Персонаж или группа персонажей, встречающихся в польских → народных сказках в двух принципиально разных → вариантах. Первый тесно связан с религиозным контекстом и относится к человеческим или демоническим существам, живущим и совершающим различные виды исключительных действий в древнем прошлом. Во втором варианте великан появляется как побежденный или обманутый противник , выступая в роли сказочного → антагониста или играя эпизодическую роль в испытаниях, которым подвергается главный → герой.
Верования, касающиеся гигантов, связаны с Космо — и антропогоническими мифами, присутствующими во многих культурах, изображающими мир, населенный сначала существами огромных размеров-богами, их потомками или врагами, или другими видами первобытных жителей Земли, которые впоследствии в результате различных событий погибают или терпят поражение в героических боях (Neumann 2004, стр. 670-672; Слупецкий 2006, стр. 285-296). В Польской народной культуре этот миф принял форму представления о трех веках человечества, интерпретируемых дополнительно как эпохи правления → Бога Отца, → Иисуса и Святого Духа (Tomicki 1981, стр. 42). Согласно этой концепции, в последующие эпохи, разделенные циклическими апокалипсисами, мир претерпевает изменения, состоящие из постепенной дегенерации людей, которая проявляется прежде всего в уменьшении их размеров, сокращении продолжительности жизни и общем ослаблении жизненных сил. Этот процесс может сопровождаться приобретением неоднозначно воспринимаемой мудрости, проявляющейся в создании различных изобретений и улучшений (Zowczak 2000, стр. 88-93).
Такие представления часто принимают форму рассказа о встречах современных людей с древними гигантами, как в реализациях T 5020 „гиганты и карлики”:
Среди людей есть романы о великанах, рост которых достигал девяти локтей, и которые были народом Бога-Отца. Они рассказывают о каком-то крестьянине, выходце из этого народа, что он дожил до нашего времени и остался на Висле. Однажды пришло семеро крестьян нынешнего роста, которые хотели переправиться на другую сторону Вислы, а не имея каноэ, ходили по берегу реки и искали какой способ переправиться. И вот идет крестьянин великан, этот великан, и спрашивает их, что они ищут. Они отвечают, что хотят переправиться на другую сторону Вислы. Он сжалился над ним, заставил их прихватить свою калету и перевел их на другую сторону. Нынешние люди, существующие уже четыре тысячи лет, являются народом Бога Сына-Второго Лица Святой Троицы. Через две тысячи лет после мучения Христа придут люди Бога Духа-Третьего Лица Святой Троицы, и они будут так малы, что в нашей хлебной печи семеро смогут молотить; другие говорят, что семеро будут делать это под горшком. Некоторые еще добавляют, что племя этих крошечных людей, которые последуют за нами, будет очень вдумчивым и способным, что силой своих рук они не будут работать, но они будут изобретать различные способы сделать это, обнаруживая таинственную силу, которой они будут пользоваться, например, они найдут способы подняться в воздух. Старики говорят, что эти предсказания они слышали от своих дедов. Если говорить с кем из старых, например, об электричестве, его силе и применении, то задумчивый кивает на это головой и говорит: это все проверяется, что старые деды нам рассказывали еще тогда, когда мы пасли лошадей (Т 5020; Мажор 1902, С. 331-332)
В народных повествованиях великаны довольно редко выступают в качестве существ, помогающих людям. Последние чаще всего представляют собой своего рода любопытство для здоровяков, которые кладут себе в карманы, фартук или перчатку работающих на поле крестьян, а иногда даже целый отряд армии, и несут в дом, чтобы показать своей семье.
Рассказы этого типа (Т 701 "игрушка гиганта" ) обычно заканчиваются сценой, показывающей своего рода благородство гигантов, освобождающих захваченных людей или критикующих их за неприличное поведение, что косвенно указывает не только на физическое, но и на моральное вырождение человеческого рода:
Старые люди были чрезвычайно велики и сильны. Один из них-дочь. УНА се ушла в поле и отошла далеко от хижины. А там пахали крестьяне, но были такие же, как и мы. А Цзи казалось, что это такие малоплодные [карлики], как котята, и сгребает их с плугами и лошадьми в фартук и уносит в избу. Допир стояла на дымоходе и радовалась, что МО такие выдуманные [забавные] игрушки. Пока не пришел и педо: не трогать было этого, потому что это люди. Такие Теры будут нас преследовать. И он велел ей отослать их туда, откуда они взялись (т. 701; С. А. К. 1893, с. 184).;
До нас это были люди на высоте 60 футов, и их звали эти люди. Один раз пошел в поле великан и нашел плуготца и двух погонщиков и шестерых скотин, что чиогни плуг этого великана. Как только он одумался, так Зара возьмет этих шестерых скотов и плуготца и этих двух погонщиков, и колоду СЕ на ладони, и принесет в дом, и посадит их на печь, и педждо говорит кобите: смотри, жена, за нами пришли такие люди, я принесу тебе на огласку [смотреть]. Жена ужасно удивилась и, как потом процедила горох в капусту, то и отломилась и ухом от гарцыка и затопила в-третьих деревце шалупу. Да эти люди, что на печке сидят, заикаются от смеха и насмешек ведут. Так эта кобита, вроде бы баба большая, скажет: Ага, вот я вижу, что за нами (Т 701; Домбровская С. 95-96)
Характеристика гигантов, содержащаяся в народных сказках, обычно сводится к подчеркиванию их необычайной силы и величия, хотя иногда им приписывают и другие качества или способности, например, знание латыни (Spryszczła 1908, стр. 248).
Размер гигантов чаще всего определяется на 9 локтей (ок. 5,5 метра) или 60 футов (прибл. 18 метров) в высоту, иногда рассказчики также уточняют размеры некоторых частей своего тела, особенно женской груди:
Да у этой кобылы этого великоголового, что грудь у нее была длинная, а бородавки-одна (Т 701; Ciszewski 1887, С. 2-3)
Часто величие гигантов изображается с помощью описания их силы. Они, например, способны сдвинуть церковь, вырвать с корнем весь лес или убить человека одним хохотом (T 5020; Hilferding 1862, стр. 99).
Иногда говорят также о размерах и необычном способе изготовления инструментов, которые они использовали для сельскохозяйственных работ:
[ ... ] такой великан или великан, как ему нужен был велосипед, шел в лес и вырывал сосну для этого велосипеда (Т 701; Свенек 1904, с. 101);
[ ... ] для Шредера к цепу нужен был большой человек такой высокой и толстой сосны, какой сегодня уже не растет; для колотушки-половина самого высокого и толстого дуба (Т 5020; Свят 1893, С. 542)
Однако наиболее популярным мотивом является тот факт, что, стоя на вершинах двух гор, они пожимали друг другу руки или передавали необходимые для работы топоры.
В рассказах о Подхале вместо лесорубов, дающих себе топоры, появляется "древнее" племя → разбойников , которые так велики:
[ ... ] что огонь по трубам подавали друг другу из Татр на бабью гору (Т 5020; Кантор 1907, с. 19)
Сообщения о великанах часто имеют форму местных преданий, в которых сверхчеловеческим героям приписывают участие в строительстве местных церквей или вырубке древних лесов; они также иногда содержат айтиологические элементы, объясняющие возникновение определенных элементов местного пейзажа:
[ ... ] В то же время была построена церковь на соседнем холме в Бискупице. При строительстве этих церквей работали плотники огромных размеров. Они использовали один топор и этот подавали друг другу по желанию с одной горы на другую (Т 5020; 1903, с. 81);
За очень древними Касами здесь ничего не было, ни Раби, ни большого леса. В эти стороны пришли люди, столь крупные, что, как один стоял на Лазанской горе, а другой на Стрисосской, они могли подавать себе топоры. Они хотят рубить эти леса. Один из них рубил на Лазанской, а другой на Стрисосской горе. То, что было в Лазанах, сломало топор у топора, и ни мякиша не рубило. И на того, что был в Стрысове: Кумотра, подберет мне топоры, потому что я не могу их рубить. Тот ему подол, но второй промахнулся как-то не так, и топор упал на землю. От разреза земли топором вырвалась раба, потому что ее здесь раньше не было (Т 5020; 1901, с. 2)
Другой формой деятельности, приписываемой гигантам в этом типе повествования, является перемещение или оставление в разных местах больших камней или засыпание дамб или островов на озерах. Альтернативная версия этого мотива появляется в более редких повествованиях, показывающих своеобразное вырождение племени великанов, которое, ведя все более развратную жизнь и совершая различные беззакония и злодеяния, в конечном итоге превращается в камни для наказания.
Такие местные предания, относящиеся к существующим в настоящее время элементам местного ландшафта, связаны, в частности, с Померанией и характерными для Кашубских персонажей Столемами, и в то же время очень близки к популярным во всей Польше рассказам о дьявольских камнях, жестоких → лордах и → колдунах (T 5011 "Дьявол роняет несущий камень", T 8251 "Мастер Твардовский"”:
Куэле Стежеце ест озеро, которое столемка засыпала. Вуэна бела так много, такая муэно, вуэна в фартук пьоску и из этого одного фартука вуэна вся гора вусепала. Этот фартук Цзи-это доход, этот пижон-это весепол, и из этого пижона они едят эту гору на языке, который их сегодня увидеть. Это их так веспо (Т 5020; Рамульт 1893, С. 283; полуфонетическая запись-П. Г.);
Кто будет в Войтале на вде (черной воде), пусть зайдет в лес, простирающийся под Одером, и увидит там странно расположенные камни. Он также увидит большие и меньшие копии, как надгробия древних времен. Об этих камнях ходят разные сказки, одна из них звучит так: до тысяч, а то и нескольких, по крайней мере, лет, в эти стороны пришли чужие люди. Они были большими, сильными и дикими. Пришельцы, которых этот народ называл столемами, стали править местными жителями, навязывать им свою волю, делать из них рабов. У одних все было хорошо, а у других-хорошо. У столемов все было в изобилии. Люди, работая как могли, должны были доставлять им то, что им было нужно. Они играли, охотились, отправлялись в экспедиции за добычей. [ ... ] Но когда они выросли в силе, когда они полностью подчинили людей, они начали забывать о своих обязанностях перед богами. Священники призывали отказаться от беззакония, вернуться к прежним обычаям, но они не слушали, думали, что они мудрее священников, и именно в величайшие праздники этой своей веры они больше всего хулили. Дошло до того, что они брали женщин и девушек, чтобы служить им при возлияниях. Они напивались все больше и больше. [ ... ] Когда в самый большой свой праздник столемы начали танцевать – в какой-то момент они замерли на месте. Они не могли двигаться ни влево, ни вправо, земля их прижимала друг к другу. Некоторое время они еще дышали – может, звали на помощь? [ ... ] Они застыли. И в этой концентрации они были уже навеки (Т 5020; Цейнова 1985)
В повествованиях о гигантах иногда встречаются упоминания о других материальных свидетельствах, призванных подтвердить их существование в древние времена. Например, в селе Брок на Курпях, в ломке церкви висела крупногабаритная кость, которую местное население считало” [ ... ] косточкой, исходящей от пальца великана " (Н. 1903, С. 243).
Аналогичным образом интерпретировались некоторые необычные архитектурные детали, появляющиеся на городских таунхаусах:
Когда-то в Замостье у одного большого дома висели на железном стержне здоровенные перчатки из камня; один палец был похож на нашу руку до локтя. И свисали хвосты [косы] здоровенной девушки в три поплета [переплетения], а один поплет широкий [ужасно] на стыры пальцы (T 5020; Dąbrowska 1904, стр. 104)
В → волшебных сказках, а также кусочках и анекдотах мы сталкиваемся с разным творением персонажей гигантов, которые обычно выступают здесь в роли противников главного героя, появляясь взаимозаменяемо с другими персонажами, выполняющими эту функцию: → драконами, разбойниками, колдунами и → ведьмами, дьяволами, → дедами или различными сильными людьми, такими как вырубка или Валигора ( Геракл). В волшебных сказках великаны-грозные существа лиминального характера, обычно обитающие на границе двух миров, чаще всего в лесу, принимающие героя на службу или удерживающие его в плену. Их преодоление, обман или → побег являются важным элементом в развитии сказочного сюжета, являясь формой инициационного испытания (→ посвящения) или сложной задачи, которую должен выполнить главный герой, чтобы его дальнейшие действия могли привести к счастливому завершению всей истории (Propp 2003).
Например, в сюжете Т 304 „Стрелец и принцесса” великаны, заключившие героя в тюрьму, заставляют его помочь им добраться до замка, населенного прекрасной королевой , что, следовательно, позволяет ему убить своих преследователей:
Так говорят эти великаны: Слушай, мы отпустим тебя, но добавь нам способ, как влить в эту деву. А он падает: АНО, Нима другой совет, Ино трясется подорвать. Хорошо, говорят, что эти большие парни, но ты с нами. Однажды они пришли к ни, разбили стену в комнату и сказали странствующему человеку: входи сейчас. Он входил и справа пропускал палаш, а они, как входили, трефили на станцию пустую. Так говорит этот странствующий человек: заходите по одному. Они лезут, а он хласт, ломит одну голову и втягивается. Второй-то же самое. Пока он всех не убил. И эта дева все это слышала. Потым взял, наставил этим вельголудам языки и бегство (T 304; Ciszewski 1887, стр. 2)
Победа над великанами и взятие их языков в качестве доказательства победы на последующих этапах сюжета позволяет герою получить руку принцессы. С подобной ситуацией мы сталкиваемся в сюжете Т 328”обманутый великан".
Здесь бродящие в поисках жен → братья оказываются в доме таинственной фигуры, расположенном посреди большого леса:
Это они подоспели недалеко и привезли в Большой дворец. Они влетели во дворец и попросили переночевать. В этом дворце был не Никт, а один господин очень великий, Его звали Ольгрим, в честь этих великих людей (Т 328; Кольберг 1906, с. 154)
Великан принимает братьев на ночлег и соглашается отдать им в жены своих дочерей, а затем ночью пытается убить их, однако, благодаря бдительности и сообразительности старшего из них, он по ошибке убивает своих детей. В последующих эпизодах братья сбегают из дворца великана и принимаются на службу к королю, который – по настоянию младших – пытается избавиться от старшего из них, снова отправляя его в замок великана с различными заданиями. Однако герой, помогающий различным хитростям, спасается жизнью и в конце концов побеждает своего противника, в награду за что король назначает его генералом.
Фигура гиганта также появляется в народных комических сказках, представляющих два двойных сюжета T 1052 „обманутый Великан” и T 1640 „Кравчик и великан”. Эти повествования состоят из цикла анекдотических эпизодов о Фрэнси (→ Совиздель), который обманывает гораздо большего, чем он сам, по-разному предполагая, что он сильнее его: посланный за дровами в лес, он берет веревку и говорит, что свяжет и принесет домой весь лес; посланный за → водой, он начинает копать у → колодца и говорит, что принесет весь колодец; он выигрывает соревнование по метанию камней, бросая вместо камня воробья, который улетает и исчезает; когда его товарищ убивает → дракона, герой критикует его и говорит, что сам приведет живого монстра к королю. Специфику этого типа рассказа хорошо отражает написанный в Малопольске юмореска о "сильном Войтеке", который "[ ... ] хотя и был взрослым в годы, был таким же маленьким, как ребенок в колыбели " ” но в то же время „[...] мудрым и спекулатым, что, хотя он был слабым, люди говорили о нем, что он очень сильный " (Т 1640, Свят 1893, С. 388).
Этот герой отправляется в мир → отцом, который на → путь дает ему кусок творога и письмо, подтверждающее, что он очень силен:
По дороге он встретил какого – то клана, ужасно большого – куба ему была, — и у них обоих был кусок пути вместе. По его словам, Куба очень сильна. Кубе было странно, что это за маленький человечек, и он думал, что он ничего не может с собой поделать, потому что он очень слаб. И говорит Войтеку: что ты делаешь? Маленький-слабый. Войтек отвечает: хоть я слаб, но постараюсь, у кого есть силы. Куба согласилась. Он взял с гостя твердый камень, сжал его в руке,осыпался в землю, показал Войтеку и сказал: Войтек отвечает: что такое камень для муки озгни, это не что-то великое. Но бедзис видел, что со мной сделают из камня. Тот, говорящий, взял камень из гостинца и из-за нехватки перед Кубой бросил его в кизень, а в руку взял Творог, что имел в кизень, и крепко сжал его в руке, и вода закапала. И говорит Кубе: Ты сокрушил камень, но посмотри, что случилось с камнем моим, как я сжал его, и вода капает с него, и он превратился в ЗУР. Попробуй камень, а если ты такой крепкий, то сжимай камень. Куба не может удивляться, что такой вкусный сыр сделан из камня. Пробует и он, но бесплатно. Камень раскололся ,и ничего не было сделано (Т 1640; Свят 1893, С. 389)
В рассказах такого рода, происходящих из старопольской фейсиционистской и совиздральской литературы, великан-это персонаж, который функционирует взаимозаменяемо с другими героями, например, медведем, разбойником, господином или человеком необычайной силы. Победа умного, но более слабого человека над доминирующими силой, величием или социальным положением противников в этом случае может рассматриваться как реализация общей повествовательной схемы, содержащейся в библейском рассказе о борьбе Иакова с Голиафом. В то же время рассказы о обманутом великане демонстрируют значительные структурные аналогии (например, тип и характеристики персонажа, сюжетные схемы, тип → комизм) с баснями о → глупом монстре, который в польском фольклоре часто представлен персонажем → дьяволом.
Библиография
Источники:
Цейнова Дж., добро побеждает. Легенды из Кашуба и Померании, 1985;
Ciszewski S., Аграрно-шахтерский народ из окрестностей Славкова в Олькуском повете, ZWAK 1887, т. 11;
Dąbrowska S., как народ представляет существа сверхъестественного мира, „Висла” 1903, т. 17;
Dąbrowska S., деревня Жабно и ее жители, „Висла” 1904, т. 18; Н. , [без названия],” Висла", 1903, т. 17;
Гильфердинг, а., Масленица славян на Южном береге Балтийского Мория, 1862;
Кантор Ю. , Черный Дунаец. Этнографическая монография, MAAE 1907, т. 9;
Кольберг О., Шленск верхний. Этнографические материалы, собранные Оскаром Кольбергом из посмертных бумаг, издал Северин давала, МААЭ, 1906, т. 8;
Мажор М., предания и легенды, „Висла”, 1902, т. 16;
Свентек Ю., Надрабский народ (от Гдова до Бохны). Этнографическая картина, 1893;
Святоша Ю., Борова. Этнографические мелочи, MAAE 1904, Т. 7;
Tryszła F., Muszyna в новосудецком повете, „народ” 1908, Т. 14; дает С., сверхчувственный мир краковского народа, живущего на правом берегу Вислы, 1901;
Дает С., Топографически-Этнографическое описание польских деревень в Галиции, MAAE 1903, т. 6; З. А. К., "Висла", 1893, Т. 7.
Opracowania:
Neumann S., Riese/Riesin, [w:] Enzyklopädie des Märchens. Handwörterbuch zur historischen und vergleichenden Erzählforschung, red. Brednich R.W. [i in.], t. 11, z. 2, 2004;
Propp W., Historyczne korzenie bajki magicznej, przeł. Хмелевский Ю., 2003;
Томицкий Р., Народная религиозность, [в:] этнография польский. Преобразования народной культуры, Изд. Biernacka M., Frankowska M., Paprocka W., т. 2, 1981;
Słupecki l. p., скандинавская мифология в эпоху викингов, 2006;
Zowczak M., Народная Библия. Толкования библейских сюжетов в народной культуре, 2000.
