Генри Фюзели. Ночной кошмар
Явление сонного паралича оставило след не только в фольклоре, но и в живописи.
Так, публикуя материалы о сонном параличе, частенько в качестве иллюстрации используют картину «Ночной кошмар» швейцарского и английского художника Генри Фюзели (родился в 1741 году, умер в 1825 году).
Генри Фюзели. Ночной кошмар
Фюзели написал четыре варианта своего «Ночного кошмара», вдохновляясь, предположительно, дошедшими до него рассказами о сонном параличе (а может быть, и лично испытав на себе сие состояние).
В свою очередь, «Ночной кошмар» Фюзели сподвиг его друга, датского художника Николая Абильдгаарда, на написание одноимённого полотна.
Николай Абильдгаард. Ночной кошмар
Что примечательно, Абильдгаард изобразил на холсте своих жён – первую и вторую.
Но признаюсь, уважаемые мои читатели, что лично у меня с феноменом сонного паралича ассоциируется совсем другая картина, которую в данном ключе, насколько мне известно, никто никогда не рассматривал. Это картина Бориса Михайловича Кустодиева «Купчиха и домовой», написанная в 1922 году...
Вот типичное описание данного полотна, взятое с сайта «Музеи мира»:
Весьма пикантную сцену изобразил художник. Домовой, обходя свои владения, застыл в изумлении перед обнажённым телом спящей хозяйки дома. Но детали всё-таки подсказывают зрителю, что героиня картины всё подготовила для этой сцены. Жарко натопленная печь оставлена открытой, чтобы огонь давал свет. Поза тщательно продумана. Возникает ощущение, что и сон хозяйки театральный. Красавица словно сама заманивает домового, чтобы на него посмотреть. Сказка, рождественская история, чудо.
Изящная, белотелая, ослепительно-красивая купчиха – с одной стороны, жутковатый, поросший шерстью, пузатый домовой – с другой. Они как воплощение купеческой женской и мужской красоты. Два разных начала, противоположности.
Яркие цвета, с любовью выписанные детали – всё это делает картину очень притягательной, талантливой, немного хулиганской.
Эротика, мол-де, в общем, совращение домового – а тот и варежку раззявил, и застыл в ступоре, и слюни украдкой пустил... Как-то так обычно и толкуют «Купчиху и домового».
Борис Михайлович Кустодиев. Купчиха и домовой
Но лично я вижу совсем другое, я вижу сонный паралич. Обратите внимание, массивная фигура домового как бы давит на купчиху, он нависает над ней. Поза женщины хоть и фривольна, но, как мне кажется, несколько скованна (руки словно некто невидимый держит, да и само положение тела, как по мне, не самое удобное, в нём читается некоторое напряжение, будто купчихе снится кошмар). Возможно, так и есть: в момент пробуждения на неё навалился сонный паралич, сопровождающийся галлюцинацией в виде домового.
Вспомним, кстати, статью А. А. Лазаревой «Домовой, ходячий покойник и покинувшая тело душа: интерпретации сонного паралича в восточнославянской культуре» (см мою предыдущую заметку):
Самая структурированная группа рассказов, в основе которых лежит переживание СП – это рассказы о домовом. Обобщая записи нарративов, можно свести их к следующей схеме:
1) Указание на обстоятельства появления персонажа (рассказчик отходит ко сну или просыпается);
2) Описание ощущения невозможности пошевелиться или позвать на помощь;
3) Указание на затруднённость дыхания, ощущение, что кто-то «сидит на груди»;
4) Указание на чувство страха (ужаса), испытанного визионером;
5) Описание внешности или признаков присутствия домового, который проявляет себя звуками, прикосновениями или рассказчик видит его;
6) Рассказчик задаёт (или не задаёт) вопрос: «к худу или добру»;
7) По определённым признакам (реакция на вопрос визионера, издаваемые домовым звуки, ощущения от его прикосновений: тёплый или холодный, голый или мохнатый и т. д.) делается вывод о причине его появления;
8) После визита домового случаются какие-то события (например, чья-то смерть, необходимость визионера по каким-либо причинам покинуть тот дом, где его «душил» домовой) и / или остаются какие-то следы (например, спутанные или заплетённые волосы);
9) Даётся объяснение появления домового: а) домовой «вещует», б) домовой выгоняет неугодного гостя или домочадца; в) домовой помогает визионеру (например, при болезни) или демонстрирует свою благосклонность к нему.
При этом в полном виде (со всеми элементами описанной структуры) такие рассказы сложно встретить. Нарративы о домовом (в контексте описания СП) могут быть очень фрагментарны и разнообразны. Например, у домового нет какого-то единого облика: это может быть человек разного пола и возраста (дедушка, мужичок, парниша, ребёнок, кто-то из домочадцев), животное (кошечка, курочка, барашек, лошадь), мохнатое существо, шар и др. Домовой может проявлять себя совершенно по-разному: душить, издавать звуки, прикасаться, вызывать кошмары и т. д.
То есть, если коротко, явление сонного паралича в старину у восточных славян сопровождалось видениями домового.
Интересно, имел ли это в виду Кустодиев, работая над означенной картиной, или же сие – всего лишь мои домыслы?
