинавских находок. В Ерохино (урочище Красный Ручей) у подножия сопки под пахотным слоем в материковой яме найден ряд вещей, среди которых – ладьевидный бронзовый браслет (тип 186 по Я. Петерсену). На Торопецком могильнике в парном погребении взрослого и ребенка найдена равноплечая бронзовая фибула, близкая к типу 73 по Я. Петерсену. На могильнике Шугайлово найден односторонний костяной гребень, близкий к изделиям первой группы типа 1а по О.И. Давидан. Из клада в Добрино (младшая монета – 842 г.) происходит серебряная гривна с гранчатыми головками, украшенная чеканным орнаментом. В составе клада на селище у дер. Кислая (младшая монета – первая треть IX в.) найдена монета- «полубрактеат», чеканенная около 825 г. в Хедебю. В дер. Клименки в начале XX в. И.С. Абрамовым у местного жителя была приобретена равноплечая фибула (тип 58 по Я. Петерсену), происходившая, вероятно, из разрушенного погребения. Эта фибула может быть широко датирована в пределах второй половины IX–X вв.
В Заозерье найдено несколько гребней первой группы по О.И. Давидан, которые могут быть отнесены ко второй половине IX – середине Х вв., и многоцветная продольно-полосатая пронизка, основная масса которых по материалам Старой Ладоги относится к горизонтам Е3–Е1 (вторая половина VIII – начало Х вв.)72. В могильнике Городок из раскопок В.И. Сизова известна находка фрагментов равноплечей фибулы с полусферическими личинами. На основе орнаментальных аналогий такого оформления фибул в Швеции и Норвегии в IX в. в сочетании с ранними типами бус из этого погребения Городка, И.И. Еремеев считает возможным датировать комплекс IX – началом Х вв. 73.
На городище Масковичи в Браславском Поозерье найдена бронзовая равноплечая фибула типа 73 по Я. Петерсену74.
Городище Масковичи
В Витебске найдены два односторонних роговых гребня первой группы по О.И. Давидан, которые могут быть датированы рубежом IX–X вв., возможно, часть других местных скандинавских артефактов должно датироваться IX в. 75 В составе Брилевского клада на р. Березине найден меч типа Н по Я. Петерсену. Денежно вещевой комплекс у дер. Брили датируется 890-ми гг. 76
Картографирование серии находок предметов показывает, что это – либо свидетельство массовых поставок в результате интенсивных торговых контактов (импорта), либо результат военных действий (трофеи из мест проживания скандинавов), либо сигналы о продвижении сюда отдельных групп скандинавов, которые осуществляли первые пробные поиски наиболее удобных речных путей и новых торговых маршрутов. Скорее всего, эта серия находок – след всех трех процессов, но именно этот регион в X в. заселяют скандинавы, поэтому проникновение первых «скаутов» сюда уже в IX в. весьма вероятно. По наблюдениям И.И. Еремеева городским центром IX в., на котором находились скандинавы, в этом регионе был Витебск77.
Место Витебского городища
В Южной Руси выявлено всего несколько случайных находок скандинавского происхождения, которые предположительно могут быть отнесены к IX в. Из района села Бичева (Житомирская обл.) происходит меч типа В (по Я. Петерсену), который может быть отнесен к IX в. Место находки было установлено Ф.А. Андрощуком по архивам Т. Арне78.
С городища Листвин (Ровенская обл.) происходит «крылатый» железный наконечник копья с пером ланцетовидной формы (тип В по Я. Петерсену) – случайная находка 1870-х гг., которая может быть датирована VIII–IX вв. 79 Эти находки совпадают с находкой клада IX в (см. ниже карту № 2 и таблицу № 280) и отражают торговые связи Верхнего Поднепровья с Правобережьем81, они также могут быть связаны с западным отрезком пути «из хазар в немцы». Можно предполагать, что носители этих скандинавских вещей или сами вещи через торговых посредников попали на Правобережье Днепра с Верхнего Поднепровья по Днепру.
Получается, что сами носители скандинавских вещей или торговцы-посредники спускались с верховьев Днепра до среднего течения (район славянских центров Киева, Пересечена и Коростеня) и сворачивали на запад по сухопутному пути (см. ниже). Возможно, именно таким путем в X в в торгово-ремесленное поселение у дер. Гнездово попадали моравские традиции и вещи82. Заметим, что на городище Масковичи и в Звенигороде на Правобережье Днепра в более позднее время (X–XII вв.) найдены рунические надписи, несущие некоторые архаические черты. Получается, что сюда достаточно рано попали скандинавы, которые «законсервировали» традицию использования старших рун, которая уже устаревала в IX в., иными словами, это – косвенный, но вполне работающий аргумент в пользу именно проникновения самих скандинавов на эти территории в ранний период. Такие рунические надписи с архаическими чертами в Восточной Европе есть еще только в местах стационарного проживания скандинавов в Ладоге и на Рюриковом городище83. Особо отметим, что нами выявлен целый ряд географических совпадений мест находок денежно-вещевых кладов IX в. с местами находок скандинавских артефактов. Это является косвенным, но вполне весомым доказательством участия скандинавов в это столетие в дальней транзитной торговле, связанной с арабским монетным серебром и другими восточными импортами.
В конце IX в. можно выделить еще два пункта, в которых можно предполагать появление скандинавов. В конце IX в. начинает застраиваться Подол Киева: древнейший ярус по дендродатам датируется 80-ми гг. IX – 20-ми гг. X в., древнейшая дендродата – 887 г., хотя, Подол как район Киева начинает формироваться только в начале X в. 84
Срубная постройка на киевском Подоле, датированная 887-м годом. Первый маркер «северного» присутствия
С начала X в. в Киеве формируется курганный могильник с элитарными камерными погребениями, погребениями с оружием, престижным импортом и скандинавскими предметами, древнерусских погребений ранее рубежа IX–X в. в киевском некрополе нет85. В первой четверти X в. возводятся древнейшие укрепления на Старокиевской горе, причем эти фортификации технически аналогичны укреплениям Рюрикова городища в Приильменье86.
Реконструкция Старокиевского городища
Первые два клада дирхемов в Киеве датируются по младшей монете 905/906 и 906/907 гг., а комплекс монет из киевского некрополя на Старокиевской горе датируется первой четвертью – серединой X в. 87 Со временем застройки киевского Подола совпадает появление укрепленного торгово-ремесленного поселения городища Шестовица, которое относится к концу IX в. (или по Ф. Андрощуку: «до 900 г.»)88. С момента возникновения городище выполняло функции эмпория и «дружинного лагеря»89.
Реконструкция Шестовицкого городища
Уже первые поселенцы Шестовицского городища в конце IX в., по всей вероятности, были скандинавами: две самых ранних постройки городища представляют собой «большие дома» площадью 80 – 110 кв. м90. Однако, при этом, какие-либо скандинавские вещи, которые могли бы однозначно датироваться второй половиной или концом IX в., на городище Шестовица не выявлены91. Застройка подола Киева и первые «большие дома» городища Шестовицы, видимо, маркируют первый относительно массовый приход скандинавов в Среднее Поднепровье. Иными словами, это – следы самого раннего, эмбрионального, этапа становления «плацдарма русов» на Днепре92, который в X в. превратится в «державу Рюриковичей»
Источники
46 Назаренко В.А. Могильник в урочище Плакун // Средневековая Ладога. Л., 1985. С. 160–175.
47 Михайлов К.А. Скандинавский могильник в урочище Плакун // Ладога и ее соседи в эпоху Средневековья. СПб., 2002. С. 63–68; Носов Е.Н. Новгородская земля: Северное Приильменье и Поволховье // Русь в IX–X. С. 103.
48 Михайлов К.А. Южноскандинавские черты в погребальном обряде Плакунского могильника // Новгород и Новгородская земля. История и археология. Вып. 10. Новгород. 1996. С. 52–60.
49 Стальсберг А. О скандинавских погребениях с лодками эпохи викингов на территории Древней Руси // Историческая археология. Традиции и перспективы. М., 1998. С. 277.
50 Назаренко В.А. Могильник в урочище Плакун. С. 162–164. 51 Лебедев Г.С. Эпоха викингов в Северной Европе. Л., 1985. С. 209.
52 Носов Е.Н. Новгородская земля. С. 106.
53 Носов Е.Н. Новгородская земля: Северное Приильменье и Поволховье // Русь в IX–X вв. С. 105, 118. Ср. публикацию самых броских предметов: Древности северо-западной России. К 90-летию Г.П. Гроздилова. Каталог выставки. СПб., 1995. С. 104–145.
54 Кузьмин С.Л. Ладога в эпоху раннего Средневековья (середина VIII – начало XII в.) // Исследования археологических памятников эпохи Средневековья. СПб., 2008. С. 73.
55 Носов Е.Н. Новгородская земля. С. 109.
56 Там же. С. 115. 57 Там же. С. 96.
58 Там же. С. 161. 59 Мусин А.Е. Скандинавское язычество. С. 5
59. 60 Богуславский О.И. История Юго-Восточного Приладожья в погребальных древностях // Старая Ладога – древняя столица Руси. СПб., 2003. С. 159–161.
61 Bogucki M. Viking Age Ports of Trade in Poland // Estonian Journal of Archaeology. 2004. № 8 (2). P. 100–127; Duczko W. Viking Rus. P. 113–114; Androshchuk F. The Vikings in the East. Essays. P. 11–16.
62 Duczko W. Viking Rus. P. 111–112.
63 Белецкий С.В. Культурная стратиграфия Пскова (археологические данные к проблеме происхождения города) // КСИА. № 160. М., 1980. С. 12, 15; Седов В.В. Становление Пскова // Псков в российской и европейской истории (к 1100 первого летописного упоминания). Т. I. М., 2003. С. 8–18. Отметим рубежный для истории Пскова пожар, который С.В. Белецкий в своих последних работах датирует началом 860-х гг. (порубочная дата бревна из слоя пожара 860 г., см: Белецкий С.В. Начало Пскова. СПб., 1996. С. 57, 78–79; Он же. Псков в I – начале II тысячелетия н. э. // Российский археологический ежегодник. 2011. № 1. С. 371. Начало существование Пскова как «ранне-древнерусского» города можно датировать второй половиной – концом IX в. (Он же. Когда возник Псков // Псков в российской и европейской истории. С. 111–117). Нижняя дата фортификационных сооружений – конец IX в. (Он же. Псков в I – начале II тысячелетия н. э. С. 374). Самые ранние погребения псковского могильника со скандинавскими вещами датируются X в. (Он же. Псков в I – начале II тысячелетия н.э. С. 377–379; см. подробней: Древнерусский некрополь Пскова X – начала XI века. Т. I. Раннегородской некрополь древнего Пскова (по материалам раскопов на территории Среднего города). СПб., 2012).
64 Седов В.В. Изборск – протогород. М., 2003; Он же. Изборск в раннем средневековье. М., 2007; Лопатин Н.В. К этногеографии Сказания о призвания варягов // Города и веси средневековой Руси. Археология, история, культура. К 60-летию Н.А. Макарова. М.; Вологда, 2015. С. 286–292.
65 Седов В.В. Изборск в раннем средневековье. С. 114–115.
66 Леонтьев А.Е. Археология мери. К предыстории Северо-Восточной Руси. М. 1996; Он же. На берегах озер Неро и Плещеево // Русь в IX–X вв. С. 166–170.
67 Леонтьев А.Е. На берегах озер. С. 170.
68 Григорьев А.В. Славянское население водораздела Оки и Дона в конце I – начале II тыс. н. э. Тула, 2005; Мурашева В.В. Супрутский клад. М., 2008.
69 Мурашева В.В. Супрутский клад. С. 38.
70 Григорьев А.В. Славянское население водораздела Оки и Дона в конце I – начале II тыс. н. э. Тула, 2005. С. 184.
71 Григорьев А.В. На Десне и Сейме, в верховьях Дона и Оки // Русь в IX–X вв. С. 376.
72 Еремеев И.И. Волок «с верха Днепра до Ловати» и варяги // Археологические вести. СПб., 2005. Вып. 12. С. 99–102.
73 Еремеев И.И. Волок «с верха Днепра до Ловати» и варяги. С. 115.
74 Дернович С.Д. Скандинавские древности эпохи викингов в Беларуси. Минск, 2006. С. 31.
75 Бубенько Т.С., Левко О.Н. Стратиграфия и хронология нижнего слоя Витебска // Матэрыалы па археалогii Беларусi. № 8. Мiнск, 2003. Рис. 5. Можно предварительно полагать, что Витебск, скорее всего, был крупным раннегородским центром IX в. с выраженным скандинавским присутствием (Еремеев И.И. Древности Полоцкой земли в историческом изучении Восточно-Балтийского региона (Очерки средневековой археологии и истории Псковско-Белорусского Подвинья). СПб., 2015. С. 63).
76 Дернович С.Д. Скандинавские древности. С. 31.
77 Еремеев И.И. Древности Полоцкой земли. С. 63–65; Еремеев И.И., Дзюба О.Ф. Очерки по исторической географии лесной части Пути из варяг в греки: археологические и палеогеографические исследования между Западной Двиной и озером Ильмень. СПб., 2010. С. 496–501.
78 Андрощук Ф., Зоценко В. Скандинавские древности Южной Руси. С. 164.
79 Там же. С. 161. 80 Заметим, что южнее на Правобережье Днепра найден денежно-вещевой клад с дирхемами IX в. (младшая монета – 806 г.), который показывает, что попытки прокладывать торговые маршруты в западном и юго-западном направлениях в это время фиксируются (Болдуряну А.И., Рябцева С.С. Денежно-вещевые клады и отдельные находки монет в памятниках Карпато-Днестровского региона IX – начала XI вв. // Вторая нумизматическая конференция «Эпоха викингов в Восточной Европе в памятниках нумизматики VIII–XI вв.». СПб., 2015. С. 26–33). 81 Androshchuk F. Vikings in the East. Essays. P. 80–85.
82 Ibid. P. 86–89.
83 Мельникова Е.А. Скандинавские рунические надписи. Новые находки и интерпретации. Тексты, перевод, комментарий. М., 2011. С. 175–200, 209–247; Андрощук Ф., Зоценко В. Скандинавские древности. С. 174.
84 Сагайдак М.А. Давньокиївський Подiл: проблеми топографiї, стратиграфiї, хронологiї. Київ, 1991. С. 82, 126; Sahaydak M. Medieval Kiev from the Perspective of an Archaeological Study of the Podol District // Rutheniсa. 2005. № 4. P. 139– 160 ; Комар А.В. К дискуссии о происхождении и ранних фазах истории Киева // Rutheniсa. 2005. № 4. С. 115–137.
85 Ивакин В.Г. Киевские погребения X в. // Stratum plus. 2011. № 5. С. 243–286.
86 Михайлов К.А. Реконструкция древнейших укреплений Старокиевского городища // Археологія і давня історія Украіни. Вып. 1. Київ, 2010. С. 308–315.
87 Кулешов В.С. Карта восточноевропейских кладов куфических монет X в. и кладов XI–XII вв., содержащих исламские монеты // Русь в IX–X веках. С. 387– 393; Он же. Киевские клады первой половины X в. и нумизматическая хронология могильника на Старокиевской горе // Труды Государственного Эрмитажа. Вып. LXV. Первые каменные храмы Древней Руси. Материалы архитектурноархеологического семинара. С. 162–184.
88 Скороход В.Н. Просторова структура Шестовицького археологічного комплексу в ур. Коровель біля с. Шестовиця в кінці ІХ – на початку ХІ ст. Автореферат дисертації. Київ. 2012. С. 14–15; Андрощук Ф.А. Гнездово, Днепровский путь и финал Бирки // Гнездово: 125 лет исследований памятника / Труды Государственного исторического музея. Вып. 124. М. , 2001. С. 126–135; Коваленко В.П. Новые исследования в Шестовице // Гнездово: 125 лет исследований памятника. С. 176–916; Androshchuk F. Vikings in the East. Essays. P. 27.
89 Андрощук Ф.О. Нормани і слов‘яни в Подесенні (моделі культурної взаємодії доби раннього середньовіччя). Київ, 1999; Коваленко В.П., Моця А.П. Шестовица –южная «сестра» Рюрикова городища // Диалог культур и народов средневековой Европы. К 60-летию Е.Н. Носова. СПб., 2010. С. 91–102.
90 Сытый Ю.Н., Скороход В.Н. Застройка городища Коровель на начальном этапе его существования // Слов’яни i Русь: археология та история. Сбiрка праць на пошану дiйсного члена Нацiональноi академii наук Украiни Петра Петровича Толочка з нагоди його 75-рiччя. Київ, С. 305–313.
91 Однако в материалах X в. комплекса у дер. Шестовицы есть архаичные скандинавские вещи прошлых веков: Androshchuk F. Vikings in the East. Essays. P. 27.
92 Франклин С., Шепард Дж. Начало Руси. 750–1200. СПб., 2009. С. 151–182.
93 В Северо-Восточной Руси, где в Х в. появляется большое количество погребальных памятников, связанных с элитарной «дружинной культурой» (курганы Ярославского Поволжья и Владимирские курганы), в IX в. находки скандинавского происхождения отсутствуют. В ареале Владимирских курганов по наблюдениям В.А. Лапшина они появляются только с середины Х в.: Лапшин В.А. Ранняя дата Владимирских курганов // КСИА. М., 1981. Вып. 166. С. 45–48. В Верхнем Поволжье скандинавские находки также известны только с первой половины Х в. (поселение Тимерево) или с середины Х в. (Пекуново, Медведицкое, Угличское поселения): Исланова И.В., Крымов Е.Ю., Романов В.В. Варяги на Верхней Волге (новые находки) // Русь в IX–XIV веках: взаимодействие Севера и Юга. М., 2005. С. 72–77.
94 Обоснование датировки см.: Фетисов А.А. К вопросу о нижней дате Гнездовского археологического комплекса и времени функционирования пути «из варяг в греки» // Грани гуманитарного знания. Сборник статей к 60-летию профессора С.П. Щавелева. Курск, 2013. С. 111–117. В последних публикациях при датировке этого археологического комплекса фигурирует «конец IX в.», но это скорее дань историографической инерции: Пушкина Т.А., Ениосова Н.В., Мурашева В.В. Гнездово – раннегородской центр Верхнего Поднепровья периода образования Руси // Русь в IX–X вв. С. 243–273.
95 См. статью В.Н. Седых и Я.В. Френкеля в настоящем сборнике. Ср. социальноэтнокультурный контекст этого вывода, правда, без хронологических уточнений: Леонтьев А.Е. Тимерево. Проблема исторической интерпретации археологического памятника // СА. 1989. № 3. С. 79–86. 96 См. первую публикацию, еще не отягощенную программирующей историографической традицией: Добровольский И.Г., Дубов И.В. Комплекс памятников у дер. Большое Тимерево под Ярославлем по археологическим и нумизматическим данным // Вестник Ленинградского университета. 1975. № 2. С. 65–70. Благодарим С.С. Зозулю за ценные консультации, связанные с этим памятником археологии. 97 Каинов С.Ю. К вопросу о времени возникновения торгово-ремесленного поселения у дер. Гнездово // ВЕДС. XXVII. Государственная территория как фактор политогенеза. М., 2015. С. 121–125. Представительная выборка находок «антикварного облика» в слоях «классического Гнездова» X в. и значительное число отдельных находок IX в. в регионе Верхнего Поднепровья позволяет предполагать, что здесь возможно обнаружение слоев более раннего времени, чем X в., однако, пока они не обнаружены, следовательно, возникновение этого эмпория следует датировать X в. Кроме того, как показывает пример Ладоги, возникновение поселения не означает, что это поселение сразу является торгово-ремесленным перевалочным пунктом на торговом пути.
